ОДИН ДЕНЬ ИЗ ЖИЗНИ КЛОТИЛЬДЫ АБРАМОВНЫ
Морозное солнце слепило, но настроение от солнечного утра было радостным. Клотильда Абрамовна вышла из дома с мыслью, что сегодня произойдет что-то хорошее. Вот уже 70 лет (солидный срок!) природный оптимизм помогает ей справляться с чем угодно.
Без этого самого оптимизма вряд ли бы удалось выжить в девяностые, когда в советском «ящике» платили копейки, и все научные сотрудники сверху до низу грустно шутили, что «работают здесь за еду». У нее на руках был восьмилетний ребенок, а бывший муж требовал выплатить половину стоимости кооперативной квартиры, если она собирается продолжать в ней жить. На прилавках пусто, и приходилось растягивать несчастный куриный окорочок на неделю, чтобы «ребенок кушал мясо» и не чувствовал себя в чем-то обделенным. Родственники мужа обижались, что она так редко отправляет «ребеночка летом на море», к ним в гости, но никогда не задавались вопросом, как долго и вообще каким образом ей удается отдавать те одолженные у кучи знакомых деньги, на которые обычно были организованы эти путешествия.
Дикое было время. Но ничего. Выжила.
Клотильда Абрамовна привычно завернула за угол своего дома, направляясь к пешеходному переходу, и тут же засеменила по зеркальной поверхности льда, заметив, что зеленый человечек в светофоре начал тревожно мигать. Пару раз ее ноги сами собой откололи такие акробатические па, что позавидует любой гимнаст, правда, при этом что-то смачно хрустнуло, и любимая коленка сообщила, что «вообще-то надо соображать иногда, что ты делаешь», и Клотильда Абрамовна принялась хромать.
Зеленый бегущий человечек сменился красным. Клотильда Абрамовна постаралась перебежать улицу, чтобы успеть на электричку, на которую и так уже опаздывала. Но кто-то схватил ее за рукав.
- Вы что? С ума сошли? - возмутилась прохожая. – Детей своих учишь, учишь. А вы? Какой вы им пример подаете?
Клотильда Абрамовна опустила взгляд вниз и с улыбкой обнаружила очаровательную девочку, которая держалась за руку матери и хлопала любопытными глазками с интересом разглядывая нарушительницу правил.
Цифры отсчитывали время на светофоре до смены сигнала мучительно долго. Клотильда Абрамовна поглядывала на часы и сокрушалась. И, конечно же, пока она потом топталась у непобедимого турникета, доказывая столь же непобедимой сотруднице РЖД, что билет на социальную карту совершенно точно был записан вчера именно на сегодняшнюю дату, и не срабатывает турникет не по вине забывчивости Клотильды Абрамовны, а потому что «что-то не так в самой консерватории», то есть с самим турникетом, электричка бесцеремонно удалилась, помигав на прощанье разноцветными огоньками.
Словно убедившись, что Клотильда Абрамовна теперь уже железобетонно не попадает на нужную электричку, сотрудница РЖД недовольно скривилась и открыла-таки заветный турникет для бестолковой пассажирки, снисходительно позволив ей пройти и не отправив ее, как обычно, разбираться с билетом на кассу.
Поднимаясь по скользкой лестнице, Клотильда Абрамовна зацепилась сумкой за острый отогнувшийся штырь. Эх, сумка была почти новая, ей всего-то лет десять! В этот момент по громкоговорителю объявили, что следующая электричка задерживается на неопределенное время по техническим причинам.
Клотильда Абрамовна добралась до платформы, устроилась на лавочке и принялась перечитывать любимые «одесские рассказы» Бабеля. Минут через сорок прибыла переполненная до нельзя электричка. Глядя на безумных пассажиров, которые панически пытались доказать, что тамбур таки резиновый, Клотильда Абрамовна вернулась к чтению. Пришлось пропустить еще один поезд, прежде чем удалось в него нормально сесть.
Всю дорогу в электричке Клотильда Абрамовна отвечала на нервные звонки с работы и от озабоченных заказчиков, привычно и терпеливо разруливая все косяки и вопросы, гася скандалы и попытки судебных разбирательств, пока приятный женский голос не сообщил, что «поезд дальше не идет, конечная». Клотильда Абрамовна спустилась в метро, в оглушающий грохот вагонов, продолжая что-то кому-то писать в сообщениях и отвечать на истерики и претензии, и вдруг обнаружила, что проехала уже три лишних станции. Пришлось возвращаться.
Когда автобус, который должен был доставить Клотильду Абрамовну до родного НИИ, напоролся колесом на что-то и резко затормозил, стремительно оседая на один бок, Клотильда Абрамовна вообще не удивилась. Она лишь потерла локоть, на который навалилась всем телом при торможении, прижав его к поручню, а затем на него навалилось еще человека три, так что рука чудом не сломалась.
Все пассажиры вышли из автобуса, громко возмущаясь, прямо посреди жуткой пробки. Водитель предлагал дождаться другой автобус, который «едет следом и будет через пару минут», но большинство пассажиров отнеслись к такому заявлению весьма скептически.
Ковыляя по краю дороги, так как в этом месте тротуаров не было, Клотильда Абрамовна двинулась в сторону НИИ, проваливаясь по щиколотку в грязное месиво и набрав в итоге полные ботинки тающего снега.
На проходной оказалось, что Клотильда Абрамовна забыла пропуск дома. Законопослушная до икоты контролерша отказывалась ее пускать, требуя подтверждения личности, не взирая на тридцатилетнее знакомство. Пришлось звонить главному по режиму, чтобы он разрешил впустить «неизвестную личность» в здание.
Когда в половине двенадцатого дня начальник лаборатории недовольно хмурился, встречая Клотильду Абрамовну в дверях, она очаровательно улыбнулась и охотно поведала коллегам о своих приключениях, добавляя остроумные детали так, что в итоге смеялись все. Начальник мужественно держал лицо, но, в конце концов, тоже расхохотался в голос.
Клотильда Абрамовна переобулась и повесила промокшие носки сушиться на батарею, а в ботинки напихала старых газет времен Брежнева, завалявшихся в сломанном ящике стола. И ровно в двенадцать Клотильда Абрамовна заварила себе утренний кофе, погрузившись в сложные расчеты параметров напыления, раздавая задания операторам, дописывая отчет-обоснование для экономического отдела на расход материалов в будущем году.
Когда в семь часов вечера Клотильда Абрамовна в третий раз разогрела остывший утренний кофе, прозвенел звонок, и битый час пришлось объяснять переполошенному заместителю директора почему заказ для стратегического завода задерживается на две недели. Повесила трубку в половине девятого и выпила-таки остывший снова утренний кофе в прикуску с подсохшей уже булочкой, которой хотела позавтракать.
Оказалось, что батарея, на которой сушились носки, почему-то не работала, и носки остались сыроватыми. Клотильда Абрамовна посушила их немного в туалете в сушилке. Помогло слабо, но все же. И, как всегда самая последняя в лаборатории, Клотильда Абрамовна выключила всю аппаратуру и погасила везде свет, закрыла и опечатала двери, и сдала ключи дежурной уже около десяти вечера, пожелав той доброй ночи, несмотря на утренний инцидент с пропуском.
И вот, наконец, она вышла из института на улицу. Солнце давно село, и температура понизилась. Клотильда Абрамовна глянула на часы и решила, что еще успеет на электричку, но в этот момент зазвонил телефон. Обиженная дочь долго объясняла, что «нужно соблюдать договоренности, если ты порядочный человек», что «если договорились созвониться в шесть, то нужно было позвонить в шесть». Что на нее (Клотильду Абрамовну) никогда невозможно положиться, что она делает только то, что хочет, и так, как ей удобно. Что она (Клотильда Абрамовна) испортила ей всю жизнь, что из-за нее у дочери нет ни работы, ни личной жизни, что по ее вине у дочери расшатанные нервы и нет уверенности в себе ...
Улицы опустели, последние автобусы отправились в парк. Клотильда Абрамовна прикинула и решила, что пытаться успеть на последнюю электричку нет никакого смысла, все равно не успеешь. К тому же колено пульсирует и отдает болью в голову при каждом шаге, а обувь еще не совсем высохла и холодит. Клотильда Абрамовна вызвала такси.
В такси она пригрелась и расслабилась под приятный джаз, любезно оставленный водителем специально для пассажирки.
- Алло, ты уже дома? – раздался голос подруги.
- Знаешь, у меня еще утром было предчувствие, что день будет очень хорошим.