СЕРЕБРЯНАЯ ЧАША
Тáни почему-то часто это вспоминал. Худые обветренные руки матери передают его маленькое тщедушное тельце растерянным молодым монахам.
- Но в монастыре суровые условия, - попытался отказаться один из них, - там не место такому маленькому …
- Умоляю! – мать молитвенно сложила ладони. – Мне не прокормить еще одного. У меня их восемь…
Но все же чаще Тани вспоминал другое, как в детстве впервые утром забрался на крышу монастыря. Лучи ослепительно белого морозного солнца раскрасили острые пики древнего горного хребта огненными всполохами. Порыв холодного сухого воздуха стряхнул с белоснежных шапок сотни искрящихся пылинок, будто хотел пробудить могучих горных духов от вечного сна. Но звенящая тишина проглотила все звуки, погрузив священные горы в присущий им величественный покой.
Тани с восторгом смотрел на это великолепие и впервые тогда подумал, КАК, КАКИМ ОБРАЗОМ, посреди этой тишины и покоя, в недосягаемых горных высотах, люди смогли построить монастырь?
Местная легенда гласила, что в незапамятные времена монастырь основал Мудрый Учитель. Правда, он не был тогда еще таким мудрым. Обычный странствующий искатель истины, каких не мало бродит по свету. Но была в нем такая великая духовная сила, что предвечные духи гор позволили ему построить монастырь в их обители.
С тех пор паломники веками шли сюда, чтобы прикоснуться к местной реликвии – СЕРЕБРЯНОЙ ЧАШЕ. По преданию изготовил ее сам Мудрый Учитель. Говорят, ЧАША наполнена его духовной силой и может исцелять любые болезни, даровать утешение страждущим, исполнять любые самые невероятные мечты, даже воскрешать мертвых! Вот только прикоснуться к ней способен не каждый, а лишь тот, кого ЧАША выберет сама. Да и добраться сюда дано немногим отчаянным – слишком труден и опасен путь.
СЕРЕБРЯНАЯ ЧАША хранилась с чашами других учителей, долгие годы умиравших в стенах монастыря и оставлявших собственные реликвии потомкам. Раз в неделю кто-нибудь подметал пол в Зале Чаш и кормил боевых котов. Коты ревностно охраняли реликвии, жили крайне обособленно, людей сторонились. Но если кого невзлюбили, могли наброситься и даже разодрать. Так случалось, и не раз. Поэтому ухаживать за Залом Чаш считалось среди монахов чем-то вроде наказания, и все старались избегать его.
У каждого монаха в монастыре – свои обязанности. Кто-то готовил еду, кто-то возил воду из горного озера, кто-то стирал одежду. И только Тани долго не мог найти свое место. Он был слишком слаб, чтобы таскать тяжелые кадки с водой по горным перевалам. Он был слишком рассеян на кухне, - то путал продукты, то бил посуду. Поначалу настоятель еще надеялся, что Тани станет достойным монахом, но тот оказался не восприимчив к учению, хоть и старался изо всех сил.
А в Зале Чаш Тани нравилось. Опытные монахи предупреждали, что вести себя там нужно крайне осторожно. Никогда не знаешь, что не понравится суровым охранникам чаш, и когда они появятся. Примета была такая. Если коты не появились, значит, ты все сделал правильно.
И в первый раз Тани действительно так и не увидел ни одного кота. Он просидел в Зале день, второй, третий. Несмотря на все опасения, ему очень хотелось их увидеть. И через неделю к нему пришла Мара – пушистая красавица с черной мордочкой и пегой шерсткой. Она подозрительно обнюхала незваного гостя и благосклонно потерлась о его ногу, урча и довольно пофыркивая.
Так Тани стал привратником Зала Чаш, и все остальные монахи вздохнули свободно. Теперь только он подметал здесь пол и кормил котов, которые шли к нему сами и подолгу лежали у его ног, слушая, как он вслух читает им священные тексты. На это удивительное зрелище частенько приходили посмотреть другие монахи, причем не только молодые, но и старожилы монастыря. Они уверяли, будто на их памяти еще такого не бывало. Во-первых, никто еще не видел столько котов сразу, а, во-вторых, боевые коты никогда не вели себя, как домашние милые котики, никого не подпускали к себе, не позволяли гладить и, уж тем более, не ходили хвостиком, как красавица Мара за Тани по территории, сопровождая его на все занятия и обратно.
И вот однажды ночью Тани проснулся от дурного предчувствия. Он выглянул в окно. Стояла холодная осенняя ночь. Промозглый ветер драл флаги на выгнутой крыше монастыря, а полная Луна слепила как-то зло и отчаянно.
Вдруг Тани померещилось движение на крыше, а потом - во внутреннем дворике. Он испугался, укрылся одеялом и дрожал минут пять, приходя в себя. Но чувство тревоги не давало уснуть, будоражило и требовало действий. Тани чудились тени за окном, шаги и зловещие голоса.
Ноги сами привели его к Залу Чаш, где неизменно наступал мир, и ждали друзья-кошки, готовые утешить. Но что-то было не так. Он понял это еще у входа. Внутри ощущалось движение – плавное, незаметное, едва уловимое. Возможно, всего лишь ветер шелестел в пестрых лентах или катался в плену гулких чаш. Но нет. Тани прижался спиной к стене так, чтобы его нельзя было увидеть, и прислушался.
Вдруг тишину взорвал гортанный рык Мары. Тани никогда не слышал его, но сейчас четко знал, что это она. Затем – шипение. Прыжок. Еще прыжок. И жуткий предсмертный кошачий рев. Затем еще один. И еще…
Какой-то вор задумал украсть СЕРЕБРЯНУЮ ЧАШУ!!!
Кошки сражались храбро. Отчаянно. Но гибли. Тани дрожал всем телом. По щекам ручьями текли слезы. От каждого смертельного воя он вздрагивал, как от выстрела. Ему хотелось сбежать. Но ноги одеревенели, а сердце колотилось на пределе.
Наконец, все стихло. Упругой походкой наружу вышел человек. Черный цвет одежды удачно скрывал в ночи ножные обмотки, накладки на руки и маску. Тани сумел разглядеть иероглиф на спине – знак Темного Клана шпионов-воинов, наводящих ужас на всю округу. Вор остановился, учуяв чье-то присутствие.
Тани почти перестал дышать и зажмурился. А вор замахнулся мечом, но удара почему-то не последовало. Вор опустил меч и презрительно бросил:
- Тот, кто так слаб, не достоин дара смерти.
И вдруг - прыжок. Окровавленная Мара, собрав последние силы, бросилась на врага, вцепилась когтями в его лицо. От неожиданности оба повалились на землю. Из сумки вора выкатилась СЕРЕБРЯНАЯ ЧАША. Тани поймал взгляд умирающей Мары – «Действуй!». И руки сами схватили ЧАШУ. Он почти не помнил себя. И все вдруг стало неважно, кроме боли в сердце, кроме этого прощального взгляда Мары.
- Отдай! - поднялся вор, сбрасывая с себя обмякшее тело кошки.
Над головой Тани мгновенно блеснула сталь в холодном лунном свете. А затем все померкло. Вор вытер кровь с меча, выдернул ЧАШУ из застывших рук и засунул обратно в сумку. Затем он ловко взобрался по стене монастыря, спрыгнул с другой стороны. Его темная фигура долго мелькала по крутому склону. И вдруг сорвалась вниз…
… Тани открыл глаза. Утренние лучи осеннего солнца тускло светили в бледное лицо. Он попытался подняться и ощутил холод всем телом. Оно как будто закоченело. В неуклюжих попытках сесть Тани задел что-то рукой. СЕРЕБРЯНАЯ ЧАША лежала рядом, чуть припорошенная первым снегом. А у его ног сидела красавица Мара, аккуратно вылизывая кровавые пятна с пестрой шкурки…