Пост 02.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 24
Дыхание Шэнь Цзюньюня на мгновение замерло.
Длинные волосы стелились по траве, блестящие, словно кусок парчи, невольно наводя на мысль о Млечном Пути.
Если говорить о внешности, Он, бесспорно, мог называться совершенством.
И действительно, как Он и сказал, всё предстающее перед глазами полностью соответствовало эстетическому вкусу Шэнь Цзюньюня, заставляя его на какое-то время не в силах отвести взгляд.
Пришлось снова закрыть глаза, прислушиваясь к далекой музыке струн, и, не сдержавшись, нахмуриться:
В следующую секунду звуки струн внезапно оборвались.
Вокруг снова воцарилась тишина.
Шэнь Цзюньюнь не придал этому значения. Ощущая, как его обдувает легкий ветерок, он спустя долгое время наконец смог прищуриться и всмотреться вдаль.
Он заметил, что даже во сне его органы чувств стали намного острее, чем прежде, тело изменилось не на шутку.
Если пристально вглядеться в небо над головой, можно было даже отчетливо разглядеть, как «звезды» ворочаются, их поверхность была неровной, чрезвычайно странной, совсем не похожей на те снимки звезд, что он видел в реальности.
«Звезды», словно рой камер слежения, неустанно обозревали эту землю.
Шэнь Цзюньюнь подумал, что это несколько странно. Действительно ли эти «звезды» — звезды?
Его взгляд переместился на высокие тени, бродившие вокруг.
Их позы были величественны, полны искажений и причудливости, но в то же время в них чувствовалась невыразимая святость, когда они вышагивали по земле, словно существа из высших сфер.
— ...Ладно, раз это сон, то и странные сцены — нормально.
В конце концов, в реальном мире их нет, так какая разница, как они выглядят.
Он уловил мысль Шэнь Цзюньюня.
【Для тебя что является сферой реального мира?】
Он задал вопрос, звучащий несколько туманно и глубокомысленно.
Шэнь Цзюньюнь нахмурился, ему показалось, что в этих словах был какой-то скрытый смысл.
Он больше не говорил, а своими совершенными, без единого изъяна руками медленно накрыл лицо Шэнь Цзюньюня, так похожее на его собственное.
— ...Я помню, ты однажды сказал, что наши души слиты, неотделимы друг от друга? Что это значит?
Ощутив на щеке это невесомое прикосновение и встретившись с этими сияющими золотом зрачками, Шэнь Цзюньюнь невольно ощутил в сердце странное волнение.
Он подсознательно хотел вырваться, но, как ни странно, не мог найти сил; это чувство наваждения вновь охватило его, не позволяя возникнуть даже мысли о сопротивлении.
Шэнь Цзюньюнь внезапно насторожился: в прошлый раз было так же — незаметно для себя он послушно съел какую-то странную вещь.
Он прищурился, тон его стал резким.
Он опустил свои длинные ресницы, во взгляде сквозило холодное сострадание, когда он смотрел на стоящего перед ним юношу.
【Я чувствую, что ты испытываешь ко мне негативные эмоции】
【Это действительно недоразумение】
Его голос тихо разнесся под звездным небом.
— Недоразумение? — Шэнь Цзюньюнь сохранял предельную бдительность, напряг все силы и, резко вскинув руку, схватил Его за кисть, лежавшую у его щеки, губы его дрогнули: — Похоже, мне нужно найти психиатра получше.
Пока он не разобрался до конца в истинной природе этого существа, Шэнь Цзюньюнь не мог с уверенностью сказать, галлюцинация это или нечто иное, но это несомненно существовало в его голове, и, возможно, с помощью медицины его можно было бы изгнать.
【Ты хочешь, чтобы я ушел? Куда?】
Он ничуть не рассердился, а, напротив, с интересом спросил.
На Его белом, словно выточенном из нефрита лице появилось выражение, похожее на человеческую насмешку, смешанную с жалостью, что создавало потрясающую, захватывающую дух красоту.
【Похоже, ты еще не до конца понимаешь — мы сосуществуем.】
【Это берет начало в некоем «ритуале»: ты с помощью сложных заклинаний установил со мной связь через бездну пространства, став таким образом частью высшего измерения, моим избранником.】
【Но сейчас ты не осознаешь и не помнишь, как это произошло.】
Пока Он говорил, Его рука, лежавшая на щеке Шэнь Цзюньюня, медленно скользнула вниз. Это прохладное прикосновение с легкостью высвободилось из крепко сжимавшей Его ладони и оказалось на тонкой шее, ощущая биение пульса.
Незнакомое прикосновение, не испытанное ранее чувство.
У Шэнь Цзюньюня мгновенно побежали мурашки по коже.
Ему было не до смысла сказанных слов, он чувствовал лишь, что действия собеседника становятся все более бесцеремонными. В них не было ни похоти, ни угрозы, только новое, необычное для высшего существа любопытство и исследование.
Веко Шэнь Цзюньюня дернулось, выражение лица становилось все холоднее.
В следующую секунду он, подняв руку, ухватился за ближайшую прядь серебряных волос и, с силой дернув, процедил сквозь зубы тоном, не терпящим возражений:
Сияющие золотом зрачки внимательно смотрели на него, никто бы не смог угадать мысли этого существа.
Но спустя несколько секунд Он медленно убрал руку.
Кожа на шее Шэнь Цзюньюня пошла мурашками. Освободившись от хватки, он тут же вскочил на ноги и отошел подальше.
По полю разнесся звук шагов. Неизвестно, сколько он прошел, но, очнувшись, Шэнь Цзюньюнь сосредоточил взгляд и поднял голову, глядя вперед.
Он снова увидел ту статую, покрытую терниями, но теперь ее облик совершенно изменился. Она была невероятно прекрасна и величественна, потрясала до глубины души, заставляя сердце биться чаще и невольно хотелось склониться в поклоне.
Если бы эту статую перенесли в какой-нибудь знаменитый собор и выставили среди великолепных фресок и сияющих витражей-роз, она бы нисколько не уступала им, напротив, затмила бы все окружающее великолепие.
Это было непревзойденное творение, которое никак не могло быть создано земными мастерами.
Только вот черты лица статуи казались очень знакомыми, очень похожими на самого Шэнь Цзюньюня.
Почувствовав за спиной чье-то приближение, прежде чем существо заговорило, Шэнь Цзюньюнь первым закрыл глаза.
Сознание отделилось от сновидения, окружающая обстановка постепенно померкла. Вновь открыв веки, он увидел над головой уже не причудливое кроваво-красное звездное небо.
Было раннее утро, сквозь листву пробивались тусклые лучи света, утренний ветерок был немного прохладен и доносил запахи крови и гари.
Сзади послышался подозрительный звук. Шэнь Цзюньюнь обернулся и увидел, как Симонс кормит своего Тиссена падалью.
Серо-коричневые щупальца раздирали останки, издавая леденящие душу звуки пожирания.
Это было оружие, более свирепое, чем любой зверь, гибкое и опасное, способное с легкостью лишить жизни любое существо.
Стоило лишь слегка сдавить, обвить — и жертва быстро испускала дух.
Симонс заплатил немыслимую цену за сращивание с монстром: он лишился человеческого облика и нормальных физиологических функций, и все это ради искалеченной эволюции.
Шэнь Цзюньюнь не находил его облик пугающим — в конце концов, он видывал вещи и пострашнее.
После ночного отдыха дух Чжан Цзэ тоже заметно воспрял.
Судя по карте, до городской окраины оставалось совсем немного, но в компании, помимо загадочного воплощения внешнего бога, появился еще и могущественный «избранник». Чжан Цзэ совершенно не представлял, как теперь объяснять всё это своим товарищам снаружи.
И без того ясно, что от Симонса дружелюбия ждать не приходится, особенно учитывая, что он, скорее всего, находится в списке разыскиваемых Интерполом. Арестовать такого опасного типа будет крайне сложно, и тогда, вероятно, разразится жестокая схватка.
Шэнь Цзюньюнь слегка привел себя в порядок и снова тронулся в путь.
Бум-бум-бум! Ва-ца-ца, ва-ца-ца!
Дешевая акустика извергала дьявольскую музыку, земля, казалось, слегка вибрировала в такт. У каждого, кто слышал эту музыку, начинала кружиться голова, лица бледнели.
Опытные следователи начали надевать беруши, чтобы противостоять этой музыке, морочащей разум.
Но некоторые не могли совладать с собой: вставали, бросали оружие, с отсутствующим взглядом шли к источнику звука.
Кто-то, побледнев, заорал имя товарища.
— Вернись! Тебя загипнотизировали, это монстр уровня B!
Фигура Сяо Юня удалялась, не обращая внимания на крики за спиной, пока не скрылась из виду, приблизившись к колонкам.
В следующую секунду его голова была раздроблена и поглощена рыбьей тенью, теплая кровь брызнула фонтаном, обезглавленное тело покачнулось и рухнуло наземь.
— Черт возьми!!! Я убью тебя...
Следователи неподалеку стали свидетелями этой сцены. Кого-то захлестнула ярость, невыносимо было видеть смерть товарища.
Кто-то, помрачнев лицом, делал знаки к отступлению. Монстр явно был силен, не чета им, горстке людей.
Музыка продолжалась, становясь еще более неистовой, воздух накалился.
— Монстры уровня B забредают так далеко... Что же творится в городе?
Обычно монстры высокого ранга обитают только в центральных районах своих логовищ, у каждого своя территория, и просто так они ее не покидают, разве что столкнутся с более сильным противником.
А тут еще монстры вдруг активизировались, словно...
В душе каждого следователя закралась тяжелая тревога. Уже давно никто из живых не выходил из города, включая самих следователей, уходивших на разведку. Никто не знал, что там творится на самом деле.
Чу Минцзэ, с красными от недосыпа глазами, расположился лагерем в одном из пригородов. Рядом с ним была хорошо обученная группа следователей, все в полном вооружении, выстроившиеся заранее в боевые порядки. Они затаили дыхание в ожидании, лица у всех были напряжены, словно перед лицом врага.
Красная точка, обозначавшая рабочее устройство следователя «Ван Цзиня», приближалась. В отличие от монстров, она двигалась очень медленно и даже останавливалась на несколько часов посреди ночи, словно на отдых.
Чу Минцзэ все больше убеждался, что владелец устройства — не сам Ван Цзинь.
В такой суровой обстановке никто не станет думать об отдыхе и не будет двигаться так неторопливо, словно у него нет врагов на этой территории, захваченной монстрами.
— Судя по скорости, через час будет здесь!
Кто-то, стиснув зубы, напомнил.
— Вы не замечали... — заговорила женщина-следователь с короткой стрижкой, лицо ее было серьезным: — В том месте, где мы расположились, нам не попался ни один монстр?
— Вокруг все сражаются с монстрами, а здесь необычайно тихо, словно они специально обходят это место?
Все переглянулись, на душе стало тяжело.
— Слушайте все... — Чу Минцзэ помрачнел лицом и заговорил: — Вы все — лучшие следователи, у каждого за плечами необыкновенный опыт, вы сталкивались со множеством ужасных монстров высокого ранга.
— Но у меня предчувствие: впереди нас ждет самое страшное и необычное существо, с которым мы когда-либо встречались. Помните ту фотографию с тенью, которую публиковали в нашей внутренней сети? Ее уровень превышал даже A, и теперь она исчезла.
Все поняли, к чему клонит Чу Минцзэ.
В городе скрывается таинственное неизвестное существо, никто не знает его точного местоположения и состояния, известно лишь, что оно крайне опасно. Оно, как дамоклов меч, нависло над головами, готовое в любой момент обрушиться.
Женщина-следователь снова заговорила.
Хотя голос ее дрожал, рука, сжимавшая оружие, оставалась твердой. Но было видно, как на тыльной стороне ладони поднялись дыбом волоски, лицо побледнело, взгляд был прикован к прицелу впереди.
Впереди же было пусто, даже ветер стих.
— Я, я чувствую: что-то приближается... Оно очень сильное, от него исходит мрачная, отвратительная аура.
Зрачки ее сузились, губы шевельнулись, выдавая скрытый страхом шепот.
— У него... искалеченное тело, оно ползет по земле, издавая скользкие звуки передвижения...
Все молча слушали ее бормотание, никто не осмеливался прервать.
Потому что эта женщина с короткой стрижкой была легендарным следователем, обладающим даром предвидения. Опираясь на свои пророчества, она смогла благополучно выбраться из запретной зоны в Антарктиде и принесла ключевые сведения о тех изрезанных горах.
А каждый, кто становится легендарным следователем, имеет богатый опыт выполнения заданий.
Даже если остальные не слышали никаких змеиных звуков и ничего не видели, они все равно были начеку.
Спустя мгновение внезапно поднялся сильный ветер, дующий изнутри наружу. В его завываниях поднялась туча пыли и листьев, которые долго кружили в воздухе.
После ветра наступила десятиминутная тишина.
Долгое напряжение утомило следователей.
Внезапно женщина-следователь пронзительно вскрикнула!
Голос ее исказился, словно раздираемый неведомой силой, и из него вырывались лишь отрывистые, срывающиеся звуки.
Сердце бешено колотилось, виски пульсировали от боли.
В воздухе, неизвестно откуда, распространился тяжелый запах тухлятины.
Прямо по курсу прицела, без всякого предупреждения, появилось огромное существо!
Оно двигалось, судя по всему, с огромной скоростью. Телом напоминало змею, но головы у него не было — только голый обрубок плоти, в центре которого зияло вдавленное отверстие, усеянное острыми зубами.
Оно вырвалось из листвы и травы, столкнувшись нос к носу с Чу Минцзэ и его людьми, и тут же издало оглушительный визг.
Пасть монстра раскрылась, напоминая причудливый цветок, каждый лепесток плоти был усеян острыми зубами.
В тот же миг удушливый запах стал еще сильнее, мощной волной вырываясь из пасти чудовища.
— Это монстр уровня B! Наконец-то один объявился...
Чу Минцзэ холодно усмехнулся и уже собрался открыть огонь, как вдруг события приняли неожиданный оборот, далеко превзошедший все ожидания.
Свирепое и ужасное чудовище даже не взглянуло на них, а, проскочив мимо сбоку, устремилось прочь с поразительной скоростью.
Мало того, следователи увидели, что за ним тянется черная кровь, оставляя за собой кровавый след. Хвоста у него не было, средняя часть тела была рассечена чем-то, рана отчетливо виднелась.
В одно мгновение все оружие было нацелено на монстра, и в тот момент, когда они собирались атаковать, чудовище, словно что-то почуяв, снова вскинуло голову и испустило жуткий вопль.
Звук пронзил поле боя, у многих заломило в ушах, лица исказились от боли.
Вслед за тем его распахнутую пасть пронзило сзади другое щупальце, образовав внушительную кровавую дыру. Оставшаяся половина туловища яростно извивалась и билась, но не могла избежать своей участи.
Щупальце вцепилось в плоть, потянуло, раздался тошнотворный звук раздираемой ткани, и кровь мгновенно брызнула во все стороны, словно чернила, разрывая тело монстра на куски.
Небольшой окровавленный кусок плоти с клыками шлепнулся прямо под ноги Чу Минцзэ, еще дымясь.
Черная кровь монстра превратилась в кровавый туман, пейзаж мгновенно померк. Под леденящий душу хруст и чавканье останки чудовища пожирались и пережевывались непрерывно мелькающими щупальцами.
В кровавой дымке проступил высокий силуэт. На нем был странного покроя темный балахон, лица не разглядеть, но щупальца, разорвавшие монстра, тянулись именно из-за его спины.
Когда останки были поглощены до конца, Симонс удовлетворенно вздохнул.
Он прищурил серые глаза и надменно оглядел группу следователей впереди.
Симонс ничуть не боялся оружия в руках Чу Минцзэ, он наступил ногой рядом с ним, подошвой вдавливая в землю еще дымящийся кусок плоти.
— Осторожно, это «отмеченный».
Женщина-следователь снова подала голос.
— Судя по силе, возможно, из высшего звена этих отморозков. Только после сращивания с монстром трудно опознать.
— Похоже... это он завладел устройством Ван Цзинь.
Чу Минцзэ помрачнел и, криво усмехнувшись, бросил:
— И ты смеешь сам сюда являться?
Организация «Отмеченные» сама по себе нелегальна, ее члены в основном находятся в серой зоне, большинство — в международном розыске, поэтому Чу Минцзэ, не раздумывая, собрался арестовать Симонса.
— Сращен, скорее всего, с монстром из верхнего эшелона уровня B. Раз он так нагл, значит, у него есть на что опереться. Надо быть осторожнее... — анализировал пожилой следователь.
Но договорить он не успел: внезапно сзади раздался свист рассекаемого воздуха, серо-коричневое щупальце мгновенно пронеслось сквозь толпу и обвилось вокруг его шеи, заставив остальные слова застрять в горле.
Чу Минцзэ немедленно выстрелил, нажимая на спусковой крючок в сторону Симонса. Пули были в основном заблокированы щупальцами, защищавшими его тело, и одновременно раздался знакомый сдавленный стон: Симонс поднял следователя в воздух, щупальца плотно сжимали его шею, слышался легкий хруст ломающихся костей.
Остальные в ужасе замерли, опасаясь действовать.
При равных силах следователи предпочли бы столкнуться с монстром, а не с «отмеченным».
Потому что монстр еще не может полностью влиться в человеческое общество, недостаточно глубоко понимает человеческую природу, и даже при тщательной маскировке можно уловить фальшь.
Симонс же — другое дело. Его мозг обладает человеческим мышлением, а в сочетании с чудовищной разрушительной силой он способен придумать множество хитростей против следователей.
Обращаясь ко всем, он приложил палец к губам, призывая к тишине.
Чу Минцзэ, чувствуя унижение, стиснул зубы и услышал за спиной едва слышный шепот женщины-следователя:
— Нас много против одного, нужно подавить его огневой мощью.
Но сейчас, когда товарищ в заложниках, как можно применить подавляющий огонь?
Симонс, видимо, тоже это понимал.
— Что тебе нужно? Мы можем поговорить.
Чу Минцзэ, заставляя себя сохранять спокойствие, понизил голос.
Он был уверен, что у Симонса есть какая-то цель, иначе он не стал бы так нагло появляться перед ними.
Так ли это было на самом деле?
Этот высокий «избранник» разразился странным, довольным смехом, широко раскинул руки и крайне нагло заявил:
— Я требую, чтобы вы все немедленно отступили от городской окраины и позволили монстрам разбежаться во все стороны, чтобы они могли всласть поживиться в окрестных городках.
— ... — Чу Минцзэ чуть не рассмеялся от злости.
Это не переговоры, а чистейшая провокация!
Этот тип просто пришел поиздеваться.
В следующую секунду Симонс нарочно остановил взгляд на нем и с притворным сожалением, язвительно протянул:
— Похоже, вы не собираетесь выполнять мои требования.
— Что ж, ничего не поделаешь...
Все больше и больше мощных щупалец вытягивалось наружу. Подвешенный в воздухе следователь побагровел, почти не мог дышать.
Его ноги начали биться в воздухе, руки были крепко спеленаты. Раздался хруст, и обе руки безжизненно повисли.
Когда терпение Чу Минцзэ было уже на пределе, Симонс разразился пронзительным, насмешливым хохотом. Щупальца замерли у виска несчастного следователя, мышцы напряглись, готовясь пробить череп...
Издалека, сзади, раздался четкий приказ остановиться.
Неизвестно, кто это был, но только что невероятно наглый Симонс вдруг застыл с каменным лицом, замерев на месте.
Тяжелый звук падения. Сброшенный наземь следователь застонал от боли во всем теле, не в силах сдержать гримасу.
Почему-то Чу Минцзэ, стиснув зубы, ощутил в голове необычайно сильное предчувствие.
Он даже не воспользовался моментом, чтобы отдать приказ атаковать Симонса, а устремил взгляд вперед, туда, откуда из города выходила фигура.
Он выглядел очень молодым, лет двадцати, с бросающимися в глаза серебристо-белыми волосами, светло-янтарные глаза в лучах солнца отливали золотом, фигура высокая и стройная, внешность довольно примечательная.
От юноши веяло холодом, сейчас он, слегка нахмурившись, наблюдал за происходящим.
У всех присутствующих невольно екнуло сердце.
Потому что он выглядел... слишком обычно.
Одет опрятно, шаг ровный, выражение лица спокойное.
Словно студент, прогуливающийся по городским улицам и случайно забредший сюда.
Может ли такой человек появиться в месте, кишащем монстрами?
Пока следователи пребывали в изумлении и тревоге, рослый избранник молниеносно убрал щупальца за спину и с почти невероятным почтением низко склонился.
— Великий господин... Простите, что вы стали свидетелем этой сцены...
Он распростерся на земле, положив руки на уровне головы, всем видом выражая благоговейный трепет и испуг.
Могущественный «отмеченный» склонялся перед каким-то юношей, простым человеком.
Оружие, уже направленное, замерло. На лицах следователей невольно отразились замешательство, растерянность, странное выражение.
Переглядываясь, кто-то тихо спросил.
Чу Минцзэ машинально взглянул на женщину-легенду. Она стояла, уставившись вперед, широко раскрыв глаза, неизвестно на что глядя.
— Сначала спасайте Жэнь Вэня. — Ему пришлось отложить вопросы.
Жэнь Вэнь был тем самым захваченным следователем. Руки его были сломаны, на шее — кровавый след от щупалец. Он лежал без сознания, при смерти.
Чу Минцзэ быстро подбежал, приподнял его за плечи, оценивая раны.
Но, по крайней мере, жив остался.
Убедившись в состоянии товарища, он облегченно вздохнул, но не успел ничего предпринять, как вдруг услышал голос женщины-следователя за спиной. Только вот слова ее звучали бессвязно.
— Кровавое небо... земля... объятая изрезанными, вздымающимися горными хребтами... звезды...
Говоря, она вдруг начала судорожно, с хрипом хватать ртом воздух, грудь ее вздымалась, как у чахоточного, из легких вырывались звуки, похожие на треск разбитого горшка.
Глаза ее широко распахнулись, готовые выскочить из орбит, на лбу вздулись вены, вся она была похожа на воздушный шар, раздутый до предела, готовый вот-вот лопнуть.
Кто-то, дрожа, похлопал ее по плечу, с тревогой спрашивая.
Легендарный следователь по имени Мара в этот момент не могла найти сил ответить. Она сжигала свою особую способность, «видя» в ином измерении невероятные картины.
Наконец Мара, прерываясь, вымолвила еще несколько фраз:
— Когда горы пойдут... под звездным небом, всё придет в упадок, Бог... наконец явится.
— Эти древние, не поддающиеся описанию существа следуют за... Ним, за ним!
Она вытянула правую руку, сотрясаясь всем телом, и указала пальцем на сереброволосого юношу.
В следующий миг рассудок Мары внезапно помутился, рот раскрылся, и без всякого предупреждения из него вырвался истерический вопль.
Эта неожиданная перемена поразила всех.
На сердце у каждого следователя мгновенно легла тень тревоги, их окутал неведомый страх.
Слова Мары звучали как загадка, никто не мог понять их смысла.
— Что значит «горы пойдут под звездным небом»?
Некогда было раздумывать, все бросились успокаивать Мару, но она уже потеряла рассудок, лицо ее искажал ужас, она вцеплялась в волосы, не подпуская никого.
Произведенный ею шум, конечно же, привлек внимание Шэнь Цзюньюня, стоявшего неподалеку.
В то же время за спиной юноши появилась другая фигура. Он с удивлением взглянул на Мару и остальных. Вид у него был изможденный, весь в грязи, но лицо казалось знакомым. Это был тот самый следователь, уходивший в город, — Чжан Цзэ.
— Капитан Чу? М-ма, учитель Мара?
Невольно вырвалось у него, словно он очнулся после долгого забытья.
Услышав знакомый голос, следователи обернулись, и лица их выразили бурю эмоций.
К тому времени Чжан Цзэ уже десять дней не выходил на связь со штабом, почти все считали его погибшим.
Ведь когда он покидал лагерь, у него было припасов всего на пять-шесть дней. В городе, кишащем монстрами, когда припасы кончаются, это означает смерть.
Суровая реальность, поэтому следователи обычно стараются покинуть опасную зону до того, как закончатся припасы.
Его появление обрадовало и удивило Чу Минцзэ, но одновременно вызвало еще больше вопросов. Он остановил товарищей, хотевших подойти.
— Мы пока не можем утверждать, что это действительно Чжан Цзэ, ведь...
Лицо его помрачнело, он не договорил.
Словно ушат холодной воды вылили на головы следователям. Энтузиазм угас, они с подозрением и настороженностью изучали Чжан Цзэ.
А также сереброволосого юношу, стоявшего впереди него.
Теперь уже никто не принимал Шэнь Цзюньюня за студента. Реакции Симонса и Мары ясно давали понять: личность этого субъекта сомнительна, возможно... это вообще не то, с чем людям стоит связываться.
Это не могло не вызвать опасений.
Чжан Цзэ почувствовал напряжение в воздухе и невольно сглотнул.
Позже он записал в своем рабочем журнале:
«...То, чего я так опасался, все же случилось. Как мне представить Его своим товарищам? Я даже не знаю Его почитаемого имени. Такой могущественный бог внезапно является пред тобой — кому в это легко поверить?»
«Когда я колебался и тревожился, Он двинулся! Я своими глазами видел, как этот загадочный, неземной, прекрасный бог достал из одежды, обычной человеческой одежды, знакомую вещь — это было... точно, я уже видел такое, это рабочее устройство следователя!»
Шэнь Цзюньюнь достал найденную вещь, подошел и протянул ее Чу Минцзэ, который весь напрягся, готовый к бою.
— Это, наверное, ваше? Когда я нашел, экран уже был разбит, владельца я не видел, — сказал Шэнь Цзюньюнь, полагая, что совершил хороший поступок — нашел и вернул.
Он решил, что вещь, раз она казенная, нужно вернуть организации, а не частному лицу, верно?
Стоящий перед ним Чу Минцзэ явно был начальником, должен знать владельца.
Чу Минцзэ открыл рот, в голове было пусто. Он машинально взял устройство, невольно нахмурившись.
Честно говоря, он никак не ожидал, что рабочее устройство Ван Цзинь вернется к нему именно так.
Лицо его было крайне растерянным, движения казались неловкими и даже немного комичными.
Все были поражены, поэтому на мгновение воцарилась неловкая и странная атмосфера молчания.
Никто не заметил, что в это же время распростертый на земле Симонс вдруг вздрогнул всем телом, серые зрачки незаметно затянуло черной тенью. Он слегка расширил глаза, но, не успев опомниться, сознание его внезапно угасло.
Что-то грубо вытеснило его собственное сознание, зрачки помутнели, стоящие за спиной щупальца Тиссена словно что-то почуяли, пару раз дернулись, но вскоре замерли.
Другое, темное, непостижимое сознание стремительно завладело его мозгом.
Ни единой капли силы не просочилось наружу, неизвестное существо намеренно скрывало себя.
Теперь на лице «Симонса» исступленный восторг медленно сменился спокойствием, и без того жуткая внешность обрела невыразимую таинственность и загадочность.
«Симонс», в которого вселилось неведомое существо, даже не взглянул бы на других.
«Он» повел глазными яблоками, используя это тело, чтобы сквозь толпу следователей увидеть сереброволосого юношу.
Сердце Шэнь Цзюньюня дрогнуло, ему стало как-то странно.
Обострившееся чутье позволило ему уловить чей-то смутный взгляд, скрытно приклеившийся к нему в толпе.
Без острой злобы, но с чем-то необъяснимым...
Он обернулся и неожиданно встретился взглядом с «Симонсом».
Но не успел разглядеть выражение его лица, как тот тут же опустил голову, приняв все ту же почтительную и униженную позу.
Шэнь Цзюньюнь почти усмехнулся и без обиняков спросил мысленно: — Лучше бы ты сказал мне, что ты вообще хочешь.
Ему не нравилось это чувство постоянного присутствия. Особенно в последние дни другое существо в голове проявляло активность слишком уж часто.
Шэнь Цзюньюнь считал, что, если так продолжится, его психическое заболевание рано или поздно усугубится.
К счастью, связь с внешним миром уже налажена, можно прямо сейчас найти врача и выяснить, как заставить «Его» окончательно исчезнуть.
А вскоре после того как он достиг окраины города, штаб следователей тоже начал планировать контрнаступление.
Причина была проста: после исчезновения городского «Лжебога» уровня A монстры высокого ранга, прежде скрывавшиеся в центре, бросились в паническое бегство. Одного из них, по несчастью, заметил Симонс и разорвал на куски прямо на глазах у следователей.
Правда, на борьбу с оставшимися монстрами придется потратить немало сил и людей, что неизбежно приведет к потерям.
Симонс раньше нападал на монстров — это было объяснимо. Монстры могут пожирать друг друга. Не найдя живых людей, он решил кормиться монстрами.
Но теперь «Симонс» — уже не Симонс. Неведомое сознание занимает его тело, но он не является подходящим сосудом. Все в нем — от души до костей и плоти — подвержено «Его» влиянию, вызывая сильнейшее отторжение. Распад — лишь вопрос времени.
Чу Минцзэ и сам не знал, с какими чувствами он привел Шэнь Цзюньюня и второго обратно.
Ступая по выжженной земле на окраине города, они видели, насколько ожесточенной была битва. Шэнь Цзюньюнь огляделся и на мгновение замер.
На следующий день, после строгой проверки, подтвердившей, что Чжан Цзэ — это действительно он, Чу Минцзэ наконец смог задать вопросы, которые его волновали.
Был второй день после выхода на связь. Чжан Цзэ переоделся, привел в порядок мысли и снова предстал перед товарищами, чтобы доложить о работе.
Ему столько всего хотелось сказать, но, когда этот момент настал, он вдруг понял, что не знает, с чего начать.
С продавца с головой-подсолнухом? С многоногого слизня? Все это неизбежно вело к рассказу о сереброволосом юноше.
— ...Я знаю, все, что я сейчас расскажу, покажется вам невероятным, но это правда.
В тот момент Чжан Цзэ сидел во временном лагере на окраине города и тихим голосом, отчетливо выговаривая каждое слово, произнес:
— Но прежде мы должны удостовериться в одном факте. Факте, который может повлиять на будущее Земли.
— А именно... внешний бог явился.
Затем он подробно описал все, что видел и слышал, а также свои догадки.
Это, конечно, вызвало бурную реакцию. Большинство сначала отказывались верить.
— Чжан Цзэ, мне очень хочется тебе верить, но... я никак не могу связать этого юношу с таинственным внешним богом.
— Может быть, тут какая-то ошибка?
— Да! Воплощение внешнего бога — это скорее концепция. О подобном упоминается только в древних цивилизациях, но это не обязательно реальность. Существует ли он вообще — неизвестно.
Пока все шумели, Чу Минцзэ сидел на простом стуле и чувствовал, как пульсирует боль в висках.
— Кстати, а где этот странный «отмеченный»?
Кто-то обвел взглядом комнату и, вспомнив, насторожился.
— К слову... — Чу Минцзэ нахмурился, погружаясь в воспоминания. — Это тоже странно. Вчера этот тип...
В той короткой стычке загадочный юноша, только что вышедший из города, обернулся и взглянул на коленопреклоненного верзилу.
Выражение его лица было трудночитаемым, похоже на недовольство, но эмоция мелькнула и исчезла, не дав Чу Минцзэ разглядеть ее подробнее.
Затем ожидаемого конфликта не последовало. Сереброволосый юноша вел себя как обычный человек, только что выбравшийся из города, и совершенно спокойно прошел регистрацию.
А Симонс вел себя тихо и был временно помещен в машину для перевозки заключенных, сделанную из особого материала.
— Шэнь Цзюньюнь. — ответил юноша.
Следователь, ответственный за регистрацию, уже знал обо всем случившемся, и вел себя явно неестественно.
У внешнего бога действительно нет точного возраста!
Следователь вздрогнул, в голове тут же мелькнула эта мысль, и он судорожно вздохнул.
Он уже хотел пропустить вопрос, когда услышал спокойный голос Шэнь Цзюньюня:
— Наверное, двадцать. Не помню.
— Не учился. — твердо ответил Шэнь Цзюньюнь.
Помолчав и не дождавшись новых вопросов, он переспросил:
Следователь поспешно замотал головой:
Он сунул заполненный, словно белый лист, бланк подальше и заставил себя улыбнуться.
Шэнь Цзюньюнь с подозрением покосился на него, но в конце концов ничего не сказал.
Каждое его движение в этот момент фиксировала камера наблюдения, выводя картинку на экран в кабинете Чу Минцзэ.
— Зачем задавать такие бессмысленные вопросы? — возмутился Чжан Цзэ. — Это же могущественное воплощение внешнего бога!! Разве мы не должны относиться к Нему с почтением?
Он ткнул пальцем в монитор, голос его дрожал от волнения:
— Он наверняка знает о наших действиях. Я считаю, это крайне неуважительно...
Остальные терпели, терпели, пока у Чу Минцзэ не дернулась щека и он не выключил камеру.
— Хватит! Сейчас я пойду взгляну, что там с этим типом. — с усталым видом произнес он.
Когда Чу Минцзэ подошел к машине, тихо сидевший внутри, под действием снотворного, «Симонс» медленно поднял голову.
Бесстрастно глядя перед собой, он пронзил взглядом толстые стены машины и устремил его туда, где находился Шэнь Цзюньюнь.