Пост 22.03.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 20
Такая глубочайшая яма — не то, что человеческие силы способны создать за одну ночь.
Больница, старательно взращиваемое логово монстров и рассадник Лжебога в центре города, — исчезла, едва не достигнув успеха.
Не только "Лжебог" — даже B-ранги и C-ранги перестали существовать. Ни следа, ни останков.
Если бы это сделали следователи...
Человек в длинном балахоне усмехнулся.
Да бросьте. У этих трудолюбивых муравьёв просто нет таких способностей.
Прошлой ночью он издалека видел ту всепоглощающую тень, и сердце его дрогнуло. Это сокрушительное давление, от которого нет спасения, — не забыть до конца жизни.
В голову вползла ошеломляющая мысль, пуская корни в сознании.
Неужели некое великое существо из звёздной бездны явилось?
Пока он погрузился в раздумья, щупальца, тянущиеся из-за спины, беспокойно задвигались, едва не заставив его поскользнуться и рухнуть в яму.
Человек в балахоне изменился в лице. Он протянул руку, похлопал по одному из щупалец и тихо сказал:
— Потерпи ещё немного... Скоро дам тебе поесть!
Щупальца, казалось, поняли. Их движения слегка успокоились, и они медленно втянулись обратно под одежду, свернувшись там.
Человек в балахоне выпрямился. И тут же по всем его костям пробежала частая дробь хруста. Голова и позвоночник странно, неестественно вытянулись, скручиваясь, словно туго выжатое полотенце.
Странная метаморфоза длилась несколько секунд — и всё его тело на глазах превратилось в бесформенную, уродливую массу, которая стремительно влилась в землю и исчезла.
Шэнь Цзюньюнь задумчиво обернулся и бросил взгляд в сторону больницы.
Показалось?... Только что будто бы донёсся какой-то странный звук?
Но они уже давно ушли от ямы, и разобрать детали было невозможно.
Стоящий рядом следователь ничего не заметил.
Сейчас вовсю сиял день. Из-за резкого сокращения числа монстров солнечный свет наконец пробил мрачную городскую атмосферу. Окрестности стали намного светлее, чем вчера, но от этого выглядели ещё более безлюдными и унылыми.
Шэнь Цзюньюнь обычно редко покидал привычный маршрут между работой и домом. Сейчас, идя из центра к окраине, он то и дело замечал на улицах следы нападений монстров.
Чжан Цзэ, всё ещё озабоченный тем, как объяснить начальству присутствие этого юноши, шёл рассеянно и вдруг заметил, что Шэнь Цзюньюнь впереди споткнулся на мгновение, а потом замер.
Это его озадачило. Он украдкой поднял глаза и, проследив за взглядом Шэнь Цзюньюня, увидел в углу неподалёку несколько скелетированных трупов. Кости были разбросаны, в воздухе витал запах тления, вокруг тел вились мухи — полный хаос.
Рядом с останками валялась куча чемоданов и рюкзаков, брошенных, судя по всему, уже давно.
Шэнь Цзюньюнь слегка опешил. Наконец к нему пришло осознание: он идёт по мёртвому городу, захваченному чудовищами.
Чем ближе к пригороду, тем больше становилось мёртвых. В самом начале вторжения жители в панике пытались бежать, толпились на окраинах и трассах — и там их настигла расправа.
Нельзя винить Шэнь Цзюньюня за то, что за месяц с лишним он не замечал ничего необычного. Центр города был эпицентром — большинство погибло от сильных монстров, даже не успев выбежать на улицу.
Как вирус: чем сильнее яд, тем быстрее смерть. Не успеваешь даже позвать на помощь.
Именно поэтому ни тот умирающий мужчина, ни следователь Чжан Цзэ не могли поверить, что Шэнь Цзюньюнь — обычный человек.
Двинулись дальше. Перед ними возник большой мост через реку. Туман, уже почти рассеявшийся, открывал зрелище, от которого волосы вставали дыбом.
Мост был сплошь заставлен легковушками — насколько хватало глаз. Ни одна не двигалась, ни у одной не горели фары. Они словно застыли в скорбном молчании. Бесконечная вереница тянулась до самого конца моста — знаменитой городской переправы, одного из узлов дороги в соседний город.
Шэнь Цзюньюнь без особой цели открыл дверцу ближайшей машины — и ему навстречу, прямо наружу, вывалился закоченевший труп. Кожа женщины сморщилась, как кора, лицо застыло в ужасе — будто из неё высосали всю кровь.
Он заглянул ещё в несколько машин — ни одного выжившего.
Чжан Цзэ обвёл взглядом этот ад на земле, и лицо его исказилось.
— ...Девять дней назад, когда я входил в город с другой стороны, мне ещё попадались выжившие, пытавшиеся спастись.
Правда, состояние тех людей было ужасным, но они хотя бы были живы. А сейчас — ни души.
Мост был забит машинами так, что не протолкнуться. Двое пробирались между автомобилями и трупами. Шэнь Цзюньюнь прикидывал, сколько ещё идти до выхода из города.
Шли медленно. У Чжан Цзэ, и без того вымотанного, сбилось дыхание, на бледном лбу выступила испарина, но он молча плёлся следом, не жалуясь.
«Достойно восхищения... Его поступь столь же невозмутима, лик, как всегда, холоден и благоговеен, ни следа усталости — словно монарх, обозревающий свои владения. Таинственный сереброволосый юноша бродил по городу, изредка проявляя любопытство к тем или иным местам. В такие моменты я изо всех сил старался быть достойным гидом, объясняя Ему устройство человеческого общества».
«Я заметил, что Его, кажется, чрезвычайно интересуют автомобили. Эти брошенные на дорогах машины частенько заставляли Его задерживаться возле них».
Чжан Цзэ невольно подивился. Он, конечно, не знал, что Шэнь Цзюньюнь на самом деле заглядывал в брошенные авто в поисках выживших. Просто каждый раз безуспешно. Вот Чжан Цзэ и принял это за "великий интерес к автомобилям".
Оставив мост позади, Шэнь Цзюньюнь заметил, что Чжан Цзэ выдохся, и сам предложил ему передохнуть, а сам продолжил осматривать ближайшие машины.
Измученный следователь с облегчением выдохнул и сел прямо на землю, скрестив ноги. Но тут случилось неожиданное: он вдруг почувствовал, как что-то туго стянуло шею, и в следующее мгновение не смог вымолвить ни слова.
В том месте, за которым никто не наблюдал, из-под моста бесшумно выползло отвратительное на вид толстое щупальце. Видимо, почуяв добычу, оно мгновенно обвилось вокруг шеи Чжан Цзэ, сжимаясь, как удав.
Удушье и боль накатили одновременно. Он хотел закричать, позвать на помощь, но не мог выдавить ни слова.
Сердце Чжан Цзэ ушло в пятки. Он машинально попытался оторвать щупальце руками, но то было покрыто скользкой серо-коричневой чешуёй — ухватиться невозможно.
С почти смертельным удушьем пришла чудовищная сила. Щупальце дёрнуло, и Чжан Цзэ, протащенный по земле, переместился на несколько метров назад.
Грудную клетку сдавило, перед глазами потемнело.
Позвоночник издал тревожный хруст. Пальцы бессильно царапали землю, оставляя длинные борозды. Превозмогая боль, Чжан Цзэ с трудом приподнял голову и разглядел, к чему ведёт щупальце.
Странного вида фигура в длинном балахоне, с чуть сгорбленной спиной, нависала над ним, подавляя ростом. Она смотрела вниз, мрачно уставившись на него серыми глазами, в которых не было ни капли человеческих чувств.
Встретившись с этим взглядом, Чжан Цзэ невольно ощутил невыразимый внутренний дискомфорт. Сознание помутилось, в желудке поднялась тошнота, и в голове, словно молния, пронеслась мысль:
Пусть внешне этот тип в балахоне далеко не так омерзителен, как 【Многоножка-слизень】, но духовное давление, которое он оказывает, — несравненно сильнее. Этот человек... определённо гораздо мощнее 【Многоножки-слизня】!
Человек в балахоне наблюдал, как щупальце, не теряя времени, сжимает шею жертвы. Видя, что Чжан Цзэ вот-вот задохнётся насмерть, он лишь безучастно, из самой глубины груди, выдавил странное напоминание:
— Пообедаешь... и продолжай искать...
Непонятно, с кем он разговаривал, скорее с самим собой. Но в следующую секунду щупальце, обвившее шею Чжан Цзэ, сжалось ещё сильнее, почти перемалывая кости.
Человек в чёрном балахоне бросил на это лишь один взгляд и тут же отвёл глаза — не до того.
Для него Чжан Цзэ был просто едой, которую вот-вот прикончит щупальце. Никакой ценности.
В нынешнем городе свежую добычу найти нелегко. А тут ещё морока: накормишь щупальце обедом — потом думай, чем кормить ужином.
Но когда он бесцельно скользил взглядом по окрестностям, взгляд его внезапно застыл.
Невыразимый, леденящий душу ужас пополз по спине. Человек в балахоне в испуге отшатнулся, отступив на несколько шагов назад, и едва не лишился чувств от страха.
Потому что только что в поле его зрения появился незнакомый юноша. Взгляд его был ледяным, поза — непринуждённой, но на него совершенно не действовало духовное давление человека в балахоне. И при этом от юноши исходила жуткая, бездонная аура, спрятанная глубоко внутри.
...Это определённо не человеческая аура, даже не аура монстра. Сейчас она, ничуть не скрываясь, во всей своей остроте, обволакивала юношу.
Серебристый цвет волос юноши тоже был редок, на солнце они ярко выделялись, оттеняя кожу, словно выточенную из нефрита. Красотой он походил на небожителя.
В тот миг, когда человек в балахоне заметил сереброволосого юношу, зрачки его сузились, а в душе вскипело небывалое чувство опасности.
Но он быстро опомнился, и в мозгу завыла сирена: Опасно! Опасно!
Резкая боль, донёсшаяся от нервных окончаний щупалец, кричала человеку в балахоне: этот юноша чрезвычайно опасен!
Потому что перочинный нож, который Шэнь Цзюньюнь захватил с собой из супермаркета, сейчас торчал из серо-коричневого щупальца. От боли оно сжалось и отпустило Чжан Цзэ. Щупальце несколько раз дёрнулось и вернулось обратно, свившись перед человеком в балахоне в клубок, похожий на кучу змей.
Другие, может, и не знают, но щупальца за спиной человека в балахоне — элита среди B-рангов. Обычное оружие просто не способно их поранить.
Разве может обычный перочинный нож быть таким острым?