Пост 30.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 61
Чтобы понять, откуда взялось это странное отношение исследователей к Шэнь Цзюньюню, нужно было сначала пересмотреть свои догадки об истинной личности серебряноволосого юноши.
Именно с этого момента профессор Райс, осознав всю абсурдность ситуации, вдруг прозрел. Все его сомнения разрешились:
Почему такой молодой человек, едва перешагнувший двадцатилетний рубеж, мог в совершенстве читать «Некрономикон» — эту сложнейшую книгу? И как он мог участвовать в раскрытии множества дел о вторжениях монстров высокого уровня, да ещё и успешно, добившись того, чего многие легендарные исследователи не могли достичь за всю свою жизнь?
Сами по себе эти достижения звучали как сказка.
Всё, на что раньше не обращали внимания, теперь, словно под сброшенным таинственным покрывалом, явило миру свою ошеломляющую, ужасающую правду.
Профессор Райс был умным человеком, но сейчас он предпочёл бы быть не таким умным, чтобы не догадаться так быстро.
Эта правда повергла профессора Райса в состояние постоянной тревоги, почти сломала его. Он никак не мог в неё поверить.
Он даже подозревал, что организация исследователей его обманывает, но, глядя на серьёзные лица Чжан Цзэ и остальных, был вынужден убеждать себя в обратном, погружаясь в состояние крайней растерянности.
Ужас, потрясение, смятение — всё разом нахлынуло на него. Это была информация, которую невозможно было переварить сразу. По силе потрясения это можно было сравнить разве что с моментом, когда он впервые узнал, что во вселенной существуют монстры и Внешние Боги.
Но оставим это пока. Вернёмся в Мискатоникский университет. Этот некогда тихий и прекрасный кампус сейчас был охвачен хаосом. Повсюду виднелись разрушенные монстрами здания, вытоптанные газоны, раненые люди.
Не только здесь — весь городок Аркхэм превратился в филиал ада, в игровую площадку для порождений Внешних Богов.
Виновник же всего этого с интересом наблюдал за происходящим. Он с нетерпением ждал пришествия своего бога. Кровь и смерть вокруг были необходимым условием жертвоприношения. Только так всевышний Пан мог снизойти до того, чтобы послать на Землю своё воплощение.
Он не чувствовал ни малейшей вины за то, что обманывал ни в чём не повинных девушек. Напротив, он считал, что отдать свою плоть Пану — это лучшее, что могло с ними случиться.
— Идите сюда, — с улыбкой произнёс странный мужчина в длинном одеянии, высунув из-под полы белую руку и слегка поманив кого-то.
В следующую секунду из-за угла, с отсутствующим видом, вышли две фигуры — юноша и девушка.
Девушке было лет восемнадцать-девятнадцать, стройная, с красивыми чертами лица. Белоснежная кожа была обнажена.
Юноша был примерно того же возраста, красивый, высокий и крепкий, с пропорциональным телом и длинными конечностями.
Глаза у обоих были пусты, словно их лишили воли.
Мужчина удовлетворённо оглядел их, не скрывая фанатичного блеска в глазах.
Это были отборные «сосуды», которых он выбрал в Аркхэме. Пан должен был вселиться в одного из них.
Честно говоря, сначала его внимание привлёк новый профессор Мискатоника. Тот самый, с серебристо-белыми волосами, холодным взглядом, изящными манерами, безупречной внешностью. Даже он, видавший виды, вынужден был признать, что этот юноша — самый красивый из всех, кого он встречал.
Вспомнив недавние события, мужчина невольно изменился в лице, и в душе его поднялось тяжёлое сомнение.
Вчера, когда он собирался воздействовать на серебряноволосого юношу, поблизости, по чистой случайности, находилось воплощение Ньярлатотепа. Хотя сам он этого не знал, его шестое чувство отчаянно забило тревогу, заставив отказаться от этой затеи.
К тому же он обнаружил, что серебряноволосого юношу окутывает чрезвычайно густая тень, обволакивающая его целиком. Никто не мог заглянуть внутрь. Создавалось жуткое ощущение, будто смотришь в бездну космоса. Казалось, ещё секунда — и рассудок помутится. Неведомая опасность постоянно, незримо угрожала ему.
Из-за всего этого ему пришлось отказаться от мысли воздействовать на серебряноволосого юношу и искать другие жертвы.
— Ложитесь на алтарь. Смирно, — нельзя было медлить с главным.
Мужчина очнулся от раздумий. Его приятный голос звучал как шёпот дьявола, тихо отдавая приказы стоящим перед ним юноше и девушке.
Если посмотреть шире, можно было увидеть, что земля под ногами троих была залита кровью, образующей странную алхимическую пентаграмму. Линии, похожие на змей, переплетались в жутком, сложном узоре. В центре пентаграммы возвышался алтарь необычной формы, а вокруг него были расставлены десятки бронзовых статуэток монстров — с козлиными копытами, покрытых щупальцами. Каждая — всего несколько сантиметров в высоту, они были разбросаны, словно игрушки.
Мужчина приказал юноше и девушке лечь на алтарь.
Те, не говоря ни слова, спокойно направились к алтарю, ступая босыми ногами по кровавой пентаграмме. Даже подошвы их ног окрасились в алый цвет.
Жертвы были обнажены, в том виде, в каком приходят в этот мир. Они безмятежно, как дети, улеглись на алтаре.
Шло время. Кровавая пентаграмма на земле становилась всё ярче, зловещий алый цвет был невероятно жутким. Воздух наполнился запахом крови, атмосфера накалялась.
Запах крови, исходивший от пентаграммы, говорил о том, что в Аркхэме уже принесено в жертву не меньше сотни человек.
Плоть жертв шла на корм порождениям Внешнего Бога, а души становились удобрением для алтаря.
Но когда мужчина в длинном одеянии уже решил, что всё идёт как надо, вдруг раздался отчётливый хруст. Он донёсся откуда-то рядом с алтарём, прозвучал как гром среди ясного неба и мгновенно заставил мужчину побледнеть.
Мужчина поспешно, сосредоточившись, всмотрелся. Он обнаружил, что одна из бронзовых статуэток монстров, стоявших у алтаря, дала заметную трещину, прошедшую почти через всё тело.
Он тотчас же пришел в ужас, с недоверием рассматривая бронзовые статуи. Эти чудовищные статуи представляли собой потомков Внешних Богов, бродящих по Аркхэму; трещины указывали на то, что эти потомки вышли из строя и больше не могут использоваться в качестве медиума для призыва Пана.
Каждое порождение, вызванное им из человеческого тела, имело уровень, превышающий всё, что могла определить Земля — уровень A. Их практически невозможно было убить.
Неужели кому-то удалось изгнать порождение?
Пока мужчина, нахмурившись, размышлял, снова раздался звук разрушающейся статуэтки. Он мгновенно, напрягшись, поднял голову, закусил губу и впился взглядом в алтарь.
Сейчас было не до размышлений. Его красивое лицо омрачила тень. Тело невольно задрожало, по лицу расползался ужас.
Потому что, если ритуал провалится, Пан больше никогда не ответит на молитвы, и его тело, лишившись божественной благодати, разрушится!
Да, это совершенное, до головокружения прекрасное тело мужчины было даром Пана. По сути, Пан даровал ему вторую жизнь. Именно поэтому он так безумно стремился открыть врата для пришествия Пана на Землю, чтобы вечно служить божеству.
Безумие в его глазах всё нарастало. Он опустил голову, пересчитывая оставшиеся статуэтки монстров, прикидывая, сколько ещё жертв нужно, чтобы активировать алтарь.
Нужно ещё как минимум полчаса!
Когда раздался третий хруст, он словно обезумел, пытаясь склеить расколовшиеся статуэтки, но это было, конечно, бесполезно.
— Нет, не так, не может быть! Что же происходит...
Длинные, изящные пальцы сильно дрожали, прозрачные капли пота катились со лба, губы подрагивали. Мужчина в длинном одеянии, подавляя внутренний страх, закрыл глаза и попытался мысленно соединиться со статуэткой в руке, чтобы ненадолго увидеть всё глазами этого порождения Внешнего Бога.
— Великий Пан... защити своего верного последователя Эгберта...
Бормоча это благоговейно, его тело затряслось ещё сильнее, словно у больного Паркинсоном.
В этой странной, безумной атмосфере Эгберту наконец удалось соединиться с порождением Внешнего Бога. В помутившемся сознании он открыл «глаза».
Страх, тревога мгновенно заполнили душу. Он знал, что это чувства самого порождения, и это заставило Эгберта ещё больше забеспокоиться.
Что же здесь такого, что могло вызвать у этих тварей подобные невероятные эмоции?
Тем временем зрение постепенно прояснялось. Он обнаружил, что стал очень высоким, этажа в три-четыре. Толстые чёрные щупальца обвивались перед ним, под ним — мощные козлиные копыта, вокруг — одни руины.
В воздухе висел серо-белый дым. Эгберт знал, что это глупые исследователи применили огнестрельное оружие, но эти методы бесполезны.
Он попытался опустить «голову» и осторожно огляделся.
Что же это за сила, способная уничтожить порождение Внешнего Бога?
В следующую секунду он неожиданно встретился взглядом с парой светло-янтарных глаз.
Сокрушительный, удушающий ужас хлынул от монстра к Эгберту. Он не мог описать свои чувства. Сердце словно сжали, тело оцепенело, он чувствовал лишь чудовищное давление, исходившее от этого существа.
В голове вспыхнула острая боль. Эгберт в этих смутно знакомых глазах увидел отражение самого себя в этот момент.
Серебряноволосый юноша поднял голову. Его стройная фигура казалась маленькой на фоне огромной туши монстра, но он ничуть не чувствовал себя приниженным. Напротив, он остро ощутил что-то необычное.
Казалось, внутри этого монстра что-то прячется.
Шэнь Цзюньюнь, немного подумав, приказал тени крепко ухватить монстра за копыта, а затем, словно ил, поползти вверх, постепенно окутывая всё тело.
В этом удушающем, словно клетка, коконе тени Эгберт пришёл в смятение. Он немедленно разорвал мысленную связь с порождением, не смея медлить ни секунды, и вернулся в своё тело.
К счастью, он успел вовремя, потому что в следующую секунду бездонная тень полностью поглотила монстра, снаружи и изнутри, не оставив и следа.
Шэнь Цзюньюнь глубоко выдохнул, полуприкрыв глаза. На лице его отразилось удовлетворение.
Черты его и без того были утончёнными, а сейчас в них появилась какая-то жутковатая, завораживающая красота.
— Огромная жизненная сила, и ещё...
Шэнь Цзюньюнь склонил голову набок, смакуя только что поглощённую силу монстра, и невольно нахмурился.
Постепенно на нефритово-белых щеках выступил лёгкий румянец.
— Кажется... это сила деторождения/размножения?
По позвоночнику поднялось смутное, томное тепло.