Пост 04.05.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 80
А за пределами разрушенного сна ощущалось присутствие знакомой, внешней ауры.
Шэнь Цзюньюнь глубоко вздохнул, собираясь с мыслями о дальнейших действиях, как вдруг увядшее поле под его ногами задрожало и рассыпалось в прах.
Мало того, кроваво-красное звёздное небо наконец полностью обрушилось, рассеявшись, как мыльный пузырь. От всего пространства сна не осталось ничего.
А за пределами этого странного пространства сна находился реальный мир.
Это означало, что сознания древних богов лишились убежища и хлынули на Землю.
Судя по недавнему инциденту с музыкой, для обычных живых существ Земли Их нисхождение было огромной катастрофой.
У Шэнь Цзюньюня были смутные догадки о происхождении пространства сна, но он не мог быть уверен. Сейчас главное — вернуться на Землю. Иначе у него было сильное предчувствие, что древние боги уничтожат всё на этой планете.
Древние виды, способные сосуществовать с ними, уже почти вымерли. А значит, для человечества наступал апокалипсис.
Серебряноволосый юноша долго стоял в пустом мире сна в раздумьях. Спустя некоторое время он поднял голову, пытаясь протолкнуть своё сознание на другую сторону Земли.
Но его тело находилось в храме Источника, поэтому пришлось пока отправить туда лишь частицу сознания, с высоты взирая на голубую планету.
Его состояние весьма своеобразно, словно Внешний Бог пытается спуститься на Землю в образе аватара. В настоящее время у него нет постоянной формы. Полученные им путем поглощения монстров развитые души уже сравнимы с душами Внешнего Бога. Поэтому вполне уместно описать его как «неописуемого». Ему необходимо найти подходящий «сосуд» в качестве своего физического тела.
Шэнь Цзюньюнь задумался. Он не знал, каким видят его сейчас люди.
Но когда его сознание коснулось земли, он, шевельнув мыслью, обнаружил, что может свободно перемещаться по Земле и без физического тела.
Вероятно, это было связано с тем, что сам юноша был рождён на Земле. Его душа была тесно связана с этой планетой, словно он возвращался в родной дом. Поэтому никакого отторжения не было, и он не мог разрушить планету.
Когда он уже собирался придать своему сознанию привычный облик, позади вдруг послышался какой-то шум.
Это был узкий переулок, неподалёку находился знаменитый квартал Кабуки-тё, рядом станция метро. Поэтому здесь было многолюдно, толпы туристов, пёстрая публика.
Пьяный мужчина в расстёгнутом пиджаке, с растрёпанным галстуком, раскрасневшийся, шатаясь, вошёл в переулок.
А перед ним, опустив голову, торопливо прошла молодая студентка, лет шестнадцати-семнадцати. Её одежда и вид совершенно не вписывались в окружающую атмосферу огней и развлечений. На её миловидном лице читалось волнение.
Нарочито громко окликнул пьяный мужчина. Он не знал эту девушку, но, выйдя из идзакая, сразу заметил, как она робко стояла на углу переулка, разглядывая прохожих. Этот взгляд он слишком хорошо знал. Ведь в этих краях много молодых девушек, занимающихся этим ремеслом. Вот только одетых так строго — редкость.
Он легко поддался любопытству и пошёл за ней.
Но когда они завернули за угол переулка, девушка вдруг замедлила шаг и оглянулась. Взгляд её был загадочным, словно она подгоняла.
Мужчина, не думая, последовал за ней. Но едва он завернул за угол, как ему на голову накинули чёрную ткань. Всё вокруг погрузилось во тьму.
Мало того, из-за угла выскочило несколько молодых людей и принялись избивать его, пиная ногами. Он взвыл и принялся умолять о пощаде.
Когда с ним покончили, он почувствовал, как кто-то вытащил бумажник из кармана пиджака.
Сверху доносились смутные обрывки разговора.
— Что это? Визитка? Ха-ха... А он юрист!
— Быстро, считай, сколько там.
— М-да... Неплохо, жирный гусь.
Несколько молодых голосов весело галдели. Кто-то ещё раз со всей силы пнул мужчину, отчего тот застонал.
Прошло немало времени, прежде чем он услышал удаляющиеся шаги. Но почему-то, отойдя немного, они вдруг вскрикнули:
Только что наглые голоса мгновенно превратились в жуткие вопли. Кто-то, казалось, увидел нечто ужасное. Голоса дрожали, послышался глухой удар — кто-то, подкосившись, рухнул на землю.
Мужчина под чёрной тканью вздрогнул, и хмель мгновенно выветрился.
Места, по которым пинали, нестерпимо болели. Дрожа, он прополз немного, затем кое-как стащил с головы ткань и осторожно заглянул вглубь переулка.
Спиной к нему, на земле сидел подросток. Вид у него был до смерти перепуганный, он не мог вымолвить ни слова, плечи сильно тряслись. Одна рука дрожала, указывая вперёд.
Мужчина не мог сдержать любопытства. Боясь и одновременно волнуясь, он проследил за направлением его пальца. И в ту же секунду лицо его резко побледнело, застыв маской ужаса.
— В глубине переулка застыла, безмолвно «стоя», некая невыразимая, хаотичная масса. Она словно состояла из множества духов, не имела человеческого облика. Пространство вокруг то искажалось, то расширялось — словно злой бог из иного мира.
Это не было мёртвой материей. У неё был развитый разум. Все присутствующие ощущали на себе пристальный, не терпящий возражений взгляд. Неведомое высшее существо холодно наблюдало за ними!!
Мужчине показалось, что по голове ударили тяжёлым. Глаза нестерпимо заболели, душу захлестнул невыразимый ужас.
Если один человек что-то видит, можно списать на психику. Но если видят все, значит, это реально существует.
Он был воплощением отчаяния и ужаса. Никто не мог увидеть Его и не измениться в лице.
Мужчина закатил глаза и тут же потерял сознание.
Шэнь Цзюньюнь собирался просто понаблюдать за этой сценой, но оказалось, что это была хорошо спланированная ловушка. Он уже увлёкся, как вдруг заметил, что молодые люди, обернувшись, увидели его.
В этом, в общем-то, не было ничего страшного — ни один человек не мог ему угрожать. Но почему-то они вдруг с перекошенными от ужаса лицами закричали, кто-то упал в обморок, кто-то убежал. Остался лишь подросток, сидящий на земле с открытым ртом и остекленевшим взглядом.
Шэнь Цзюньюнь сперва опешил, а потом вспомнил, что ещё не успел принять привычный облик.
Каким же он был сейчас — эта частица сознания, явившаяся из глубин космоса?
Он медленно приблизился к подростку, но тот, казалось, совсем оцепенел от страха и не мог вымолвить ни слова.
Если бы была возможность, Такэми Мацусима ни за что бы не пошёл на это дело и ноги бы его больше не было в этом переулке.
Он всегда скептически относился к существованию монстров и инопланетян, считая, что это его не касается. В конце концов, на Земле миллиарды людей, вероятность встретить их ничтожно мала.
Но сейчас он мечтал только об одном — чтобы, как тот пьяный, потерять сознание и не видеть этого самого ужасного зрелища в своей жизни.
Медленно приближалась. В голове резко заныло. Он услышал, как он издаёт какие-то древние, странные звуки, напоминающие мелодию, но, чудом, он мог их понять.
Такэми Мацусима, дрожа, в полузабытьи ощутил абсурдность происходящего.
Он не мог противиться её вопросу и отвечал, повинуясь инстинкту.
Да, в этих хаотичных, искажённых образах можно было смутно разглядеть нагромождение причудливых картинок. Но что именно — разобрать было невозможно. Какие-то виды древней Земли, словно отпечатавшиеся в них, как миражи.
Но Такэми Мацусима мог поклясться, что среди этих странных видений он увидел себя — жалкого, испуганного, с перекошенным от ужаса лицом.
Неужели у него галлюцинации, и перед ним на самом деле зеркало??
Он погрузился в недоумение и безумное наваждение. Не веря своим глазам, он вцепился себе в волосы.
Услышав это, Шэнь Цзюньюнь вдруг вспомнил, что Мистериас говорил ему: каждое существо во вселенной видит Его по-разному.
Низшие существа не могут разглядеть облик высших.
Поэтому всё, что видят люди, может представать лишь в хаотичном, жутком виде. Это потому, что их мозг не способен обработать образ Внешнего Бога. Попытка понять неизбежно ведёт к безумию.
...Выходит, и он сам в глазах людей стал жутким существом.
Он огляделся. К счастью, в переулке было немного народу.
И тогда в глазах Такэми Мацусимы произошло нечто ещё более фантастическое.
Он увидел, как эта странная масса начала меняться. Она задвигалась, сжимаясь, словно Нюйва, лепящая людей. Постепенно проступили очертания человеческих конечностей и черт лица, которые затем заполнились цветом.
Вскоре высокая фигура ступила на землю переулка.
Юноша был необычайно изящен, словно лучшее творение гениального скульптора на пике эстетики. Серебристо-белые, чуть удлинённые волосы мягко лежали на затылке. Взгляд отстранённый, холодный. Чуть приподняв веки, он явил светло-янтарные глаза.
Он выглядел лет на двадцать с небольшим — молодой, прекрасный, словно выточенный из нефрита, почти безупречный.
Если бы Такэми Мацусима не видел своими глазами того, что было мгновение назад, он бы решил, что перед ним какая-то звезда или модель, которой прохожие на улице засыпали бы визитками.
Шэнь Цзюньюнь прислушался к ощущениям в новом, сотворённом теле. Оно было каким-то невесомым — ведь это было не настоящее физическое тело.
Ему нужно найти способ вернуть своё первоначальное тело. Он не может оставаться в источнике вечно, иначе, если то, что произошло не так давно, повторится, это может повлиять на чувства воплощения.
Вспоминая об этом, серебряноволосый юноша невольно нахмурился. Предельные ощущения, казалось, всё ещё отдавались в душе. Он вовремя оборвал эту мысль, не желая углубляться.