Пост 22.03.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 18
Натиск монстров наконец начал ослабевать. На окраинах города повсюду валялись тела и останки тварей, воздух пропитался гарью и запахом крови.
Чу Минцзэ отбросил с себя щебень, очнулся от забытья и первым делом связался с отрядом по рации.
Спустя мгновение в динамике, сквозь помехи, послышался уставший голос:
— Во втором отряде осталось двадцать семь человек. Трое погибших, семеро тяжелораненых, трое пропали без вести.
Слушая цифры потерь, Чу Минцзэ оцепенело провёл ладонью по лицу. Рука оказалась мокрой — он взглянул: вся в кровавой жиже.
Это вторжение монстров стало самой крупной потерей штаба за последние годы. Окрестные города уже эвакуировали, чтобы предотвратить расширение зоны бедствия.
Впрочем, для обывателей монстры всё равно что НЛО — городская легенда. На этот раз эвакуацию провели под предлогом землетрясения.
Штаб из определённых опасений не хотел, чтобы простые люди точно знали: на Земле существуют монстры и Внешние Боги. Это породило бы хаос и появление безумных сектантов.
— ...Это слишком опасно, — вспомнил Чу Минцзэ слова университетского профессора, читавшего курс по тайным знаниям. — Люди не способны осознать угрозу звёзд. Они лишь слепо потянутся к силе, бросят работу и начнут поклоняться Внешним Богам. Для общества это колоссальный риск.
— У монстров и Внешних Богов есть общая черта: и те, и другие — пришельцы из космоса. Но разница очевидна: Внешние Боги поистине возвышаются над смертными существами. Они обитают в высших измерениях, обозревая прошлое и будущее. Планеты для них — как пластилин...
Профессор сделал паузу и с тяжёлым сердцем продолжил:
— Человек не способен... и никогда не должен пытаться враждовать с Внешними Богами. И уж тем более — не смейте их тревожить!
В ушах снова зазвучал вой монстра. Чу Минцзэ очнулся от воспоминаний и горько усмехнулся.
Следователи и с обычными-то тварями едва справляются — где уж им тягаться с Внешними Богами?
К тому же о Внешних Богах на Земле давно не было слухов. "Аватары Внешних Богов", описанные в древних текстах, никто не видел своими глазами. Слишком далёкое это дело, только по описаниям.
Превозмогая боль во всём теле, он распорядился, чтобы медики перевязали раненых, а неподвижные останки монстров сожгли дотла — уничтожить следы.
К тому времени, когда всё более-менее утряслось, уже близился вечер.
Город на закате не успокоился: то и дело новые твари пытались вырваться наружу. Они были словно безумны — будто за ними гнался хищник.
— Подмога из зарубежного филиала уже в пути, нельзя сдаваться... — утешали медики, перевязывая тяжелораненых.
Чу Минцзэ не смыкал глаз несколько суток. Пользуясь затишьем, он прошёл в сектор для раненых. Проходя мимо диспетчерской, машинально взглянул на монитор, за которым давно никто не следил.
Техники ушли на передовую, так что аппаратура простаивала.
Красная точка, обозначающая следователя "Ван Цзин", всё ещё горела.
Мало того — она находилась ещё ближе к центру. Чу Минцзэ затаил дыхание, вывел историю перемещений и с изумлением обнаружил, что "Ван Цзин" действительно передвигался по центру города.
Чу Минцзэ застыл в недоумении. Хотя признавать не хотелось, вероятность того, что рабочий телефон "Ван Цзин" сейчас у него самого, была крайне мала.
Если в логово монстров и правда забрался человек — связан ли он с их внезапным бешенством?
Прямых доказательств не было, но Чу Минцзэ каким-то чудом ощутил: чутьё не обманывает.
На тонком экране отразились его усталые, налитые кровью глаза — и в них горело поразительное упрямство.
— Я выживу... и... найду тебя.
Он впился взглядом в яркую точку, стиснув зубы.
Кто бы ни был на том конце — сам "Ван Цзин" или монстр — он должен выяснить!
В этот момент на рабочий коммуникатор пришло сообщение.
Спутник государственной службы, следящий за такими инцидентами, засёк нечто невероятное.
На внутреннем ресурсе всплыло размытое изображение. Чу Минцзэ знал: штаб намеренно применяет такую маскировку, чтобы монстры не могли использовать картинку для воздействия на людей.
Но у этого был и минус: карта не грузилась в высоком разрешении, и выживших было не опознать.
На снимке был центр города. Судя по координатам, там должна была находиться оживлённая улица. Но почему-то всё вокруг накрыла гигантская тень, заслонив небо, и она всё расширялась на глазах.
С первого взгляда сердце Чу Минцзэ ухнуло вниз. Такая форма не подходила ни под одного зарегистрированного монстра. Неужели новый А-ранг?
Он пролистнул ниже — и похолодел, увидев жирную красную строку.
【Уважаемый следователь, зафиксировано вмешательство неизвестной силы. Сопоставление с базой данных не удалось. Энергетические колебания превышают диапазон оценки системы штаба.】
В душе вскипела горькая безнадёжность. Он обессиленно осел на пол, взгляд опустел.
Если тень на снимке — выше А-ранга, то все следователи вместе взятые не имеют ни единого шанса.
Это будет катастрофа невиданных масштабов.
На внутреннем ресурсе больше не появилось новых сообщений. Возможно, штаб и сам не знал, что дальше делать. Все следователи в ожидании погрузились в тягостное молчание.
Шэнь Цзюньюню казалось, что он видит сон.
Всё вокруг казалось нереальным. Сознание не могло чётко распознать окружение.
Он сидел в пустоте. Перед ним стоял только стол, накрытый белоснежной скатертью с кружевными краями, а на нём — зажжённый серебряный канделябр.
Капля воска беззвучно стекла по свече, приковав его взгляд.
Сквозь мерцающее пламя он увидел фигуру напротив.
"Он" — с длинными серебристыми волосами, ниспадающими на грудь, с белоснежной кожей, с прекрасным, нечеловеческим лицом, — смотрел на него глазами цвета червонного золота.
Их взгляды встретились. "Он" едва заметно дрогнул уголком губ, словно пытаясь улыбнуться, но, похоже, никогда этого не делал, отчего нечеловеческая природа стала ещё очевиднее.
Взгляд Шэнь Цзюньюня скользнул ниже: на "Нём" был безупречный белый костюм, галстук завязан Виндзорским узлом, осанка — ни единого изъяна.
Шэнь Цзюньюнь неуверенно раскрыл рот.
Он смутно догадывался: перед ним, скорее всего, то самое существо, с которым он только что говорил.
Его истинное имя... Мистр... Риас...
Не успел он додумать, как в ноздри ударил странный, густой аромат. Мысли мгновенно спутались, а в желудке взвился чудовищный голод.
Он инстинктивно поискал источник запаха.
На столе, откуда ни возьмись, появились блюда. На тарелках лежала еда — с виду обычная, но от неё исходил такой аромат, что Шэнь Цзюньюнь едва сдерживался, чтобы не наброситься и не проглотить всё целиком.
Он заставил себя сохранить остатки ясности и вцепился в лежащие перед ним нож и вилку.
В следующее мгновение чья-то рука — с длинными, изящными пальцами — мягко накрыла его запястье.
Шэнь Цзюньюнь вздрогнул, поднял взгляд — стул напротив опустел.
"Он" — в белом костюме, отчего широкие плечи и тонкая талия стали ещё заметнее, а идеальные пропорции фигуры — совершенны, — стоял рядом с ним. "Он" мягко наклонился, и дыхание коснулось его уха.
Тот самый бесплотный голос снова зазвучал у самого уха.
Голос "Его" был необычайно мягок — точно шёпот возлюбленного, полный искушения.
Из-под серебристо-белых ресниц на юношу смотрели золотые глаза, принадлежащие божеству. Их облик на первый взгляд казался удивительно похожим, но аура — совершенно разной.
Шэнь Цзюньюнь почувствовал, как неведомая сила ведёт его руку, заставляя расслабить пальцы и взять столовые приборы правильно.
В голосе звучало отчётливое удовлетворение. "Он" был словно ласковый наставник.
Как ни странно, Шэнь Цзюньюня вдруг охватило странное успокоение. Ему казалось, что он должен этому подчиниться.
Нож и вилка замерли над тарелкой, не решаясь опуститься.
В глубине светло-янтарных глаз Шэнь Цзюньюня промелькнула борьба. Он колебался: стоит ли продолжать?
Галлюцинация в его сознании? Другая личность? Или нечто иное?
Шэнь Цзюньюнь не чувствовал от "Него" ни капли зла. Напротив — от "Него" исходили элегантность, таинственность, доброжелательность, невольно вызывая симпатию.
Прядь серебристых волос скользнула по его плечу.
"Он" обнял его — не прижимая, а словно окутывая, мягко касаясь. Волосы ниспадали водопадом, руки легко легли поверх его кистей, помогая разрезать еду.
Словно взрослый учит ребёнка пользоваться приборами.
Кусочек еды легко отделился, вилка поднесла его к самым губам, аромат ещё настойчивее ударил в ноздри, подтачивая остатки воли Шэнь Цзюньюня.
Объятия сзади были такими реальными, еда дразнила вкусовые рецепторы. Шэнь Цзюньюнь медленно закрыл глаза — и, поддавшись искушению, надкусил то, что было так близко.
Сочный вкус взорвался на языке. Это было неописуемо... потрясающе.