Пост 23.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 57
Механический звуковой сигнал раздался в ушах.
Он чувствовал, что на нём кислородная маска, руки и ноги ледяные, сознание медленно прояснялось из рассеянного состояния.
Серебристо-белые ресницы дрогнули, медленно распахнулись, открывая растерянные светло-янтарные глаза.
В них отразился белый больничный потолок. Тело было настолько слабым, что почти не двигалось.
Шэнь Цзюньюнь попытался приоткрыть рот, но горло пересохло так, словно он очень долго не говорил.
Он бессознательно повёл глазами, взгляд прояснился, и он узнал больничную палату.
У изголовья стояла медицинская аппаратура, следящая за пульсом, давлением. Молодая медсестра, стоявшая к нему спиной и занятая делами, словно что-то почувствовав, обернулась и с удивлением встретилась взглядом с Шэнь Цзюньюнем.
— Ах! — глаза медсестры расширились, голос стал пронзительным, словно она испугалась. — Вы очнулись!?
Она отложила работу, подошла, осмотрела его, слегка растерялась, а затем поспешно выбежала, звать дежурного врача.
— Пациент из 643-й палаты очнулся!!
Эта суматоха, естественно, привлекла внимание остальных.
Шэнь Цзюньюнь смутно слышал, как медперсонал за дверью удивлённо перешёптывался: «643-я? Тот пациент, который пять лет был в коме?»
Вскоре в палату пришли врачи и медсёстры, с любопытством склонились над Шэнь Цзюньюнем, проверяя показания приборов.
Шэнь Цзюньюнь хотел пошевелиться, но руки и ноги были ватными, тело сильно исхудало, казалось, остался один скелет.
Сил не было, но, в общем, тело слушалось.
Он уставился в потолок, пытаясь найти свои воспоминания.
Вскоре память о первых двадцати годах жизни постепенно всплыла.
Его зовут Шэнь Цзюньюнь, он сирота, имя дали приёмные родители. До комы он только пошёл в первый класс старшей школы, жизнь была тихой, обычный ученик.
Лица одноклассников, семьи, друзей одно за другим всплывали в памяти.
Однако Шэнь Цзюньюнь помнил, как однажды, выйдя из дома, его сбила машина. Тело с силой ударилось об асфальт, всё болело, он видел, как его кровь растекается по земле, а затем сознание погрузилось во тьму.
Эта мысль внезапно пришла Шэнь Цзюньюню в голову.
Ведь часто говорят, что после аварий люди лишаются конечностей. Он не знал, в каком он состоянии, но всё же чувствовал, что руки и ноги на месте.
Вспомнив слова медсестры, Шэнь Цзюньюнь с трудом поверил: неужели он пролежал в коме целых пять лет?
Врачи и семья тоже подошли, с тревогой смотрели на него, без умолку рассказывая о последних событиях.
— ...Виновник аварии выплатил приличную сумму, всё положили на твоё лечение. Ты пробыл в коме пять лет, сейчас тебе по документам двадцать. Когда поправишься, снова пойдёшь в школу, будешь сдавать экзамены...
Хотя это была приёмная семья, чувства к ней были глубокие. Шэнь Цзюньюнь молча скользнул взглядом по их лицам. Слабость мешала ему говорить.
— Кстати, доктор, на что обратить внимание в ближайшее время? — спросили родные у врача.
— Пока попробуйте жидкую пищу. Постепенное восстановление — не проблема, не волнуйтесь слишком.
Голос врача был очень успокаивающим. У него было красивое лицо, которое даже врачебный халат не мог скрыть, черты не совсем азиатские, манеры изящные, сразу видно — элита.
Шэнь Цзюньюнь смотрел на него и, к своему удивлению, находил его лицо смутно знакомым, но не мог вспомнить, где видел этого врача.
Он заметил бейдж на груди врача с именем, написанным латиницей.
Шэнь Цзюньюнь прищурился, мысленно пытаясь прочесть имя на бейдже.
Шэнь Цзюньюнь подавил странное ощущение. Он не помнил, чтобы видел этого человека раньше, это мимолётное чувство знакомости, скорее всего, обман.
Доктор Ньяр оказался добросовестным врачом. Каждый день он приходил на обход, мягко успокаивал его и семью, даже составлял для пациента диету, чтобы Шэнь Цзюньюнь постепенно поправлялся.
Так прошло полмесяца. Шэнь Цзюньюнь наконец смог попробовать вставать и ходить.
Ноги, долгое время без движения, были ужасно худыми. Больничная пижама болталась на нём, из-под штанин виднелись тонкие щиколотки.
Опираясь о стену, он медленно ходил по коридору. В окно лился яркий солнечный свет. Он невольно засмотрелся: за окном было мирно, редкие прохожие, зелень и золотое солнце — идиллия, покой.
Он начал радоваться, что очнулся. Пять лет комы прошли без всяких впечатлений, словно бессознательный сон, ничего не запомнилось. Только то, что сейчас перед глазами, было реальным.
— Ещё немного, и можно будет выписываться... — пробормотал Шэнь Цзюньюнь.
Но тут произошло нечто странное.
За окном внезапно потемнело. Что-то зловещее неожиданно заслонило солнце, словно сама бездна вторглась сюда. Снаружи ничего не стало видно.
Шэнь Цзюньюнь удивился, снова посмотрел в окно — и его лицо застыло.
Невиданная ранее чёрная тень, затмевая небо, накрыла весь небосвод. Это был цвет космической бездны — холодный, жуткий, тяжёлой массой нависший над горизонтом.
Там, где проносилась тень, мирных картин больше не было. Исчезли растения, улицы, прохожие. Остались лишь огромные, уродливые, изломанные силуэты, маячившие вдалеке, словно направлявшиеся к больнице.
— Что случилось? — раздался голос сзади. Шэнь Цзюньюнь почувствовал на плече тяжёлую руку с чёткими суставами. Голос был знакомым и надёжным.
— Доктор Ньяр? — Шэнь Цзюньюнь очнулся, на лице его мелькнуло сомнение. Он указал в окно: — Вы видите? Эти штуки...
Врач в халате мельком взглянул в окно, улыбнулся:
— Что такое? Солнце светит, может, хотите прогуляться? Но пока нельзя.
Почему доктор Ньяр словно не видит этой ужасной перемены?
— Я не про солнце, а про тех существ, что идут по земле, и ещё...
— А? Но... я ничего такого не вижу?
На красивом лице врача отразилось замешательство, он снова посмотрел в окно.
Выражение его лица стало тревожным. Он протянул руку, убрал серебристо-белую чёлку со лба Шэнь Цзюньюня, потрогал лоб.
— Думаю, тебе нужно пройти обследование, — голос Ньяра прозвучал серьёзно.
Шэнь Цзюньюнь молчал. Он был уверен, что видит нечто необычное. Почему-то эти картины, казалось, видел только он. Не только врач, но и другие в больнице, к кому он обращался, лишь переглядывались и говорили, что снаружи всё как обычно, ничего нет.
Шэнь Цзюньюню пришлось пройти полное обследование. В итоге ему сказали, что у него психическое расстройство, вызывающее зрительные галлюцинации.
— Поверь мне, это всё галлюцинации. Тебе нужно лечение и хороший отдых, — успокаивал его доктор Ньяр.
С тяжёлым сердцем Шэнь Цзюньюнь вернулся в палату, лёг в кровать, но долго не мог уснуть.
Действительно ли это галлюцинации?
За окном было темно. Тень сменила солнечный свет. С того дня он больше не видел нормального пейзажа.
Шэнь Цзюньюнь резко сел на кровати, сбросил одеяло.
Сердце забилось чаще. Он тщательно проверил свои воспоминания: с начальной школы до аварии — каждый миг был таким реальным и ярким. Он отлично помнил лица приёмных родителей, детали жизни. Только пять лет комы были пусты.
Помнят ли люди, вышедшие из комы, свои сны?
Он провёл рукой по своим слегка отросшим волосам, бесцельно оглядывая палату. Он и сам не знал, что ищет, но никак не мог унять странное сердцебиение в глубине души.
Взгляд Шэнь Цзюньюня скользил по предметам. Через некоторое время он вдруг замер, дыхание перехватило.
Действительно, в ванной палаты не было зеркала.
Мало того, он прошёл по коридору, заглянул в другие палаты — зеркал не было нигде. Это совершенно нелогично.
Шэнь Цзюньюнь остановился в конце коридора, игнорируя странные взгляды медсестёр, бесстрастно протянул руку и коснулся своего лица.
Подбородок, губы, нос, глаза...
Вроде бы, обычное лицо. Но Шэнь Цзюньюнь никак не мог вспомнить, каким оно должно быть. У него вообще не было воспоминаний о том, как он смотрелся в зеркало.
Серебряноволосый юноша глубоко вздохнул и потребовал отпустить его из больницы.
Родные и медсёстры воспротивились, с тревогой говоря: — Ты ещё не выздоровел, нельзя покидать больницу.
Выражение лица Шэнь Цзюньюня не изменилось. Он молча стоял в коридоре.
Все молча смотрели на него с беспокойством.
Он повернулся, чтобы идти обратно в палату, но, сделав шаг, внезапно передумал, бросился к окну, рывком распахнул его и, не колеблясь, прыгнул вниз.
Тяжёлая, давящая тьма тут же искажённо обвилась вокруг него. Он не чувствовал движения воздуха — тьма постепенно взбиралась по телу, застилая глаза.
С глухим стуком Шэнь Цзюньюнь ожидал удара о твёрдую землю, но его не последовало. Даже боли не было. Тьма смягчила падение.
Он попытался нащупать что-то в темноте и наткнулся на мягкую траву.
Видимость постепенно восстанавливалась. Шэнь Цзюньюнь поднял голову и в кромешной тьме увидел жутковато-прекрасный силуэт.
Он молча стоял перед ним. Сколько Он так стоял, было неизвестно. Его окутывала неведомая тьма, но она совершенно не касалась Его.
Его лицо было очень знакомым, словно выточенное из нефрита, изящное и прекрасное. Серебристо-белые длинные волосы ниспадали на грудь, подобно искристому звёздному свету, неземной красоты.
Шэнь Цзюньюнь, опираясь на траву, поднялся. Глядя на это таинственное существо, движимый неведомой силой, он приблизился к Нему.
Юноша протянул руку, взял прядь Его мягких, струящихся серебряных волос, ощутил кончиками пальцев прикосновение шёлка. У человека таких волос быть не может.
Отпустив волосы, он продолжил касаться этого изящного лица пальцами. С любопытством исследовал, тщательно ощупывал черты, словно играя с новой игрушкой, пытаясь найти источник знакомости.
Тот не препятствовал, полностью позволяя эту вольность.
Шэнь Цзюньюнь нахмурился, всматриваясь:
— У меня с головой не очень, часто бывают галлюцинации. Ты кто?
【Я — твой проводник, тот, с кем заключена связь душ.】
Бесплотный голос помедлил и добавил: 【...а также «спутник».】
Он опустил взгляд, положил руки на плечи юноши, и развевающиеся за спиной длинные волосы мягко накрыли его, словно серебристо-белый дождь из света.
【Не бойся. Это лишь козни Ньяра. Маленькая месть за то, что ему не удалось тебя обмануть.】 — успокоил Он.
Как только стихли эти слова, тень, затаившаяся в небе, яростно поглотила больницу за спиной юноши, не оставив и следа.
Остатки силы Ньярлатотепа исчезли мгновенно, без единого звука. Всё ментальное пространство вернулось к своей обычной тишине.
Смятение в душе внезапно прояснилось. Шэнь Цзюньюнь вздрогнул. Воспоминания, выдуманные Ньяром, схлынули, как морская волна, обнажив скрытую под ними настоящую память.
В забытьи тело окутал ледяной воздух, и он оказался в Его объятиях.
Знакомое кроваво-красное звёздное небо возникло над горизонтом.
Бесплотный голос прозвучал в ушах — похвала старшего.
Профессор Райс вытирал пот со лба. Лицо его было бледным, голос дрожал.
— ...Да, я помню только это. Никаких воспоминаний о трупе.
К тому же тело 【Моросящего дождя】 было обезображено до неузнаваемости. Насильственное воплощение Внешнего Бога превратило его почти в кровавое месиво, ничего нельзя было разобрать.
Тем временем Чжан Цзэ сидел на корточках рядом с телом, рассматривая его, затаив дыхание, о чём-то думая.
Следователь, прибывший из главного штаба, допросив профессора Райса, подошёл к Чжан Цзэ и протянул ему чашку кофе.
— Тяжело пришлось, — многозначительно сказал он.
Чжан Цзэ взял кофе и залпом выпил.
— Будь осторожнее... Рядом с этим... воплощением... кто знает, не случится ли чего с тобой самим.
Чжан Цзэ в ответ пожал плечами. Он остро осознал, что, возможно, слишком доверяет серебряноволосому юноше. Услышав такие слова, его первой реакцией было возразить.
— Возможно, ты ошибаешься на Его счёт. Мне кажется, это тело к Нему не относится.
Следователь удивлённо посмотрел на него.
Чжан Цзэ задумался, сопоставляя предыдущие дела. Потирая подбородок, он выдвинул смелое предположение.
— Хотя информацию о той формуле в интернете сейчас заблокировали, мы все знаем, насколько она странная. Это не похоже на обычное дело.
Шэнь Цзюньюнь позже разгадал формулу и, можно сказать, спас тех, кто из-за неё потерял рассудок.
Тот стример, что выколол себе глаз, например. Сейчас его состояние стабилизировалось, как только заживёт рана, его выпишут.
— А что, если... другое жуткое существо, используя формулу, вселилось в тело 【Моросящего дождя】?
Следователь рядом опешил: — Тогда зачем, используя тело 【Моросящего дождя】, приходить в Мискатоник?
— У меня есть догадка... — Чжан Цзэ нахмурился. — То, что управляло телом 【Моросящего дождя】, словно знало, что Он придёт в Мискатоник, и заранее поджидало, как лиса у норы.
Он перевёл взгляд на профессора Райса, стоявшего неподалёку, и глаза его посерьёзнели.
— Кажется, мы все здесь... потеряли какой-то кусок памяти.