Пост 06.06.2026
С самого бан-пика всё пошло не так
ГЛАВА 119
Кан Гён У был единственным мужчиной, которого Джихан счел сексуальным. И сейчас он ловил себя на этой мысли уже во второй раз.
Лицо и тело, доставляющие чистое эстетическое удовольствие, разнообразный и непредсказуемый характер — всё это было притягательным.
За всю жизнь Джихан ещё ни разу не встречал кого-то настолько привлекательного и вызывающего столь живой интерес.
Он прекрасно понимал, что эта симпатия основана именно на интересе.
Со Джихану был интересен Кан Гён У.
Если бы тот был женщиной, Джихан, возможно, уже давно попробовал бы завести с ним лёгкие отношения.
И именно это не позволяло его мыслям двигаться дальше.
У Джихана не было предубеждений против однополых отношений.
Слово «гей» он тоже не воспринимал как оскорбление.
И пусть до сих пор он встречался только с женщинами, если бы однажды почувствовал реальное сексуальное влечение к мужчине — он не стал бы этого отрицать.
Новые впечатления он всегда только приветствовал.
Проблема заключалась в другом.
Это не было сексуальным влечением.
И этим человеком был Кан Гён У.
С ним не получилось бы обойтись так же легкомысленно, как со всеми предыдущими пассиями.
Кан Гён У знал истинное лицо Джихана.
Джихан обнажил перед ним свою паршивую натуру лишь потому, что использовал чувства Гён У и его ориентацию как слабость, чтобы держать на коротком поводке. Следовательно, если Джихан завяжет с ним ни к чему не обязывающую интрижку чисто ради интереса, он сам получит сразу две собственные слабости.
Джихан не был уверен, что сможет ответить на эти отчаянные, глубокие чувства взаимностью. Если он легкомысленно согласится, не имея к Гён У искреннего сексуального интереса, а этот излишне эмоциональный придурок в итоге разобьет себе сердце, порвёт с ним все отношения и застрянет в пучине страданий — это будет тотальный, беспросветный пиздец.
Джихан вообще не мог представить себя с Кан Гён У в сексуальном плане.
Не будут же они в отношениях просто держаться за ручки?
Но с Кан Гён У было легко и весело. Стоило ему оказаться рядом, как давление и стресс, душившие Джихана весь день, исчезали без следа.
Но было ли это сексуальным влечением?
Со Джихан, который никогда в жизни не знавший, что такое любовь, всегда легко начинал отношения. И поэтому единственным критерием, по которому он мог измерить свою симпатию к мужчине, была готовность переспать с ним. Иных мерил у него просто не существовало.
— Чего ты так смотришь? Аж не по себе…
— Ты сам спросил, как мне твое лицо.
Для оценки по шкале корейской говядины он был слишком хорош, да и сравнивать его с мясом было как-то неправильно…
S-минор — тональность, которой не существует в природе.
Его лицо вообще не вписывалось ни в какие стандарты.
Атональность же в музыке означает отказ от привычных ладовых правил и логики, переход в состояние, где важны лишь чистые эмоции. Лицо Гён У можно было воспринимать и трактовать исключительно на уровне первобытных чувств.
— Не новый Стейнвей, скорее старый Бёзендорфер…
Гён У не был похож на безупречно выверенный, чистый и яркий современный рояль. Он напоминал австрийский Bösendorfer — не такой кричаще-светлый, но обладающий темным, бархатистым звучанием и бесконечно глубоким, тягучим резонансом.
— Я вообще ничего не понял... Стейнвей — это ж пианино?
«На то и расчет, чтобы ты ни хера не понял».
У Джихана не было ни малейшего желания говорить этому придурку прямо в лицо, что он чертовски красив и даже сексуален.
«Падок на смазливые мордашки», блядь…
Поездка в автокинотеатр оказалась совершенно бесполезной.
Они просто сидели в машине, ели бургеры и бесконечно срались.
— Я тебе шамана найду. Надо провести над тобой обряд.
— Ага. А пока мне будут снимать порчу, тебе пускай проведут сеанс экзорцизма. Ты вообще в кино чего, блять делаешь? Наш тандем — это готовый оккультный хоррор, объединение восточных и западных традиций, блядь.
— А ты лекарства пробовал? Не помогают?
— Да, доктор, медицина тут бессильна. Потому что со мной, сука, всё в полном порядке.
От такого идиотского обмена колкостями и самого обычного пейзажа за окном настроение действительно улучшалось.
Я всего лишь человек. Стоит смотреть на жизнь чуть шире.
Он и так прожил её на лёгком уровне сложности.
— Почему у тебя опять взгляд дохлой рыбы?
— Да вот, только что решил стать более великодушным.
— И что ты делал предыдущие двадцать четыре года, что только сейчас до этого дошёл? Надолго тебя хватит?
— Нет, блядь, почему ты вечно ко мне цепляешься?
Гён У сперва устало вздохнул, но затем внезапно прикрыл рот ладонью и тихо прыснул.
Сидит вон, тясётся. А мне говорил не врать.
— Похоже, настроение немного поднялось. Всё-таки хорошо, что вышел из дома?
— Завтра наступит утро, и я снова пробью эмоциональное дно.
Собрав упаковку от бургера и убрав её на приборную панель, Джихан снова взял букет. Ему понравились и тонкий аромат, и красивое сочетание цветов.
— Думаешь, поймёшь, если скажу?
— Сейчас не такое время, чтобы слушать музыку только с пластинок. Телефон у тебя для красоты?
«Он что, серьезно хочет послушать это прямо здесь?»
Завтра он и так будет мучить эту пьесу весь день.
Зачем снова возвращаться к ней именно сейчас, когда настроение наконец стало лучше?
— Просто… это… сентиментальная история о любви...
Прижав букет поближе, Джихан прислонился головой к окну.
— Хён, ты же в романтике полный ноль. Да тебя после того фильма, где ты там протягивал героине то ли ластик, то ли пакет молока, смешали с грязью. Зачем ты вообще опять полез в этот жанр?
— Ты мог спокойно этого не делать. Играл бы дальше в привычных жанрах, зачем устраивать эти авантюры? Или ты просветление обрёл, которое в затворничестве практиковал?
Кан Гён У стал топ-актёром благодаря мрачным триллерам и артхаусу, а не тем провальным школьным дорамам времён дебюта.
Если бы он действительно собирался годами оттачивать романтическую игру и потом бросить вызов критикам, то сделал бы это ещё до того, как к нему приклеился ярлык прирожденного психопата.
Джихан не особо вчитывался, но даже в тех нескольких комментариях под постом Гён У в Инстаграме, что попались ему на глаза, сквозила либо тревога, либо откровенный сарказм.
Даже поклонники поддерживали его с осторожностью.
За десять лет образ успел намертво закрепиться.
— Ну, что-то вроде просветления действительно было. Хотя не знаю, можно ли считать армию духовным уединением? Пожалуй, да. В тот период я, честно говоря, едва с ума не сошел.
— Извини уж, что я комиссован по здоровью. Нашелся мне тут, ветеран диванных войск, блядь.
—Да не в этом дело… Просто хотел сказать, что я тогда был не в себе. Тебя это задевает, что ли? И вообще, тебе в армии делать нечего, всё правильно.
— Тц. Я серьёзно спрашиваю, а ты опять всякую чушь несешь.
На вопрос «что, если я ограблю твой дом?» угрожает «быть со мной юридически связанным?», а на «Пошёл на хуй» уточняет: «Прямо сейчас?» — короче, Кан Гён У тоже нормальным человеком назвать язык не поворачивался.
— Я был в застое. Это немного грустная история, не хочу здесь вдаваться в подробности… Но, в общем, жизнь моя тогда была далека от идеала. Потом кое-что случилось… Я три месяца не мог жить без алкоголя. Из дома почти не выходил.
— Ну да. Я тогда понял, что изоляция затягивает и ты постепенно полностью запираешь себя в четырех стенах. Я тупо игнорировал звонки, ушел на дно, друзья начали бить тревогу. В итоге меня кое-как вытащили на свет божий, и то, что я увидел, стало для меня колоссальным шоком.
С виду человек, который ничего не боится.
И вдруг оказывается, что сидел дома и спивался.
Образ Кан Гён У в голове Джихана оброс еще одной неожиданной деталью.
— Но и это было проблемой… Поэтому я и ушел в армию. По сути, это была банальная попытка сбежать от реальности. Но, как говорится, от себя не убежишь. Я там от безысходности едва в религию не ударился. Но именно тот период перевернул мое сознание. Всё, во что я верил двадцать восемь лет, рассыпалось в прах.
— До просветления далеко. Просто изменились мои цели. Раз то, во что я верил 28 лет, может измениться в одно мгновение, какой смысл стремиться только к стабильности? Я подписал контракт на романтический фильм, но… я не уверен. Я стал старше, и, наверное, теперь смогу лучше, чем тогда. Но выражение чувств — это другая проблема.
— Потому что хочу попробовать. И ещё хочется доказать, что я не безнадёжен в романтике.
«Захотелось попробовать — и сделал».
Это в точности совпадало с жизненным принципом самого Со Джихана. Именно поэтому он включил в программу пьесу, которую никогда не играл. Потому что подумал, что она подойдёт.
Если не брать в расчет напускное благородство, нужное лишь для поддержания социального статуса, Джихан в большинстве сфер жизни был чистой воды гедонистом и жил исключительно ради удовольствия.
Только с фортепиано это не работало.
Джихан слишком отчетливо слышал каждый свой малейший огрех, и в этом крылось его проклятие.
Ему было невыносимо явить кому-то свое несовершенство. Если бы критики сказали, что его интерпретация неверна, он мог бы легко послать их на хер и пойти дальше, ведь его личное видение оставалось бы при нем.
Но сейчас речь шла не об интерпретации.
В данном случае Джихан сам понимал, что ему банально не хватает мастерства, а если еще на это кто-то укажет — гордость в хлам, жизнь тлен.
— Я в музыке бездарен, у меня даже слуха нет, поэтому мне сложно судить, но… — Гён У на секунду замялся
— Если делать только то, что умеешь, ты неизбежно начнешь деградировать. Ну и что, если будут неудачи и критика? Ну услышишь пару неприятных слов. И что? Ты же не физик-ядерщик. Даже если твой эксперимент не удастся, мир от этого не рухнет.
«Мир не рухнет… Может, он и прав».