Пост 02.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 36
Взгляд был едва уловимым. Если бы обострённые чувства Шэнь Цзюньюня не развились после всех произошедших с ним изменений, он бы ни за что его не заметил.
Он мгновенно обернулся, но увидел лишь шелестящий листвой кустарник. Похоже, существо, только что наблюдавшее за ним, в панике бросилось наутёк.
Шэнь Цзюньюнь прищурился. В глазах его мелькнула задумчивость.
Никакой враждебности он не ощутил.
Если попытаться описать это ощущение, то оно было похоже на испуганного оленёнка, который в страхе поспешил спрятаться. Шэнь Цзюньюнь даже почувствовал, как то существо дрожит от ужаса.
Отведя взгляд, он увидел перед собой тот самый городок, где когда-то побывал легендарный следователь Ло Иншэнь. Жителей здесь было немного, не больше тысячи дворов. Поселение считалось местом компактного проживания одного из национальных меньшинств.
Шэнь Цзюньюнь вспомнил письма, отправленные доктору Армитиджу. Городок описывался в них так:
«Здесь живут представители очень редкого национального меньшинства. Они до сих пор сохранили традицию заключать браки только внутри своей общины. Внешне они почти не отличаются от обычных людей. Из их разговоров я узнал, что даже те, кто живёт у подножия Затерянных гор, не рискуют подниматься на них. Ко мне же они отнеслись с некоторой враждебностью.
Это можно понять: запретная зона не зря носит такое название. Но меня зацепило кое-что другое... Впрочем, возможно, из-за постоянных снов у меня просто сдали нервы и начались галлюцинации.
Когда я в первый раз отправил письмо и собирался сесть в машину, чтобы ехать к Затерянным горам, я, уже пристегнув ремень, случайно поднял глаза и увидел в зеркале заднего вида нечто, от чего у меня волосы встали дыбом...
Те самые местные жители, с которыми я только что разговаривал, пока я садился в машину, бесшумно повернули ко мне свои лица. Уголки их губ были приподняты, они смотрели на меня с каким-то жутким, выпытывающим выражением, и на всех лицах, как по команде, застыла полуулыбка, похожая на насмешку.
Словно они посмеивались над моим безрассудством, над моим грядущим путешествием.
Я остолбенел, руки, пристёгивающие ремень, задрожали. И это было ещё не всё... Я отчётливо увидел, как их облик начал меняться. Словно зеркало заднего вида отразило их истинную сущность. Кожа стала чёрной и твёрдой, конечности вытянулись, превратившись в тощие, похожие на ветви деревьев тела.
Они стали похожи на жуткие тени! Но не совсем на монстров. У меня чуть не лопнула голова от ужаса. Многолетний опыт следователя подсказывал мне: с этими людьми определённо что-то не так!
Я даже не помню, как мне удалось сохранить самообладание и завести машину. Проехав минут пятнадцать и убедившись, что городок исчез из зеркала заднего вида, я только тогда почувствовал, что спина у меня промокла насквозь».
Такое необычное описание придавало всему письму какой-то гротескный оттенок. Шэнь Цзюньюнь не был уверен, в здравом ли уме находился Ло Иншэнь, когда писал эти строки.
Чжан Цзэ и Ван Вэнь, видевшие содержимое писем, вздрогнули. Страх перед неизведанным охватил их. Они настороженно оглядывались по сторонам, высматривая возможных соглядатаев из числа местных.
Но, судя по всему, их инстинктивная бдительность была излишней.
Потому что, пока они выходили из машины, те немногие фигуры, что ещё виднелись вдалеке, бесследно исчезли. Вокруг воцарилась мёртвая тишина, словно они попали в безлюдное место.
— Странно... — тихо произнесла Ван Вэнь.
Если ехать по просёлочной дороге дальше, можно было добраться до центра городка.
Городок с населением всего в тысячу человек, естественно, не мог быть большим. На заборах каждого дома висели связки овощей и фруктов. Высоких зданий здесь не было. Из общественных мест имелись лишь маленький магазинчик, больница и почта.
Обычное захолустное, отдалённое место. Связь, как и писал Ло Иншэнь, здесь то появлялась, то пропадала, связываться с внешним миром было трудно.
Ухо, скрытое под прядями серебристых волос, слегка шевельнулось.
Шэнь Цзюньюнь услышал, что кто-то прячется поблизости, затаив дыхание.
...Неужели они прячутся именно от них?
Он мысленно усмехнулся этой идее. Не то чтобы он был в ней уверен. Но, пожалуй, стоило найти кого-нибудь из местных и расспросить.
Подумав так, он, словно заранее зная, что делать, направился прямо к одному из домов, хозяева которого не успели запереть дверь, и вошёл во двор.
Двор был самым обычным. У стены стоял колодец, из которого воду, судя по всему, до сих пор черпали верёвкой и ведром. Земля вокруг была мокрой. Рядом с колодцем стояла большая кадка, прикрытая плетёной крышкой.
Шэнь Цзюньюнь посмотрел под ноги. Всего несколько минут назад здесь кто-то набирал воду, но в спешке опрокинул ведро, отчего земля и стала мокрой.
Не тратя времени, он просто протянул руку и снял крышку с кадки.
Как он и предполагал, внутри сидел местный ребёнок.
Шэнь Цзюньюнь бесстрастно поинтересовался:
Ребёнок, казалось, вот-вот расплачется. Он сидел на дне кадки, подол его одежды был мокрым. Обеими руками он судорожно обхватил колени и чуть слышно пошевелил губами:
Лицо его было мертвенно-бледным, глаза дрожали от страха, плечи тряслись.
Шэнь Цзюньюнь почувствовал себя неуютно. С чего бы ему так бояться?
— На улице ни души. С кем же ты играешь?
— У-у... я... — из горла ребёнка вырвались прерывистые всхлипы. Страх на его лице становился всё сильнее. Он даже не решался смотреть на Шэнь Цзюньюня.
Когда он заплакал, кадка тоже задрожала.
Шэнь Цзюньюнь нахмурился и машинально потрогал своё лицо. Неужели он выглядит настолько пугающе?
Он хотел протянуть руку и помочь ребёнку выбраться, но тот, казалось, был готов потерять сознание от страха, и Шэнь Цзюньюнь передумал.
Шэнь Цзюньюнь был в недоумении.
Ребёнок выглядел совершенно обычно, не имел того пугающего облика, который описывал Ло Иншэнь. Но в его состоянии было что-то странное.
Чего Шэнь Цзюньюнь не знал, так это того, что как только они подъехали к городку и вышли из машины, все местные жители замерли на месте.
Они и сами не могли этого объяснить, но в ту же секунду в них всколыхнулся инстинкт, дремавший в крови. Изумление, волнение, паника — всё это разом нахлынуло на них, отзываясь дрожью в каждой клеточке тела и души.
Местных жителей, если быть точным, нельзя было назвать чистокровными людьми.
Об этом смутно догадывался, но не имел доказательств, легендарный следователь Ло Иншэнь.
В одном из последующих писем он писал: «Позже я выяснил, что жители городка ведут такой же образ жизни, как и обычные люди, только живут слишком замкнуто, словно... хранят какую-то тайну».
«Я думаю, они не монстры, но очень на них похожи. Нечто вроде полукровок. Не знаю, с кем именно они скрещивались, но почти уверен: это точно какая-то инопланетная раса».
Позже Ло Иншэнь заставил себя забыть всё, что увидел в зеркале заднего вида. Только так он мог сохранять спокойствие и продолжать общаться с местными.
А Чжан Цзэ и Ван Вэнь к этому моменту уже почти перестали опасаться незнакомых жителей городка.
Они, кажется, только сейчас вспомнили... что находятся рядом с воплощением Внешнего Бога.
Это было похоже на ощущение, когда смотришь, как прокачанный персонаж зачищает небольшой городок с боссами.
Шэнь Цзюньюня, впрочем, не особенно интересовало, к какому виду относятся местные жители. Его волновало задание.
Он спросил у прячущегося в кадке ребёнка о судьбе Ло Иншэня. Тот выглядел совершенно растерянным.
Ло Иншэнь пропал пять лет назад. Ребёнок мог и не знать его.
Шэнь Цзюньюнь вздохнул и решил расспросить кого-нибудь из взрослых.
— А твои родители? Они тоже спрятались? — спросил он.
Вскоре родители ребёнка тоже были найдены Шэнь Цзюньюнем.
И, что удивительно, взрослые выглядели ещё более напуганными, чем их сын. Они распластались на земле, мышцы их были напряжены до предела, они не смели шелохнуться.
Это напомнило Симонса. Даже обращение было похожим.
— О, Всевышнее... Великое Существо. — голос местного жителя, прижавшегося лицом к земле, почти тонул в почве. — Мы не смеем ничего утаить...
— Наш род живёт на земле, где покоятся предки, уже тысячу лет. Мы не заключали браков с чужаками и редко с ними общались... Этот человек действительно приезжал сюда пять лет назад.
В присутствии сереброволосого юноши они чувствовали, как кровь закипает в жилах; как трепет, заложенный в глубине генов, не оставляет выбора. И они поспешили выложить всё, что знали.
Но с точки зрения местных жителей, во всём поведении Ло Иншэня тогда тоже было много необъяснимых странностей.
Ло Иншэню тогда было уже под шестьдесят. Возраст оставил на нём свой след, выглядел он уставшим и потрёпанным жизнью.
— Он... пробыл здесь несколько дней, а потом собрался ехать к Священным горам. Мы предупреждали его, что это не место для живых существ.
— Священные горы? — Шэнь Цзюньюнь, не обращая внимания на чрезмерно почтительную позу местных, уловил незнакомое название.
— Да... То, что чужаки называют Запретной зоной, на самом деле, по преданию нашего рода, — это место упокоения предков. Священные горы.
Местный житель, дрожа от страха, объяснил:
— Мы пытались его остановить. Но он был очень упрям, несколько раз с нами ссорился, словно впал в какое-то безумие. На самом деле даже мы сами почти никогда не ходим к Священным горам. С ними связано слишком много легенд.
Говоря это, родители ребёнка, по-прежнему не смея поднять головы, погрузились в воспоминания.
— И примерно с тех пор... каждый раз, когда мы его видели, с ним происходили странные перемены.
Ло Иншэнь каждый месяц возвращался в городок, чтобы отправить письма.
Местные жители отчётливо помнили: поначалу перед ними представал пожилой человек. Но со временем морщин на его лице становилось всё меньше, голос звучал всё звонче. Он на глазах молодел.
А в последние несколько раз жители почти не узнавали его.
Потому что, когда Ло Иншэнь в последний раз появился на почте, он выглядел как двенадцати-тринадцатилетний подросток, с совсем ещё юным лицом.
— Этого не может быть! — невольно воскликнул Чжан Цзэ.
— Мы и сами были поражены, — продолжал вспоминать местный. — Хотя наш род и обладает особой кровью, но живём мы примерно столько же, сколько обычные люди. Никогда такого не видели.