Пост 30.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 64
Он подавил охватившее его странное чувство.
После того как он поглотил ту нить ауры Пана, алтарь, ранее бурливший жизнью, погрузился в мертвую тишину. Густая жизненная энергия поблизости исчезла бесследно. За исключением отпрысков Внешнего Бога, всё еще бродивших по городу Аркхэм, путь для нисхождения Пана был перекрыт.
Шэнь Цзюньюнь отправил координаты алтаря сыщикам по средствам связи.
Однако, стоило ему развернуться, чтобы вернуться, и сделать лишь шаг, как тело его вновь невольно содрогнулось. Знакомая дрожь, казалось, всё еще таилась в теле, раздражая каждый нерв, каждую косточку, вынуждая его издать непроизвольный, тихий стон.
На лице серебряноволосого юноши мелькнула тень досады. Он тихонько вздохнул, прислонился спиной к стене и в мыслях поставил Ему еще одну жирную точку в списке обид.
Чжан Цзэ и Ван Вэнь помогали прибывшим сыщикам обрабатывать пострадавших. Место происшествия представляло собой полный хаос, весь Аркхэм погрузился в мрак бесчинств отпрысков Внешнего Бога.
Ван Вэнь, обладающая острым зрением, заметила, как профессор Райс, сидя в одиночестве в углу, уставился на руины учебного корпуса, бывшие некогда перед ним.
Она взяла бинт и подошла к этому только что пережившему колоссальное потрясение ученому из Мискатоника, чтобы перевязать его, но едва приблизилась, как он внезапно мертвой хваткой вцепился ей в запястье.
Профессор Райс был весь в пыли, на очках — пятна крови и трещины, глаза чуть расширены — вид несколько комичный.
— ...О... о профессоре Шэне... вы все знаете? — понизив голос, мрачно спросил он, почти выцеживая слова сквозь зубы, словно боясь, что кто-то услышит.
Под «всеми» он, разумеется, подразумевал сыщиков.
Ван Вэнь сжала губы и лишь спустя долгое время тихо ответила: — Да.
— Боже мой... — в глазах профессора Райса мелькнуло отчаяние. Он сжал пальцы так сильно, что ее запястью стало больно.
Происходящее казалось ему невероятным, не укладывающимся в голове. Он испытывал и ужас, и растерянность, и в голосе его невольно зазвучали нотки упрека.
— Вы позволили... позволили аватару Внешнего Бога, неизвестно откуда взявшемуся, разгуливать по человеческому обществу?
— Да... Выглядит он превосходно, эрудирован, но кто из нас может с уверенностью сказать, что это не маскировка Внешнего Бога? Я просто не могу поверить... Вы даже дали ему статус сыщика, это же все равно что отдать бразды правления прямо в руки Внешнего Бога!
— ...И разрешили ему отправиться в Мискатоникский университет.
С кислой миной, не сулящей ничего хорошего, произнес профессор Райс.
Ван Вэнь чувствовала, как дрожит его рука, понимала, что профессор Райс до сих пор находится в состоянии стресса. Однако его слова она тоже могла понять — кто осмелится с уверенностью утверждать, что Шэнь Цзюньюнь совершенно не опасен для человечества?
В глазах ее мелькнула тень, брови нахмурились.
Потому что только сейчас она вспомнила: еще каких-то две недели назад она сама относилась к серебряноволосому юноше с изрядной долей настороженности, примерно так же, как сейчас профессор Райс. Но всего за несколько дней ее отношение кардинально изменилось.
Она незаметно для себя начала доверять ему. Стоило юноше появиться в поле зрения, даже в условиях небывалого хаоса в Аркхэме, она не впадала в панику и растерянность.
Эта уверенность и спокойствие, без сомнения, исходили от серебряноволосого юноши.
Люди тянутся к сильному. Особенно когда рядом появляется существо, которое, кажется, стоит на стороне человечества и действительно способно остановить вторжение монстров, — чувство защищенности становится непреодолимым.
И лишь сейчас, когда профессор Райс указал ей на это, она с ужасом очнулась.
А не слишком ли они доверились серебряноволосому юноше?
Другими словами, не стали ли они... чересчур зависимы от него?
Начиная с самого первого дела о поглощении города, затем «Университет монстров», потом «Затерянные горные хребты», полубог... и так вплоть до нынешнего вторжения в Аркхэм, — казалось, с самого начала и до конца сыщики не сыграли должной роли. Всё неизменно быстро и решительно разруливал серебряноволосый юноша своей сокрушительной силой.
— Вы правы, — тихо ответила она, в глазах ее появилось ошеломленное и задумчивое выражение.
Лицо ее стало еще бледнее, холодный пот выступил на лбу. Ван Вэнь казалось, что она погружается в ледяную бездну.
Если в один прекрасный день серебряноволосый юноша действительно решит что-то сделать с сыщиками, у них не будет сил сопротивляться. Система Икс в штабе полностью открыта для Него, все материалы — без секретности, а многие внутри... не говоря уже о Чжан Цзэ, который следовал за Ним с самого дела о поглощении города и давно покорен Им.
Подумав об этом, она лишь вздохнула, пряча закипавшую в душе тревогу.
Тем временем за пределами города Аркхэм.
Большая часть сил была задействована: одни занимались восстановлением после катастрофы, другие отправились на подмогу. В штабе сыщиков осталось совсем немного людей — только дежурные сотрудники в лаборатории, где содержались тысячи монстров.
Ах да, еще несколько практикантов с недостаточным опытом и пациенты.
Глубокой ночью в тихой палате худощавая женщина внезапно открыла глаза.
Вокруг стояла тьма, за окном было тихо, никто не мешал, но почему-то беспричинная тревога охватила всё ее тело.
Она широко распахнула ясные черно-белые глаза, выражение лица было испуганным и странным, словно во сне она узрела нечто невероятное.
Мара откинула одеяло, села на кровати и босиком, шлепая по полу, начала ходить взад-вперед.
Сиделка, приставленная к ней, проснулась от этого, тут же подошла проверить состояние пациентки и спросить, не нужно ли ей чего.
Но тут же сиделка услышала, как Мара остановилась и, заикаясь, выдавила из себя леденящую душу фразу.
Голос ее дрожал, словно в бреду она прошептала:
— Мне приснилось... что все умрут.
— Что? — опешила сиделка, не понимая.
Мара повернулась и тупо уставилась в темное окно, словно снова впадая в наваждение, и невозможно было понять, в своем ли она уме.
— У тебя дома есть рыбки? — вдруг спросила она непонятно к чему.
— Аквариум и рыбки — очень хрупкие вещи. Стоит лишь внешнему давлению чуть сжать их, и экосистема внутри легко разрушится.
— Для нас, если рыбки сдохли, можно завести новых. Можно, нисколько не задумываясь, запустить руку в воду, дразнить золотых рыбок, смотреть, как они от паники и невозможности убежать мечутся без контроля, — это, наверное, кажется забавным...
Мара оперлась руками о подоконник. Ее неконтролируемо трясло, она с трудом, прерывисто дышала, на губах застыла горькая усмешка. Голос ее стал хриплым и невероятно сухим.
Эти искаженные, изломанные силуэты, рожденные в глубинах космоса, всё чаще устремляют свои взоры на Землю, вглядываясь в эту планету, словно что-то там привлекает их, исполненные любопытства и желания изучить.
Там, где сиделка не заметила, ее испуганный взгляд скользнул за окно, смешался с высоким небом. Ночь была густой, она не должна была ничего видеть.
Когда со всеми отпрысками Внешнего Бога было покончено, уже близился рассвет.
После разрушения алтаря монстры, которых прежде было невозможно ранить, тоже начали проявлять признаки усталости.
В конце концов, они были порочными отродьями, рожденными от соития Эгберта, через алхимические круги молившего Внешнего Бога, с женщинами. Теперь, лишившись связи с Паном, их сила, естественно, значительно ослабла.
Сыщики, используя огнестрельное оружие, наконец смогли добить остальных монстров.
В результате этой битвы, помимо потерь и раненых, многие люди получили серьезные ментальные травмы из-за облика монстров, впали в отчаяние и были отправлены в больницы.
Оставшиеся тоже были крайне измотаны, работы по восстановлению Аркхэма пришлось отложить на два дня.
Шэнь Цзюньюнь, впрочем, усталости не чувствовал. Его тело, после поглощения множества странных сущностей, давно эволюционировало в нечто такое, чего он и сам не понимал.
Порой юноша сомневался, можно ли его вообще называть «человеком».
Он смотрел на суету на руинах, взгляд его скользил по встревоженным лицам, он наблюдал за их горем и радостью — и ощущал какую-то невозможность слиться с ними, словно он был посторонним.
Помимо студентов и местных жителей, не знавших правды, взгляды, которые бросали на него сыщики, были исполнены страха и странности, а у некоторых даже читался откровенный фанатизм.
Взять хотя бы Чжан Цзэ. Он снова строчил в своем рабочем журнале что-то вроде «Серебряноволосый юноша, подобный Императору, вернулся», «С легкостью совершил деяние, достойное называться великим подвигом», «Быть рядом с Ним — высшая честь» и тому подобное.
Подобные чувства он уже испытывал на себе от Симмонса, и от этого у Шэнь Цзюньюня дернулся глаз.
Юноше, в сущности, было всё равно, что о нем думают другие. Его мировоззрение претерпевало качественные изменения, он начинал незаметно для себя смотреть на мир из другого измерения. В конце концов, человеку тоже нет дела до мыслей муравья.
Шэнь Цзюньюнь заставил себя прекратить эти размышления, искренне подозревая, что это Он незаметно влияет на его мысли.
Вдалеке он увидел своих коллег-сыщиков, разбирающих завалы и оценивающих уровень нынешней катастрофы.
— Определенно выше A-уровня, ведь тут не один, а целых 27 монстров!
— Установили личность зачинщика? Снова Божий избранник?
В системе не нашлось информации, соответствующей личности Эгберта. Он словно возник из ниоткуда.
Кровь, отпечатки пальцев, внешность — ничего не было зарегистрировано. В современном обществе это большая редкость.
Особенно когда он очнулся — он тоже впал в безумие, в ужасе кричал, словно перед тем, как потерять сознание, узрел нечто чрезвычайно жуткое.
Он вцепился в наручники, забился в угол комнаты, отказываясь от любых попыток выйти, и даже не думал о побеге.
Наоборот, камера, которую приготовили для него сыщики, казалась ему очень безопасной.
Казалось, только так можно оградить себя от внешней угрозы.
Но вскоре он впал в новую напасть — манию преследования.
— Не смотри на меня, не смотри на меня...
Возможно, это было связано с утратой благосклонности Пана. Его некогда прекрасное лицо теперь не имело и следа былого очарования. В выражении его смешались испуг и безумие. Словно сумасшедший, он бессмысленно таращился на пустой воздух вокруг.
В тот момент, когда дежуривший сыщик отвлекся, он вдруг ткнул пальцами себе в глаза, издав мучительный вопль.
Сыщики побледнели, бросились к нему, схватили за плечи, но сила его была невероятной, он не оставил себе ни малейшего шанса. К тому времени, как с трудом удалось разжать его руки, на лице его зияли лишь две кровавые впадины.
Эгберт же расплылся в удовлетворенной улыбке.
Теперь, кажется, он мог избавиться от незримого, таящего злобу взгляда в воздухе.