Пост 30.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 65
После того как Эгберта под конвоем отправили в штаб, работы по восстановлению Аркхэма и Мискатоникского университета взяли на себя местные власти. Сыщикам оставалось только провести экспертизу и зачистку алтаря.
Скрыть от местных жителей информацию об отпрысках Внешнего Бога было уже невозможно — слишком много разрушенных домов и пострадавших. Единственным выходом было пообещать жителям щедрую компенсацию и одновременно обязать выживших подписать соглашение о неразглашении, а также полностью заблокировать в сети все связанные с этим фото и сведения.
Обсуждение этого инцидента в интернете резко оборвалось.
Выглядело это хлопотно, но иначе было нельзя.
— Даже простое распространение изображений может вызвать у людей со слабой психикой головокружение и помутнение рассудка.
Кто-то из сыщиков объяснил это так:
— Информационный пузырь — это порой тоже способ защиты.
В последнее время Шэнь Цзюньюнь не видел профессора Райса. Говорили, что из-за нервного истощения его отправили в больницу.
Бедный профессор за один короткий день столкнулся с таким количеством необычного, что, когда напряжение спало, тут же слёг.
Однако, поразмыслив, он всё же оставил Шэнь Цзюньюню свои контакты, вежливо сообщив, что по любым вопросам можно обращаться к нему.
Оставим за скобками тот факт, что, когда он оставлял контакты, у него сильно дрожала рука.
Сыщикам не удалось ничего выведать у Эгберта. Говорили, что тот полностью лишился рассудка, целыми днями безумствовал и нёс околесицу, доставляя всем массу хлопот.
Но Шэнь Цзюньюнь, опираясь на те древние слова, которые Эгберт бормотал у алтаря, с помощью Системы Икс действительно отыскал в истории кое-какие зацепки.
Это был редкий древний язык, похожий на ответвление древнеарабского. Им владела группа алхимиков, живших уединённо около тысячи лет назад. Их письменность, пророчества, обычаи отличались от всех остальных на Земле. Они держались подальше от городов, обитая в глубинах гор и озёр, в полной изоляции от мира.
Это отчасти могло бы объяснить, почему в современном обществе об Эгберте нет никаких записей, словно он возник из ниоткуда.
Разумеется, это лишь предположение. Никто не знает наверняка, существовали ли на самом деле семьи алхимиков, которые, уйдя от мира, затем тайно вновь объявились.
Что сталось с теми алхимиками, пока оставалось загадкой.
Многие внутри организации сыщиков полагали, что они примкнули к «Избранникам Бога» или же сами были их основателями — уж слишком глубоко эти люди прятались, крайне редко раскрывая свою личность перед посторонними.
Шэнь Цзюньюнь, изучая материалы, предоставленные Системой Икс, задумчиво прищурился. В душе его зародилось любопытство к этой окутанной тайной группе.
Роскошный концертный зал, вмещающий почти полторы тысячи человек, двухъярусный, весь сверкающий позолотой, с резными балками и расписными потолками.
Тщательно отполированный деревянный пол чётко отражал улыбающихся мужчин и женщин. Большинство из них были с изысканным макияжем, одеты официально, они слушали игру на сцене с закрытыми глазами, на лицах застыло упоение.
Похоже, это был сольный концерт скрипача. Принадлежал он молодому исполнителю Уильяму Норрису. Тот был красив, светлые волосы гладко зачёсаны назад, на нём фрак. С закрытыми глазами он погружался в собственную музыку.
Струны его скрипки, казалось, обрели собственную жизнь. Мелодия мягко лилась, отдаваясь эхом по всему залу — прекрасная, нежная, словно расцветающая страстная роза. Она захватила каждого, все присутствующие были ею очарованы.
Когда выступление закончилось, слушатели, казалось, всё ещё не очнулись от музыки, на лицах застыло выражение грёз наяву.
Никто даже не вспомнил аплодировать, воздух на мгновение погрузился в тишину.
Уильям Норрис, судя по виду, был доволен. Он поигрывал своей скрипкой, с чувством удовлетворённости поднял голову, обвёл взглядом зал — высокие своды, сияющие огни вокруг, полные ряды зрителей. Это ощущение успеха и признания вскружило ему голову.
После окончания многие подходили к молодому скрипачу обменяться визитками, не скупясь на выражения восхищения и восторга.
— Мы из Кингспорта, ехали пять-шесть часов, чтобы попасть сюда. Это было нечто невероятное...
— Надеюсь, вы не разочарованы.
Уильям Норрис с идеальной, обворожительной улыбкой, дежурно-вежливо ответил подошедшей паре.
— Кстати, о Кингспорте... — внезапно вспомнил он. — Это ведь, кажется, совсем рядом с Аркхэмом? Там моя родина.
Узнав, что Уильям Норрис родом из Аркхэма, пара пришла в ещё больший восторг, снова и снова выражала изумление и с особой теплотой прощалась.
Когда зрители разошлись, выражение лица молодого скрипача постепенно охладело.
В его облике проступило высокомерие и скука. Он рассеянно смотрел вслед удаляющейся паре, в его превосходных чертах без тени смущения читалось надменное превосходство.
Статус, богатство, известность — всё это у него было.
Но Уильям Норрис всё равно чувствовал, что ему чего-то не хватает. Быть может, человеческие желания сами по себе не так легко удовлетворяются. Он ощущал необычайную пустоту в духовном мире.
Ему казалось, что на самом деле ему не хватает того, кто по-настоящему способен понять его музыку.
Те глупые слушатели в основном приходили из-за его имени, как говорится, «за компанию». Тех, кто действительно достоин слушать, были единицы.
Возможно, Уильям Норрис и сам понимал, что его требования слишком высоки. Впервые слышно, чтобы исполнитель привередничал к публике.
Он и сам не знал, чего именно хочет. Пустота в душе, глубокая пропасть, никак не могла заполниться.
И тут, заглянув в телефон, Уильям Норрис вдруг обнаружил, что несколько часов назад ему кто-то прислал несколько сообщений.
Это был знакомый с родины, который сейчас работал ассистентом преподавателя в Мискатоникском университете. Обычно они общались редко.
Уильям Норрис нахмурил красивые брови, недоумевая.
С чего бы это ему вдруг писать?
Но когда он открыл чат, то, что предстало перед ним, мгновенно его ошеломило.
Это были какие-то нечёткие фото и видео. Было заметно, что руки снимавшего сильно дрожат, в роликах слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание, а вокруг земля содрогалась от грохота, словно при землетрясении.
— Эти громадины, ростом с трёх- четырёхэтажный дом! Монстры... они, они внезапно появились в университете, и снаружи тоже!
— Не... нет, меня сейчас вырвет... Не знаю, отправится ли это видео, но ты запомни главное: ни в коем случае не смотри на него долго...
Не успел снимавший договорить, как изображение резко перевернулось, а сам он закричал от дикого ужаса.
Оглушительный грохот стал ещё отчётливей, и тут до Уильяма Норриса дошло: это не землетрясение! Это шаги какого-то чудовищного существа!
Неосознанный шёпот и движения отпрысков Внешнего Бога вызывали у окружающих людей истошные крики, смешанные с грохотом разрушающихся зданий.
Уильяма Норриса пробрал холод. Он пытался найти на видео следы монтажа или фотошопа, но тщетно.
Он тут же открыл поисковик, чтобы найти последние новости об Аркхэме. К его удивлению, в сети было тихо и спокойно, никакой информации.
Пальцы дрожали, сердце бешено колотилось. Он открыл последнее видео.
В этом ролике камера смотрела вверх. Похоже, вскоре после того, как владелец телефона начал запись, аппарат выпал у него из рук, и теперь было видно только небо над головой.
Тёмная туча затянула небо, но с подземными толчками она постепенно уплыла, обнажив скрывавшиеся за ней извивающиеся, спутанные, толстые щупальца и козлиные копыта!
Уильям Норрис, остолбенев, изумлённо взирал на это. Нечто совершенно непостижимое предстало перед ним во всей красе.
Молодой скрипач не удержался и, споткнувшись, плюхнулся на стул, лицо его выражало крайнее потрясение.
Тошноты или дискомфорта он, кстати, не почувствовал. Происходящее казалось ему просто нелепым и невероятным. Возможно, его собственная психика была намного устойчивее, чем у обычных людей.
Но тут же его взгляд привлекло кое-что другое.
В голове вдруг возникло странное предчувствие, словно что-то свыше направляло его. Сердце забилось быстрее и сильнее, отдаваясь в ушах.
Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди!
В поле зрения, в верхней части видео, мелькнула высокая фигура, лишь на секунду попавшая в кадр боком, едва не задев телефон.
Уильям Норрис резво вскочил со стула!
Из горла его вырвалось хриплое, сиплое дыхание, глаза налились кровью. В голове бушевала острая, невыносимая боль, заставившая его вскрикнуть. Телефон выскользнул из рук, и он обеими руками вцепился в голову.
Это был... юноша с серебристо-белыми волосами.
Юноша прекрасен, аура особенная. Даже один лишь профиль вызывал головокружение.
В ушах стоял звон, в голове гудело. Уильяму почудилось, что в этом гуле он различает нечто.
...Да, это не галлюцинация. Он действительно слышал.
Словно высочайшая музыка, исходящая из бездны космоса. От того мелькнувшего в видео серебряноволосого юноши, из самой глубины Его души, доносилась ветхая, но потрясающая мелодия скрипки.
Совершенно не похожая ни на одну партитуру на Земле. Это была область, недоступная для осквернения ни одному скрипачу ни в прошлом, ни в будущем. Странный ритм, доносившийся из далёких краёв.
Уильям Норрис впал в исступление. От рождения он обладал более высокой, чем у обычных людей, чувствительностью, и в тот миг услышал звуки, которые человек слышать не должен.
Но в то же время он погрузился в ритм той мелодии, словно зачарованный. Он опрокинул стол и стулья, нашёл клочок бумаги и карандаш. На лице его застыло небывалое прежде выражение сосредоточенности и упоения.
Руки дрожали, незаметно для себя из ушных каналов потекла кровь, заливая воротник.
Не обращая внимания на боль, Уильям Норрис высоко поднял законченные ноты. Пусть они выглядели грубо и небрежно, это не могло умерить пыл скрипача.
— Кажется, я наконец-то... — пробормотал он себе под нос, и красивое лицо его покрылось лёгким румянцем.
Он даже не думал о монстрах, появившихся в Аркхэме. Он был твёрдо уверен: он нашёл того, кто способен заполнить пустоту в его душе, кто достоин слушать его игру.