Пост 02.04.2026
Мир окончательно сошёл с ума после открытия психических заболеваний
ГЛАВА 38
— Фу-ух... Кото... который сейчас час?
В глубине гор Заж Цзэ, взмокший от пота, стянул с головы альпинистскую каску и принялся обмахиваться ею, как веером. Запрокинув голову, он прищурился, пытаясь разглядеть небо сквозь густые кроны.
Высокие деревья плотно смыкались над головой, не позволяя увидеть ничего, кроме зелени.
— Пять вечера, — ответила Ван Вэнь.
Они оба настороженно озирались по сторонам и говорили вполголоса, словно боялись потревожить здешнюю тишину.
Навигаторы не работали. Они понятия не имели, где именно находятся в этих бескрайних горах.
Сначала они ещё поспевали за сереброволосым юношей, но постепенно их шаг замедлялся, и они всё больше отставали.
Чжан Цзэ поднял голову, вглядываясь в кроны, и тихо пробормотал:
Шелест листвы не умолкал ни на мгновение. Весь лес словно ожил. Высокие ветви и лианы переплетались, извиваясь в каком-то диковинном танце, а толстый мох под ногами слегка вздымался и опадал, будто растение дышало.
Двигались не только деревья. Двигался весь лес, вся гора.
В этой жуткой круговерти они оба поспешно ухватились за ближайшие стволы, пытаясь удержаться на ногах.
В голове мелькнула дикая, невероятная мысль.
И именно в этот момент, в этой суматохе, они потеряли из виду сереброволосого юношу.
Горный массив, существовавший на Земле, казалось, целую вечность, начал претерпевать стремительные и пугающие перемены.
В маленьком городке, до которого от подножия горы было около получаса езды, все жители как по команде подняли головы, бросив свои дела, и устремили взгляды в сторону Священных гор.
В толпе прокатился испуганный, дрожащий шёпот.
Лица их исказились растерянностью и ужасом. Зов, дремавший в их крови, становился всё отчётливее, не умолкая ни на миг. В Священных горах пробуждалось нечто.
Кто-то в муках рухнул на землю, зажимая уши ладонями, и закричал.
Из ушей, сквозь пальцы, сочилась кровь. Облик его тоже стремительно менялся.
Кожа почернела и стала твёрдой, конечности вытянулись, истончились, словно всё тело вытянулось, обретая черты далёких предков.
— Я слышу... слышу... — глаза его закатились, тело не выдерживало неосязаемого зова, рвущегося из крови. Кровь хлынула сильнее, собираясь на земле в небольшую лужицу.
Его тело разрушалось, разум тоже.
Толпа в ужасе загомонила. Всё больше жителей начинали издавать нечленораздельные вопли. Тот неосязаемый зов, что нёсся со стороны Священных гор, словно неумолимая клетка, плотной сетью опутывал души этих людей.
Никто, кроме них самих, не слышал голоса предков. Никто другой не мог его услышать.
Это был кошмар, терзавший местных жителей на протяжении тысячелетия.
Всё больше людей обретали истинный облик своих предков. Но ещё больше были на грани безумия. Кровь текла из их глаз, ушей, носов, ртов. Они разевали рты, бормоча что-то бессвязное. В мутнеющем взоре им являлось нечто ужасное —
Это было не землетрясение и не оползень. Гора двигалась по-настоящему.
Пробуждалось гигантское, неведомое существо.
— Горы, горы шествуют... под звёздным небом!
Мара, легендарный следователь, находившаяся в санатории, снова и снова повторяла это пророчество. Взгляд её был отсутствующим и застывшим. Она стояла у окна, устремив взор в небо.
Санитарка настороженно следила за ней.
И точно, в следующую секунду Мара вдруг выбросила руки вперёд, к окну, и пронзительно закричала, словно впала в беспамятство, из которого нет выхода. Она билась, пытаясь перелезть через подоконник.
Санитарка тут же схватила её за руку и отдёрнула назад.
Тяжело дыша, Мара спустя некоторое время постепенно успокоилась.
Всего за полмесяца она осунулась, побледнела, под глазами залегли тёмные круги, губы тоже потеряли цвет.
Грудь её тяжело вздымалась. Бессмысленным взглядом она уставилась в пустоту, затем медленно перевела глаза на санитарку и едва шевельнула губами:
Мара медленно поднялась, сгорбившись, и вернулась в палату.
Взгляд её был ясным и осмысленным.
— Помоги мне позвонить, — тихо попросила Мара.
Принимая трубку из рук санитарки, руки её всё ещё дрожали, а на лбу выступила мелкая испарина.
— Это я. Я сегодня хочу сказать вам одну вещь.
— Горы... пробудились. Всё, что я видела, обязательно случится в ближайшее время. Готовьтесь...
Произнеся эти слова, словно истратив последние силы, она быстро повесила трубку, всё ещё не в силах унять дрожь.
Чу Минцзэ на том конце провода молчал.
Психическое расстройство Мары было вызвано сереброволосым юношей.
Горы, которые сейчас могли быть связаны с загадочным сереброволосым юношей, — это, должно быть, те самые Затерянные горы?
Сердце его сжалось от нехорошего предчувствия. Ему отчаянно захотелось связаться с теми двумя следователями, что отправились с Шэнь Цзюньюнем, и расспросить их о происходящем.
Но те двое сейчас были вне зоны доступа.
Мало кто из следователей мог устоять перед соблазном такого глубокого погружения в неизведанное.
Они, едва собрав вещи, отправились вслед за сереброволосым юношей, нисколько не задумываясь об опасностях, которые их там поджидали.
«Тогда я питал какую-то слепую веру в загадочное воплощение Внешнего Бога. Я свято верил, что, следуя за Ним, мы не погибнем. Сейчас это кажется совершенно невероятным.
Но факт остаётся фактом. Слава великой следственной карьере! Я благодарен судьбе за этот выбор. Потому что даже смерть не могла бы помешать мне прикоснуться к столь захватывающей и величественной жизни. Я испытываю невероятную гордость!
Мне посчастливилось стать свидетелем ещё более удивительного чуда...»
Чжан Цзэ, забыв про выпавшую из рук каску, чувствовал лишь, как его хлещут распрямляющиеся ветви деревьев. Всё тело невыносимо болело, но дух его ликовал.
Ван Вэнь тоже изо всех сил вцепилась в какое-то дерево, чтобы не упасть.
Прильнув к стволам на склоне горы, они явственно ощущали, как под ними что-то меняется.
Высокие кроны то смыкались, то размыкались, наконец обнажая небо. Уже почти стемнело. На тёмно-синем небосводе там и сям зажигались звёзды. Млечный Путь, казалось, был совсем рядом.
Но никому не было дела до красоты звёздного неба, потому что происходило нечто гораздо более невероятное.
Древние существа, дремавшие, быть может, миллионы лет, были покрыты буйной растительностью. Под корнями растений, под толстым слоем почвы скрывались тела богов.
Время их пришествия на Землю, вероятно, исчислялось даже не тысячелетиями. Они были куда древнее человечества и в незапамятные времена бродили по земле.
Всё вокруг ходило ходуном. Чжан Цзэ, затаив дыхание, уже не чувствовал боли. Он смотрел, не в силах отвести взгляд, и вдруг замер.
Среди горных пиков, вдалеке, показался таинственный храм. Лишь мелькнул на миг, не давая рассмотреть себя целиком, но его величественность и красота навсегда врезались в память Чжан Цзэ.
Кажется, именно в ту сторону направлялся сереброволосый юноша...
Вопрос сам собой возник в его голове.
— Неужели... это не первое его пришествие на Землю? В глубокой древности он тоже являлся в своём воплощении, и тогдашние почитатели воздвигли в его честь этот великолепный, величественный храм?
Чжан Цзэ, погрузившись в размышления, строил одну догадку за другой.
А в том таинственном, неведомом храме, после минутного замешательства, Шэнь Цзюньюнь медленно шагнул вперёд, приближаясь к статуе.
Он вглядывался в неё очень внимательно и мог с уверенностью сказать: это был он.
Статуя явно была не современной работы. Даже фасон одежды был невероятно древним, но в целом фигура сохранилась хорошо. Ничего подобного он никогда не видел ни в одном фильме.
Но как это мог быть он? Статуя выглядела очень старой, явно не одного с ним времени.
Может, это была иллюзия, но, когда взгляд Шэнь Цзюньюня встретился со взглядом статуи, его действительно охватило странное чувство. На миг ему показалось, что его сознание вырвалось из настоящего, пересекло время и, преодолев огромное пространство, смутно, издалека, встретилось с ним самим, каким он был в глубокой древности.
Эта странная связь пронизывала само время.
В замешательстве пробормотал Шэнь Цзюньюнь.
Он и вправду больше не мог понять, реально ли всё вокруг или это лишь галлюцинация.
У него даже закралось подозрение: а не живёт ли он всё это время в виртуальном мире, созданном его собственным мозгом, и всё, что он видит, — не более чем туман, призванный сбить его с толку.
Он повернулся и посмотрел на «Него».
В светло-янтарных глазах юноши, приближаясь, отражался образ другого.
Шэнь Цзюньюнь шаг за шагом подходил к «Нему», и на лице его застыло глубокое недоумение.
— Здесь слишком много того, что не укладывается в рамки здравого смысла. У меня действительно больная фантазия, или на это есть другая причина?
— Всё это похоже на сюжет какой-то нелепой, плохо продуманной книги.
— ...Мне даже кажется, что я всё ещё марионетка, запертая в лабораторной капсуле.
В ответ на все эти вопросы «Он» спокойно смотрел на юношу. Поза «Его» была исполнена святости, в сияющих золотом глазах не читалось ни единой эмоции.
Шэнь Цзюньюнь глубоко вздохнул. Ему казалось, что и ему самому недостаёт тех чувств, что должны быть у человека, и этот недостаток нельзя восполнить никаким обучением. Его с новой силой охватило чувство глубокой потерянности.
С губ его сорвался едва слышный, похожий на вздох, шёпот.
Словно неоперившийся птенец, оставшийся без гнезда и вынужденный выживать в суровом мире, он рос, не зная руководства старших, и теперь, сомневаясь в себе, метался в поисках ответа.
И птенцу пришлось обратиться за помощью к тому, кого он всё это время остерегался.
【То, что ты видишь своими глазами, — и есть реальность】— был «Его» ответ.
«Он» был чуть выше ростом. Склонив голову, «Он» походил на божественного отпрыска, наставляющего заблудшего путника.
В этом безупречно прекрасном лице, способном вскружить голову кому угодно, вдруг проступило нечто жутковатое.
В «Его» взгляде читалось что-то похожее на сострадание и одновременно искушение. Тихий голос, звучащий у самого уха, был тем самым орудием, которым искушают человека:
【Когда-нибудь ты сам всё поймёшь】
«Его» длинные, струящиеся волосы, словно прочная клетка, касались тела Шэнь Цзюньюня.
【А теперь тебе пора «проснуться»】