Стратосфера. Билет в один конец
Полночь на этой широте наступала по критическому накоплению тишины — когда последний звук с нижних этажей реальности тонул в вакууме между датами. Надя стояла на краю платформы Стратосфера и смотрела, как внизу, под плотным слоем кучевых облаков, мир дожигает последние секунды старого года. Там, на дне атмосферы, люди чокались бокалами, кричали и запускали фейерверки. Сюда долетали лишь слабые отсветы, похожие на грозовые разряды.
Здесь было тихо. Надя слышала, как кровь шумит в ушах и повторяет ритм далёких поездов. В правой руке сжимала ручку чемодана. Тяжёлый, угловатый, он оттягивал плечо, словно был наполнен ртутью. Внутри хранился её личный, спрессованный под давлением обстоятельств год.
Надя знала содержимое наизусть, хотя ни разу не открывала крышку с момента прибытия. В левом углу, завёрнутая в тряпку, лежала свинцовая коробочка. Сверхплотная. В ней хранилось невысказанное «нет», которое застряло в горле в марте и теперь фонило тяжёлой обидой. Рядом громоздился моток колючей сизой проволоки — каркас разрушенных планов. А на дне, под ворохом смятых чеков, покоился стеклянный шар. Внутри него бушевала метель того самого дня, когда она решила, что больше ничего не чувствует.
Чемодан был частью её тела. Пророс в ладонь мицелием привычки, стал продолжением нервной системы.
Рельсы перед ней вдруг завибрировали. Это был тонкий, высокий звук, от которого ныли зубы. Воздух сгустился, стал вязким и приобрёл оттенок синего, что бывает только в глухой час между датами, когда время зависает на распутье. Станция Стратосфера ожила, табличка на столбе мигнула, и название сменилось на короткое: «Сброс».
Поезд возник сразу, целиком, как воспоминание, которое внезапно появляется на внутреннем экране. Это была длинная полоса стерильного света без окон и колёс. Двери бесшумно разъехались. Внутри не было ни купе, ни полок. Только белая, выжигающая глаза пустота, от которой веяло абсолютным нулём и тишиной после удаления файла.
На пороге вагона возникла фигура Контролёра. Силуэт, сотканный из помех и телевизионного шума. Он протянул руку-тень к чемодану.
Надя сделала шаг вперёд. Это же так легко. Отдать груз. Шагнуть в вагон. Поезд тронется, и через секунду она выйдет на станции Экзосфера — чистая, лёгкая, пустая. Свинцовая коробочка исчезнет. Колючая проволока растворится. Она забудет боль и страх.
При этом исчезнет и каркас личности. Если отдать свинцовое «нет», она так и не научится отказывать. Если стереть память о разрушенных планах, снова начнёт строить воздушные замки, не вникая в сопромат реальности. Поезд Амнезии не лечит, лишь форматирует диск.
Контролёр ждал. Синий свет заливал перрон и превращал лицо Нади в ледяную маску. Она посмотрела на зонт в своей руке — полупрозрачный купол, под которым она, как под колпаком, хранила последние градусы собственного тепла.
— Я не поеду, — сказала она. Голос прозвучал глухо, как хлопок в вату.
Тень дёрнулась, указывая на дверь с надписью «Режим ожидания». Мол, тогда уходи. Тащи свой груз обратно вниз, в слякоть и шум.
Она развернулась спиной к сияющему провалу двери и подошла к ряду разноцветных пластиковых сидений. Жёлтое, синее, зелёное. Выбрала крайнее. Цвет — выцветший жёлтый, цвет старого солнечного зайчика, который забыли забрать с собой. Поставила чемодан на колени.
Металлические защёлки щёлкнули громко, как выстрелы. Крышка подалась вверх. Надя глубоко вздохнула, набирая в лёгкие разреженный воздух, и с этим глотком решимости, опустила руки внутрь.
Первым делом она достала свинцовую коробочку. Тяжёлая, холодная, ядовитая. Надя повертела её в руках. Если этот свинец переплавить, из него выйдет отличный отвес, чтобы проверять ровность стен в новых проектах. Колючую проволоку можно распрямить и пустить на арматуру для фундамента. А метель в стеклянном шаре… Метель пусть остаётся. Будет напоминать, что любая буря рано или поздно заканчивается.
За спиной раздался шипящий звук. Поезд, не получив топлива, начал распадаться на пиксели. Сначала исчез Контролёр, потом погас свет, и, наконец, состав растворился в звёздном небе, оставив после себя лишь запах озона.
Надя осталась на платформе одна. Впереди была целая ночь, чтобы разобрать этот год по винтикам, почистить, смазать и понять, как работает механизм. Чтобы собрать из старого хлама крылья или, на худой конец, тормозной парашют.