«Стигмата». Манхва. 59 - 62 главы

𝕊𝚞𝚗𝚜𝚎𝚝

Уважаемые читатели!
Перевод выполнен для ознакомления, убедительная просьба не распространять его на сторонних ресурсах, чтобы не расстраивать автора.
Для вас старался канал 𝕊𝚞𝚗𝚜𝚎𝚝 ♡

𝕊𝚞𝚗𝚜𝚎𝚝 ♡

— Ваше Святейшество, первосвященник Парвеллоне просит аудиенции.
— Просит аудиенции? Интересно, с чем он пришел на этот раз. Пусть войдет.
(Про себя): О чем это он себе воображает… Аж самому неловко стало…
*Вспыхнул~*
— Ваше Святейшество!

— Ваше Святейшество, почему у вас так покраснело лицо?
— …это из-за горячего чая.
— А ты почему в таком виде, будто мышь под дождем?
— Я только что из купальни.
— Попробовал масло из региона Терабет, у него приятный аромат. Хотите понюхать?
— Тонкий запах оливок.
Запах оливковой тени, который я так любил, когда был «Сионом»… (напоминаю, что Сион любил сидеть в тени Оливкового дерева во внутреннем дворе при храме)
— Я - я… пожалуй, я откланяюсь!

— Кажется, возникло странное недопонимание.
— Ха-ха. Разве это не была забота с его стороны?
— Забота?
— Вы весь день были занимались делами, вот он и намекнул, чтобы вы расслабились и насладились отдыхом.
— Нас… насладился?..

Чувства «Сиона» к тебе всё еще живы. Сейчас я уже слишком многое пережил, чтобы проявлять такую же чистую - нет, глупую и слепую преданность, как тогда… жаль, что я не могу рассказать тебе всё.

— Ваше Святейшество,
— Прошу прощения, но Тициана вернулась.
— Тициана? Она вернулась целой и невредимой!

Мы так давно не общались с Тицианой по душам. Она единственная, кто знает, что я был «Сионом»…
— Живо веди её в приемную. Павел, ты можешь идти…
|Что?|
— Тогда я откланяюсь.

Впервые вижу его с таким лицом. Каждый раз, когда я открываю в Павле новые, незнакомые черты, я осознаю, как мало его знаю. Даже те чувства, что он питает ко мне…

— Тициана, извини. Уже глубокая ночь, но я позвал тебя, потому что очень хотел встретиться. Прошу, пойми меня.
— Ваше Святейшество…
— Я сожалею о твоём от-.
— Мне плевать, жив он или мертв. Тот, кто рожден в семье Майе, может погибнуть когда угодно и как угодно.

— Что ж, меня ведь тоже отравили.
— По пути сюда я слышал один слух. Слух о первосвященнике Парвеллоне и о Вашем Святейшестве.
— Ты… даже не спросишь о моем здоровье?
— Вы выглядите вполне здоровым. Настолько, что способны заниматься этим с Парвеллоне!… ты что, тоже очарован его смазливым личиком?
— Когда я был Сионом - был. Но не сейчас. Не знаю по какой причине, но в этой жизни Павел даже принял за меня яд.
— Согласен с тем, что тот, кто раньше и в грош не ставил Сиенна, внезапно изменился. Ха.
— Если чувства Павла хоть на малую долю искренни… не смогу ли я, используя «это», склонить его на свою сторону, а затем использовать в своих интересах?

— Вы хотите делить ложе с тем, кого тайно любили 5 лет, и при этом использовать его? Вы серьезно?
*Хаа... мне нечем оправдаться…*
— Ты права. Раньше я 5 лет любил его безответно, но был предан. Очнувшись в этом теле, я был настороже, но вскоре увидел возможность.

— Если есть будущее, в котором Павел меня не предаст… я хочу пойти этим путем. К тому же, я прекрасно осознаю, что ему нравлюсь не «я», а эта оболочка, в которой я нахожусь.
— Ваше Святейшество, первосвященник Парвеллоне изначально не любил Сиенна. И если его сердце изменилось, то это…
— Ха-ха, ну что ты. Тебе не стоит такого говорить. Разве ты не должна мне поддакивать? Я был рядом с ним 5 лет в облике Сиона. Внутри я всё тот же, но посмотри, как изменились наши отношения - разве этого не достаточно, чтобы всё понять?
— Ха… именно поэтому я ему и не верю.
— Не скажу, что я совсем не беспокоюсь… но я верю вам, Ваше Святейшество.

— Как же мне повезло, что ты у меня есть.
*… наивный.*
— Позволишь налить тебе еще чаю?
— Ах, кстати, о священнике Лангстере. Он в добром здравии.
— … какое облегчение.

— Верховный священник Горгиус сделал что? Я ведь ясно дал понять, что не желаю канонизации.
— Он настаивает, что чудо, явленное Вашим Святейшеством, должно быть прославлено повсюду…
Почему он так упорно продвигает эту канонизацию? Ведь для проверки обязательно потребуются доказательства наличия святых стигмат и святой силы… не в этом ли его истинная цель?

Да, я ожидал, что возникнут подозрения, ведь став Святым Королем, я веду себя совсем иначе, чем прежний владелец тела. Я мог бы доказать свои права с помощью «Стигмат Святого Чеона», но! Я не хочу раскрывать свой последний козырь ради такого пустого дела.
К тому же, я всё еще не умею пользоваться святой силой…
— Так что мне передать?
— Разве я уже не выразил свою волю?
— Прошу прощения?
— Твоя работа - действовать в соответствии с моим решением. Или ты не желаешь повиноваться моей воле?

— Н-нет, что вы, Ваше Святейшество. Я предельно ясно передам вашу волю Веровному священнику Горгиусу.
Герцог Майе, род Равино Палле, а теперь еще и Горгиус… опасных факторов становится всё больше.
Чтобы победить, я должен филигранно использовать всё: свои воспоминания до возвращения, Тициану, Парвеллоне и даже святые стигматы.

Это будет долгая битва.

— Священник Тициана! Вы благополучно вернулись.
— Первосвященник Парвеллоне.

— Что вы вообще задумали?
— Вам так трудно поверить, что я искренне влюблен в Его Святейшество?
— Не смеши меня, Парвеллоне. Ты? Из всех людей - именно ты? И я должна в это поверить?
— Тициана… мне, в общем-то, всё равно, веришь ты мне или нет. Но ты нужна Его Святейшеству.

— Ведь ты единственная, кто знает «его» настоящего, верно?
— ?...

— Мы должны предотвратить повторение той же трагедии.

Ангел правосудия!!..
— Парвеллоне, ты!...
— Я не хочу, чтобы Сион… совершил ту же ошибку.

— Поспешите к себе, священник Тициана.
Придет время, и ты всё поймешь, Тициана. Поймешь, что ты должна делать с этим вторым шансом, дарованным Богом. Всё изменится. Этот мир - это…

…моя шахматная доска, на которой я раз за разом просчитывал каждый ход.

Где я? Что случилось?...

— А, а-а! Нет. Зачем, зачем тебе это было делать?!
— Молодой господин!!
— Я не должен был выжить! Почему, ну почему?!!
— Молодой господин…

— Почему… почему я?..

Всё всегда начиналось именно с того момента. В тот день моего детства, когда я очнулся посреди ослепительно белой заснеженной равнины. Вся жизнь до этого мгновения не имела никакой ценности.

Ноябрь 1297 года по Святому календарю (до возвращения)

— Герцог Парвеллоне Декан Киримов-Ассар, прислал вам подарок, Ваше Святейшество.
— Подарок? И это только сейчас? Ха
К тому времени большинство высших сановников Святого Престола уже давно были заменены ставленниками герцога Майе.

После того как Парвеллоне вернулся в поместье семьи Киримов-Ассар из-за гибели своего младшего брата Лионелло в огне, он сложил с себя духовный сан.
Именно тогда герцог Майе начал активно прибирать Святое Королевство к рукам. Пользуясь покровительством Святого Короля, он расширял свои территории. Большинство аристократических семей, хоть и были возмущены, однако, им пришлось затаили дыхание из страха стать следующей мишенью.
В этой ситуации единственным, кто открыто выступил с критикой злодеяний герцога Майе и коррупции в Церкви, был Парвеллоне, герцог Киримов-Ассар.

Разгневанный Святой Король одолжил армию у герцога Майе и сформировал войска Святого Престола, после чего последовала череда войн.

Тем временем Парвеллоне, чтобы противостоять союзным силам Церкви, вступил в сговор со своим близким другом Ферхи, наследником северного королевства Беддингтон.
И теперь, когда Ферхи взошел на престол Беддингтона, война грозила перерасти из междоусобицы* в полномасштабный конфликт между двумя государствами.
И в такой обстановке Парвеллоне внезапно прислал этот «дар».
— Он передал, что более не может игнорировать жертвы среди невинного народа и молит о прекращении войны этим подношением Святому Королю.

*междоусобицы - внутренний конфликт/война между какими-нибудь общественными группами/лицами в государстве или стране, преимущественно в феодальных.
Также так называют давний спор/борьбу, в т.ч вооружённую, между социальными группами людей, особенно семьями или родами.
В нашем случае речь идёт о внутреннем конфликте внутри Святого Королевства между теми, кто поддерживает престол (род Майе и их соратники) и теми, кто выступает против (род Киримов-Ассар и его союзники в виде отстранённых священнослужителей, чьё место заняли приближенные Майя).
Я бы сюда ещё внесла молчаливую аппозицию в виде семей, которые из страха боятся выступать против Святого Престола и тех, кто сидит на двух стульях.

— Ха, и что же это за великий дар такой? Лорд-камергер, открывай.
— Что? Что там такое, почему ты замер?
— … это левая рука герцога Киримова-Ассара.
Это левая рука. «Стигматы исчезли сразу после того, как рука была отсечена. Этим жестом герцог Киримов-Ассар отказывается от всех притязаний на Святой Престол и вновь клянется в верности Вашему Святейшеству».
О том, что у Павеля были «Стигматы Святого Чеона», знали почти все.

Однако в тронном зале, где фиксируется каждое слово, открытое признание этого факта меняло всё. Ведь считалось, что даже нищий может стать Святым Королем, если у него есть стигматы Святого Чеона.
— Этот мерзавец Павел всё-таки решил поиздеваться надо мной.
Да, отрицай это! Пожалуйста, отрицай, что у Павла вообще были стигматы!
— Он думает остановить войну этой дешевкой?! Кто говорил, что мне нужны его стигматы? Передайте ему: если хочет спасти людей на своих землях, пусть явится ко мне лично!
— Теперь в хрониках Павел останется тем, кто обладал стигматами Святого Чеона.
— Хаа. В то время как наш Святой Король - всего лишь «пустышка».

— В таком случае, я передам волю Вашего Святейшества.

— Ферхи, это...

— Господи, к этому трудно привыкнуть.
— Тьфу, жалкое зрелище. «Святой Король», тоже мне. Говорят, этот идиот прокукарекал ровно то, что ты и предсказывал. Ну и каково это - видеть, как день твоей смерти неумолимо приближается?
— Раз уж занял престол, может, пора сменить тон?
|Ферхи Хильдегард Рондо Беддингтон, «Красный Лев Беддингтона».|

— Ты теперь не в том положении, чтобы распивать вино с солдатами.
— Это стиль Беддингтона, умник. Мы не чета этим лицемерным аристократам из Святого Королевства, которые ведут себя так, будто живут в небесном граде.
— Как по варварски.
— Похоже, ты хочешь лишиться языка?
— Прошу прощения… Ваше Величество, мой язык мне еще пригодится.
— Ну и? Ты правда собираешься идти туда?
— Если я не пойду туда, после всего, что я сделал, ситуация станет еще нелепее, разве нет?
— Неужели не было другого способа?
— Кто знает. Может, и был. Но сейчас остался только этот.

— Лучше брось свои земли и беги в Беддингтон. Или инсценируй двойное самоубийство с Сионом и сбеги под покровом ночи. Думаешь, я не смогу спрятать вас двоих?
— Ха-ха-ха!
Сбежать?
Если я сбегу и буду жить в тени, забудется ли всё это со временем?
Но скольких ошибок я уже наделал из-за таких малодушных мыслей. То, что я считал идеальным ходом, часто оборачивалось еще большей трагедией.

Сначала я винил во всём свою неопытность. Но в какой-то момент осознал… это и есть «Божье проклятие».

Даровать стигматы бастарду, который посмел родиться, обманув взор Господа - это значило лишь одно: я должен беспрекословно исполнять Его волю, пока не умру.
С того момента, как я увидел на своей руке стигматы «Ангела Правосудия», я жил лишь в ожидании дня своей смерти. Даже когда я привел Сиона и готовил его к роли Святого Короля, обучая всему необходимому… я планировал, что, когда придет время, то убью всех прихвостней семьи Майе в столице и покончу с собой.

Тогда стигмата Сиона естественным образом пробудилась бы, и люди возвели б на престол законного Святого Короля. Что было бы потом - неважно. В этом заключалась моя роль. Но… с каких же пор я начал задумываться о том, что будет с Сионом после?

С каких же пор это началось?
Когда я начал думать о Сионе, который останется один после моей смерти?
Сион был смышленым, но не суровым. Он был умен, но не умел плести интриги. Сион был благословлен Богом, но не получил благословения от людей... во всех смыслах он был человеком, совершенно не подходившим для столицы Святого Престола.
— «Ваше Высокопреосвященство, можно мне просто вернуться? Мне так тяжело. Мне нравится быть рядом с вами, но здесь я каждый день задыхаюсь, будто умираю».

Я не мог его обнять.
Ведь именно я был тем, кто затащил Сиона в этот земной Ад. Но и оттолкнуть его я тоже не мог.

Богу не следовало посылать меня к Сиону.
С момента нашей встречи я не мог думать ни о чем другом, кроме него.
Чему я должен его научить? Что сделать, чтобы он смог полюбить эту столицу? Что показать ему, чтобы он взглянул в лицо реальности этого места?Почему он всегда оглядывается по сторонам таким тревожным взглядом? Почему Сион не выглядит счастливым?

Тогда что же Сион любит? Чего он желает? Почему он улыбается, слыша такие слова? Почему плачет из-за таких вещей? Любит ли он сладкое?..
Сион меня...

В тот момент, когда на мне проявились стигматы, я был переставлен с шахматной доски моей матери на Божью.
Я был рад. Я жил с клятвой умереть самым достойным образом ради божественной миссии.

Обрадуешься ли ты, если я тебя обниму?

Нет.

Сион слишком привязчив.

Если мы станем слишком близки, это станет проблемой.

Ему будет невыносимо больно после моей смерти.

Но я тоже лишь глупый и слабый человек. Я - существо, которому легче поддаться очарованию зримого объекта веры, чем бесплотной религии.
Поэтому я по собственной воле сошел с шахматной доски, на которой стоял изначально. Я больше не хотел жить как орудие Бога. Я хотел стать орудием Сиона и умереть ради него.

Но Бог более не был милосерден к тому, кто предал Его волю.
Бог оставил не только ставшего бесполезным Парвеллоне, но и самого Сиона.
Пока у Сиона есть стигматы, чернокнижники семьи Майе будут преследовать его, и ему придется вечно бежать. Сион этого не выдержит.
Если это кара за мой грех, то, возможно, я смогу вернуть всё на свои места, умерев.
Если моя смерть будет выглядеть как «гибель от рук Сиеннаса», и после этого Ферхи заявит права на мои земли… Герцог Майе, метивший в северные земли, вмешается, и всё Святое Королевство окажется в пучине войны.
Это государство, 1300 лет служившее Богу, ослабнет, направив мечи друг на друга, и в итоге будет растоптано копытами неверных.

— Ферхи, если всё пойдет удачно, через 10 лет ты сможешь стать властителем этого континента.
— Значит, решил использовать меня до самого конца. Чертов ублюдок.
— Тебе ведь от этого не убудет? Взамен я прошу тебя позаботиться о Сионе после моей смерти.
Если Ферхи продержится хотя бы полгода, всё будет в порядке.
— Ах да, Сиону…

— Передай ему, что я устал от долгой войны и решил сдаться Сиеннасу. И скажи, что та сторона не пожелала видеть Сиона, поэтому я решил его бросить.
— Ты правда думаешь, что Сион сможет жить долго и счастливо после твоей смерти?
— Разве у каждого не свой путь к счастью? Сион любит меня, но… если этой любви не суждено существовать, он не станет из-за этого несчастным. Сион не такой человек, как я. Кстати… в Беддингтоне земли паршивые, но ведь есть районы, где хорошо растут оливковые деревья? Я бы хотел, чтобы Сион жил там, где есть оливы и виноград… пусть домик будет маленьким. Если будет огород и куры…
— Ох, меня уже тошнит от твоих речей…
— Хм, а у меня почему-то хорошее настроение.
— В этой жизни мне нечасто доводилось поступать так, как я сам того хотел.

— В тех краях ведь нет слонов?
— Что за чушь ты несешь?

— Сион, слон! Не хочешь на него посмотреть?
— Слон? Ну… да… я бы хотел разок взглянуть.
(Вспоминает с тоской…)

— Я когда-то обещал Сиону показать слона.
— Что ж, когда я в будущем разнесу это Святое Королевство в щепки, я поищу одного. Ты уверен, что он хотел их видеть?
— Не знаю, доживут ли слоны до того времени...
— Ой, как же ты надоел! Ты идешь или нет?!

— Корол. Беддингтона убит. Говорят, что король Ферхи был убит младшим братом во время инспекционной поездки. Принц, заявил, что у него не было выбора ради будущего королевства и народа, уставшего от войны… он намерен вновь заключить союз со Святым Престолом и сохранить мир.

Это дело рук герцога Майе…

— И еще… говорят, что в той поездке короля сопровождал ваш слуга Сион. Однако, принц отправил его одного обратно в столицу…
— Лейтенант. Ты помнишь мою «последнюю просьбу»?
— Как вы и просили, я раздобыл яд.
— Забудь об этом, у меня есть другая "последняя просьба".
— Я так и думал.

— Иначе нам пришлось бы делить этот яд на всех.
— Сколько вас?
— Восемь человек, включая меня.
— Достаточно много. Сколько времени прошло с тех пор, как Сион вошел в столицу?
— Идет третий день.
Уже три дня…
— Я бы хотел отплатить вам, но у меня ничего не осталось. Как видишь, я даже левой руки лишился.
— Не беспокойтесь. Мы и так знали, что вы гол как сокол.
— Спасибо вам всем. Я выиграю время, а вы уходите как можно дальше.

— Ваше Высокопреосвященство, но мы!..
— Это моя «последняя просьба», о которой я говорил. Выберитесь из крепости и затаитесь. Если когда-нибудь Святой Король сменится, вернитесь и служите новому королю.
— Новому Святому Королю…

•ОГЛАВЛЕНИЕ•

Читать следующую часть →