«Стигмата». Манхва. 75 - 78 главы

𝕊𝚞𝚗𝚜𝚎𝚝

Уважаемые читатели! Перевод выполнен для ознакомления, убедительная просьба не распространять его на сторонних ресурсах, чтобы не расстраивать автора. Для вас старался канал 𝕊𝚞𝚗𝚜𝚎𝚝 ♡

Нельзя улыбаться слишком широко, будто я вне себя от радости или пытаюсь выслужиться, но и нельзя сохранять настолько каменное лицо, чтобы это казалось грубостью! Соблюдать эту тонкую грань всегда было мучительно! Интересно, какое у меня сейчас выражение лица?

(Хе-хе)

— Это наша первая встреча и вы проделали такой долгий путь, благодарю за труды.—
— Молю, простите мне мою дерзость за просьбу о личной аудиенции, Ваше Святейшество.

Этот чертов Павел...

— Хм, всё в порядке.

Старший сын герцога, граф Кейтан... Судя по тому, что до смерти бывшей главы рода, герцогини Равино, он успешно утвердился в роли преемника, можно предположить следующее: маркиз Пале, унаследовавший титул после её кончины от старости, изначально воспринимал своего сына-карлика как бельмо на глазу.
Вероятно, он надеялся, что Сиенас сам поймет «великий изъян» графа, хотя официально об этом не заявлялось.
К несчастью для герцога, я ничего не знал об этом «изъяне», а Парвеллоне намеренно упустил эту деталь, когда строил догадки о намерениях Равино...

С другой стороны, это поразительно... несмотря на вспыхнувший спор о престолонаследии, никто не говорит, что проблема в росте графа. Должно быть, помимо типичного дворянского лицемерия, которое проявляли к Тициане, роль сыграли и выдающиеся способности, которые Кейтандемонстрировал до сих пор.
— Не думал, что граф лично посетит Святую Столицу.
— Я не мог не приехать, раз получил личное приглашение от первосвященника Парвеллоне.
— Ах, вот как? От первосвященника?
— Это неожиданно.
— Что именно?
— Не думал, что Ваше Святейшество настолько контролируете этого наглеца.
— Я согласен с тем, что он нагл, граф, однако...

— Вы еще не получили титул герцога. Не думаю, что ваше положение позволяет столь грубо высказываться в адрес первосвященника.
— ... приношу извинения за грубость.
— Что ж, раз вы просили о аудиенции, значит, хотите что-то сказать. Говорите.
— Я не желаю враждовать с Актеоном.
— В таком случае, Ваше Святейшество, всё просто. Если граф уступит место преемника молодому господину Актеону, разве все проблемы не решатся мигом?
— Ах!! Наследник дома Равино-Пале – я! И занимаю это место по праву, до сих пор не проявив ни единого изъяна как преемник.
— А разве грубость, которую вы только что проявили, не является изъяном?
— Молю, простите мне то, что я выказал непочтительность в присутствии Вашего Святейшества. Но...

— Сначала позвольте сказать мне, граф Кейтан. Я призвал молодого господина Актеона в Столицу по просьбе герцога, чтобы защитить его от вас. Если вы поклянетесь, что не причините ему вреда, я могу принять это во внимание.
— Вы хотите сказать, что если я поклянусь не трогать Актеона, Ваше Святейшество гарантируете сохранность моего титула?
— Можно сказать и так.
— Ваше Святейшество...
— У меня есть дочь, доставшаяся мне с большим трудом.
— Моя мать, покойная герцогиня Равино, приложила неимоверные усилия, чтобы найти мне пару. Дворяне жаждали моего положения, но не желали отдавать своих драгоценных дочерей за меня. И тут семья Спика первой предложила брак. При первой же встрече я без памяти влюбился в дочь графа.

Увидев, в каком жалком положении я нахожусь, она, движимая состраданием, призналась... что на самом деле лишь служанка в графском доме. Граф Спик хотел породниться с домом Равино-Пале, но не желал губить жизнь собственной дочери, поэтому удочерил её – подругу своих детей по играм – и выдал за меня. Открыв эту тайну, она рисковала жизнью, и всё же сделала это. Потому что была добрым человеком.

Будь я прежним, то отверг бы это предложение и обрушился с критикой на графа Спика, но я не смог. Я хотел быть с ней, даже если ради этого пришлось бы терпеть унижение.

— Бог благословил нас, и спустя долгое время у нас родилась дочь. Но здоровье моей супруги сильно подорвалось, и мы больше не планируем иметь детей. Поэтому дочь останется моим единственным ребенком. Однако несколько месяцев назад погиб слуга, пробовавший еду моей дочери.
— Убийцу поймали?
— Есть только подозрения.
— Вы думаете, это дело рук Актеона?
— Конечно, я могу ошибаться. Я тоже не хочу противостоять Актеону, но если он первым попытается навредить мне и моей семье, я не стану сидеть сложа руки.

Я тоже не хочу противостоять Актеону, но если он первым попытается навредить мне и моей семье, я не стану сидеть сложа руки...

— Печальная история. Однако она расходится с тем, что слышал я.

По словам Парвеллоне, граф овдовел несколько лет назад и взял новую жену, из-за чего между ребенком от первой жены и ребенком от новой возник конфликт...
Погодите-ка.

— Странно. Неужели первосвященник Парвеллоне ничего не доложил вам? Ха-а. Похоже, я совершил ошибку. Я был уверен, что Ваше Святейшество и первосвященник уже в курсе.

Понятно. Значит, «покойная жена» и «новая жена» – это один и тот же человек. Ха... Опять этот человек за своё...

Говорят, после свадьбы граф Спик, чтобы выплатить свои игорные долги, втайне от графа шантажировал его жену и вымогал деньги. Супруга, в ужасе от того, что граф всё раскроет, отчаянно пыталась найти деньги. Из-за постоянного давления у неё случились преждевременные роды, и она окончательно ослабла. Она до последнего пыталась скрыть правду, но не выдержала, видя, как принц винит себя в преждевременных родах дочери, считая это следствием своего недуга. Она во всем призналась. Когда графа прижали к стенке, он сознался, что это герцог Равино-Пале подговорил его в обмен на списание процентов по долгам.

— Значит, ребенок, которого якобы привела новая жена – это ваша общая дочь.
— Я не думал, что это маленькое... хрупкое создание сможет долго прожить.
— Но она выжила.
— Это была милость Господня.

— И последнее. Почему вы рассказали всё это мне?
— Как я же сказал, мне нужен кто-то, кто спасет мою семью, если со мной что-то случится. Я пришел, чтобы вымолить у Вашего Святейшества сострадание.
— Вы хотите, чтобы в случае беды я взял вашу жену и дочь под защиту, пока они не вернутся в безопасные владения?
— Этого будет достаточно... я думал, Ваше Святейшество уже знаете всю правду.
— И сколько людей знают её?
— Предположу, что покойный Святой Король Исколот, герцог Майе и граф Асар.
— Как думаете, «кто-то», присутствующий в этой комнате, тоже в курсе?
— Было бы странно, если б он не знал, ведь я лично ловил шпионов этого «кого-то».

(Примечание: См. 65 главу – граф Пале подослал шпиона)

— Есть ли у вашей дочери крестный отец?
— Насколько мне известно, он уже скончался.
— В таком случае, когда потеплеет и она будет в подходящем для путешествия возрасте, привозите её в Святую Столицу. Я стану её крестным. Но! Взамен вы не должны причинять вред молодому господину Актеону.
— Если вы гарантируете безопасность моей семьи, у меня нет причин вредить Актеону.

(Та-да-м!)

— Тогда давайте составим и обменяемся упрощенными формами клятвы крестничества и договора о покровительстве.

— Могу я спросить, почему Ваше Святейшество призвали Актеона в Столицу?
— Я желаю, чтобы титул герцога Равино-Пале унаследовали именно вы, граф Кейтан. Я считаю, что так стабильность сохранится лучше всего. Однако нынешний герцог утверждает, что после наследования вы можете убить Актеона, поэтому я хочу защитить его здесь, в Столице.
— Герцогу это явно не понравится.
— Именно поэтому – чтобы молодой господин Актеон оставил мысли о титуле, вы должны крепко взять под контроль герцогство, граф. Когда Актеон наконец осознает положение дел, я планирую привлечь его к служению церкви. Не пора ли и в герцогстве Равино-Пале появиться своему верховному священнику?

— Одно время мне казалось, что Актеон и Ваше Святейшество очень похожи.
— Молодой господин Актеон и я?
— Похоже, Ваше Святейшество совсем не помните, но я встречался с вами, когда вы были еще совсем ребенком.
— Вы назвали меня монстром и сказали, что не примете мой подарок, так как на нем наверняка «заразная болезнь».
— В то время...
— Я понимаю. Детские обиды быстро забываются. Особенно те постыдные воспоминания, которые хочется стереть из памяти.

«Легко забывать воспоминания, которые хочется стереть»...

— Я слышал слухи о том, что Ваше Святейшество изменился после получения божьего благословения, но... не знаю. Не уверен, действительно ли вы стали другим, или просто очень стараетесь играть роль.

— И все же, я поверю в изменившуюся Вас.

Может, извиниться? Хоть это и сделал прежний владелиц тела... но на мне лежит вина за использование его оболочки!
Нет, я уже четко обозначила свое превосходство, нет нужды проявлять слабость сейчас. Достаточно будет просто относиться к нему дружелюбно в будущем, чтобы загладить этот моральный долг.
Нельзя извиняться... сейчас не время.

— Граф Кейтан.
— Да?

Какой же я идиот!

— Я хочу извиниться за ту грубость, которую проявил к вам в детстве.

(Ха...)

— Теперь вас двое.
— А?
— До этого момента единственными людьми, кто извинялся передо мной бескорыстно, не преследуя выгоды, были моя жена... и Вы, Ваше Святейшество.

— Останетесь на празднование Нового года?
— Было бы странно уехать, проделав такой путь.
— Тогда наслаждайтесь праздником в Столице. Вам нужно оставить о ней приятные воспоминания, чтобы в следующий раз вам захотелось привезти сюда дочь.
— Я постараюсь.

— Сколько это стоит?

Наверное, около 50 пета, но...

— Должно быть, 80 пета, Ваше Святейшество.
— Что ты вообще делаешь в качестве «Меча Святого Короля»?
— Ничего еще не решено!
— Графу тоже было бы трудно принять решение прямо здесь и сейчас.
— Разве не в твои обязанности входит решение таких вопросов?
— Время еще есть, так что, прошу, усмирите свой гнев, Ваше Святейшество.

Его намерения ясны. Чтобы в будущем оказать психологическое давление на молодого господина Актеона, нужно создать видимость того, что с графом не удалось достичь гладкого соглашения.
Лишние глаза и уши снаружи истолкуют эту ситуацию так, как им будет удобно.

— Кто позволил тебе войти?!
— Прошу прощения, Ваше Святейшество. Осколки выглядят опасно...
— Неважно, просто закрой дверь и выйди! И вели тем, кто снаружи, отойти от дверей приемной на десять шагов!

Ох, похоже, этот гнев был не только «на показ».

— Павел.
— Да, Ваше Святейшество.
— Отвечай честно. Ты ведь всё знал о графе?
— Да.
— Ты лгал мне?
— Я лишь изложил факты, которые лежали на поверхности.
— Я же!..

— Разве я... не ясно выразился? Больше не лги мне.
— Я лишь избирательно подавал вам информацию. Это отличается от лжи.
— И ты считаешь, что скрывать истину было правильным поступком?

— Павел, как я могу доверять тебе, когда ты вот так насмехаешься надо мной?
— Ради Вашего Святейшества... Я сделал это ради вас. И если желаете, вы можете ударить меня, всё в поряд...

Я ожидал, что он разозлится. В последнее время мы стали слишком близки, так что было необходимо дистанцироваться. Но... я не хочу, чтобы он меня ненавидел.

Не хочу быть ненавидимым...

— Раз уж я дал шанс графу, то дам и тебе возможность объясниться. Назови вескую причину, почему ты обманул меня.
— Чтобы заставить графа прийти лично, Вашему Святейшеству было необходимо действовать жестко.

Если бы вы знали об обстоятельствах графа заранее, смогли бы вы хладнокровно отвергнуть его просьбу?

— Ты держишь меня за жалкого идиота. Я мог бы почувствовать сострадание. Но ты ведь лучше всех знаешь, что ситуация не позволяла мне испортить дело из-за мимолетных эмоций?
— Разумеется, причина была не только в этом. Зная о том, в какой среде рос граф... я верил, что при вашем характере – даровать неизменную милость даже нижайшим – простого разговора с глазу на глаз будет достаточно, чтобы убедить его. Я счел, что будет лучше, если вы искренне примете историю графа, вместо того чтобы, зная подноготную, строить планы и пытаться обмануть его...
— И почему это решение принимаешь ты?

— Потому что я считал, что как «Меч Святого Короля», я должен поступить именно так.
— Вот как? И ты решил, что это стоит того, чтобы втоптать моё доверие к тебе в грязь?
— ... Ваше...
— ... убирайся.

— Кажется, Его Святейшеству нужно время, чтобы успокоиться... досчитайте до ста и входите.
— ... или же ты мог бы позаботиться о нем прямо сейчас.

Боже, не введи меня в искушение.

— Ваше Святейшество.
— А, да?
— Священник Лангстер прибыл в Святую Столицу.
— Правда?! И где он сейчас?
— Должно быть, осматривает город. Будет выглядеть странно, если вы дадите ему аудиенцию прямо сейчас, так что подождите еще пару дней.
— Ты права. Спасибо, что позаботилась об этом.

— Как думаешь, стоит сделать ему подарок? Другие не сочтут это странным – дарить что-то священнику, которого я вижу впервые?
— Если подарок не будет чрезмерно дорогим, это сочтут за простое проявление уважения.
— Лангстер всегда очень мерз... я бы хотел подарить ему комплект теплой одежды.

Подарок одежды от Святого Короля фактически означает присвоение высокого чина... не знаю, понимает ли он это...
Но раз Сиен так радуется...

— Однако...
— М?
— ... я подумала, что было бы неплохо, если бы вы пообедали вместе с священником Лангстером.
— А так можно?
— И еще... те щенки. Кажется, они весь день только и делают, что ждут вашего прихода.
— Э-э...

— Ваше Святейшество, прибыла верховный священник Тициана...
30 минут назад

— Даже при том, что за ними присматривают псари и слуги, они все равно ведут себя так. Учитывая, что я не так часто их навещаю.

— Слышала, что собаки – это звери, которые слепо следуют за тем, кого однажды признали хозяином. С этой точки зрения, начинаешь думать, что для собаки её хозяин – это своего рода маленькое божество. Поэтому «его» притворная грусть, когда вы уходили, не показалась мне такой уж неприятной. Какой бы проступок ни совершил этот «щенок», кажется, его намерения всегда были продиктованы заботой о хозяине.
— Удивительно. Не знал, что ты так любишь собак, Тициана.
— Не то чтобы они мне полюбились. Просто это мысли, которые возникли у меня, когда я наблюдала за «его» поведением по отношению к вам в последнее время. Я действительно изо всех сил стараюсь доверять Павлу.

— Парвеллоне тоже это знает. Должно быть, поэтому он так предан вам сейчас. Я никогда не видела, чтобы этот человек вкладывал всю душу в служение кому-то.
— Тебе тоже так кажется?
— Да.
— Думаешь, я веду себя слишком... чувствительно?
— Нет. Сомнения – это полезная привычка. Особенно здесь, в Великом Соборе. Не доверяйте ему слишком сильно. Но и не прогоняйте его. Как бы мне ни не хотелось этого признавать, в данный момент самое мощное оружие Вашего Святейшества – это «Меч Святого Короля».

— Спасибо за совет, верховный священник Тициана.
— Ваше Высокопреосвященство? Ваше Высокопреосвященство!

— Кажется, он спит. Разбудить его?
— Не стоит.

— Ой!
— Ваше Святейшество?
— Раз проснулся, отпусти меня.
— Что привело вас сюда...
~ Ну и напугал.
— ...
— Я пришел, потому что услышала, будто «Меч Святого Короля» забросил свои дела и нагло дрыхнет! Если я и умру, то должен сделать это в твоей комнате, чтобы моя смерть стала твоей ответственностью.

И почему у меня вечно язык так паршиво работает... (Мгновенное раскаяние)

— О чем бы ни шла речь, я всегда наготове, чтобы немедленно явиться к вам, если возникнет проблема. Так что не беспокойтесь, Ваше Святейшество.
— Я ударил тебя за дело, так что извиняться не собираюсь. Ты и сам прекрасно знаешь, что ты человек, не заслуживающий доверия! И всё же я прилагал усилия, чтобы верить тебе. Знаешь, почему?

— Это...
— Потому что я не хотел тебя терять. Нельзя держать подле себя того, кому не доверяешь. Поэтому я бесконечно повторял себе, что должен верить тебе, и пытался это делать. Но сегодня ты просто взял и выбросил моё доверие на помойку.

— И ты всё еще думаешь, что я смогу снова тебе поверить?

— Я хотел верить.

В этот раз я действительно хотел верить.

— Не думал, что ты так легко меня обманешь.

Парвеллоне снова предал моё доверие.

— Знаешь, что злит меня еще больше? То, что ты так бесстыдно дрых здесь всё это время!

— Это было нелегко, Ваше Святейшество. Я с большим трудом обманывал вас.

Кто в это поверит... разве что дурак какой-нибудь... и этот дурак прямо перед ним.

— Если возникнет такая же ситуация, ты ведь снова меня обманешь?
— Я сделаю это только ради Вашего Святейшества.

— Хорошо. Я прощаю тебя.

Да. Возможно, это потому что у него стигмата Ангела Суда! Вот почему я прощаю! Да, именно поэтому я так легко его прощаю.

— Раз уж я решил простить, то больше не буду попрекать тебя сегодняшним случаем.
— Благодарю, Ваше Святейшество.
— Что ж...

— Могу ли я прийти к вам сегодня вечером?
— ... ты с самого утра клевал носом, как сонная курица, и всё равно хочешь «этого»? Иди сегодня домой пораньше и выспись!
— А разве нельзя просто поспать рядом с вами?
— Нет. Зачем тебе приходить в мою комнату, если ты собираешься только спать?
— Ваше... Ваше Святейшество, неужели вы используете меня только для этих целей...
— Ты сам говорил, чтобы я использовала тебя как инструмент. Не помнишь? Сегодня спи у себя дома. И поскорее спровадь своего брата в отдельный особняк!

— Выходи.
— И много ты видел?
— Ничего не видел. Почему вы притворились спящим?
— Если бы я бодрствовал с зашторенными занавесками, Его Святейшество сразу заподозрил бы что-то неладное и начал бы меня допрашивать. Но если я сплю, он в первую очередь подумает о том, чтобы подшутить надо мной.

— И еще... ему не следует об этом знать.
— Кто изображен на этой камеи?
— Петра дел Майе. Скрытая дочь герцога Майе. Кажется, у неё врожденный недуг, и из-за долгого заточения её тело ослабло и деформировалось. Она уже не молода, так что жить ей осталось недолго.

— Герцог использует эту камею, когда хочет использовать дочь в политических целях. Конечно, то, что я изготовил – лишь копия, но как наживка для глупой рыбы она сойдет. Отправляйся к молодому господину Актеону под видом посланника герцога Майе. Передай ему эту камею и пообещай поддержку в вопросе престолонаследия, если он согласится на брак с Петрой.

Даже великий герцог Майе не мог предположить, что я знаю о существовании «камеи Петры».
Я отчетливо помню ту камею, которую Актеон показывал во время войны Равино-Пале до моего возвращения в прошлое.

В этот раз герцог Майе сделал это предложение Зедгару вместо Актеона, так что я должен всё исправить. Чтобы предложение дошло до нужного человека.

Говорят, в последнее время в Столице слышны лишь песни, прославляющие Святого Короля...
Слышал, он вложил огромные деньги и силы в подготовку к празднику урожая. Удивительно, как ему удалось собрать средства на такое масштабное дело, ведь их отношения с герцогом Майе окончательно испорчены.
Предыдущий король Искалот тоже был уважаемым монархом.
Но никогда прежде хвалебные гимны не звучали так громко.
То ли дело в двух свершившихся чудесах, то ли он просто мастерски управляет людьми... если Святой Король действительно похож на герцога Майе, он, должно быть, страшный человек.

— Й-и-и-ха
— Отец!

Друзья, напоминаю вам о различие титулов, чтобы вы понимали разницу почему пишется Герцог Равино и Граф Равино.

← Читать предыдущую часть

•ОГЛАВЛЕНИЕ•

Читать следующую часть →