aftg!ff: escapism: сладкая ложь |part.6
— Если она ещё раз позвонит, я выкину твой телефон, – в шутливой форме грозным голосом звучит Мэй. Под тиканье духового шкафа и стука венчика о чашку её голос напоминал материнскую угрозу из стиля “вечером гулять не пойдешь”.
Кевин засмеялся и отвечать не стал. Он вновь взглянул на мобильник, который раз тридцатый разрывается мелодией вызова от различных номеров. Не отвечая ни на один, он просто скидывал и блокировал. Кевин потихоньку раздражался от столь настойчивого проявления Теодоры. Насколько он помнил, бывшая никогда не была такой.
Теодора всегда поддерживала властный образ холодной женщины, её просьбы – приказы, без возможности не исполнить. Если случалась какая либо осечка, значит истерики с проклятиями и унижением не избежать. Мулдани быстро взрывалась и имела ярко выраженное нетерпение, когда кто-то перечил ей, это констатировало с её образом. Стоило кому-либо сказать поперёк слова, скандал вспыхнул в эту же секунду. Как быстро девушка вспыхивала, также и затухала, стоило Кевину появится в поле зрения и стать салфеткой для соплей.
Кевин поначалу не замечал колкостей в свой адрес. Мелкие замечания были привычны ему и он старался исправить каждую без возможного повторения, однако Теодора находила к чему придраться. О, это не обходило и тему секса. Она была единственный ведущей и владычицей постели. Дэя всё устраивало, так как он был просто влюблён и за неимением другого опыта в отношениях считал, что происходящее между ними – нормально.
Кевин не обижался, но запоминал, хоть это давало мало проку. Он не имел сил высказаться Теодоре, в силу что она этого делать не позволяла. Разница характеров и умения отстаивать своё мнение, Кевин проигрывал в последнем очень часто. Ему хотелось говорить, он видел проблемы в отношениях, слышал и чувствовал, что много ему уже не нравится, но девушка “топала ножкой и надевала капитанский китель”. Когда Теодора вставала в позу “разговор окончен и плевать, что он даже не начался, только я здесь права”, Кевин становился пустым местом буквально.
Дэй ненавидел в себе эту черту, да, время лечит и он постепенно учится быть полноценной личностью. Да, в его случае это чертовски медленный процесс, но почувствовать прогресс он смог только с Мэй.
— Ты собираешься игрушки вешать? – руки Мэй обвили его шею из-за спины. Комнату вновь наполнил звук входящего вызова. Девушка нахмурилась заглянув в экран. — Заебала.
— Согласен, – Кевин хмыкнул себе под нос, быстро скинул звонок от контакта “Теодора” и заблокировал. — Вспомнила о существовании второго номера, – положив телефон на полочку шкафа, Кевин развернулся в женских руках и обнял в ответ.
Мэй повисла на его плечах, лениво перебирая пальцами короткие волосы на затылке, она смотрела с украдкой, разглядывая профиль Кевина. Голубые глаза впитывали каждый блик на коже, изгиб и движение мышц.
— Во мне что-то изменилось? – осторожно спросил Кевин, ответив на изучающий взгляд поцелуем в висок.
— Ты повзрослел, – рассмеялась Мэй, надеясь, что тот понял намёк.
Кевин нахмурился, явно озадаченный. Тем, как просто он сегодня отклонил попытки Теодоры дозвониться до него, явно являлись хорошим звоночком и крепкой конструкцией в построении личных границ. Благодаря новым, комфортным отношениям, полностью закрыть и отказаться от травмирующего прошлого. Это определенно маленькая победа в становлении Дэя.
— И я благодарен тебе за это, – с мягкой улыбкой ответил Кевин, приблизившись он накрыл её тонкие губы поцелуем, тянущимся в нежном прикосновении.
Раздался звонок в дверь. Оба тут же отпрянули друг от друга переглянувшись. Кевин кивнул, что пойдет открывать дверь, а Мэй тут же смутившись скрылась в кухне. В моменте единения, она забыла о пироге в духовке.
Кевин прошел в коридор квартиры и открыл входную дверь. Сердце упало в пятки, а ладонь крепче сжала металлическую ручку. Дэй смерил незваную гостью безразличным взглядом, внутренне ликуя, как легко ему это далось, намереваясь захлопнуть дверь, но женская рука стальной хваткой вцепилась в металл.
— Кевин, дорогой, мы не закончили, – лукаво тянет Теодора, силой распахивая дверь. Развязная улыбка, шальные глаза, стойкий запах перегара. Мятое короткое платье, шпильки и спутанные кудрявые локоны, Мулдани явно подшофе.
— Я закончил, – голос чуть дрогнул, но Кевин проявил стойкость, перед собой в первую очередь, ему был противен вид бывшей. — Теперь уходи.
Мулдани смотрит на него с секунду непонимающим взглядом широко распахнув свои карие глаза, а после сгибается пополам еле устояв на ногах от заливистого противного смеха.
— Ты, – пауза. — Что несешь? — Теодора смахивает слезинки после смеха выпрямляясь, стоя пошатываясь. — А ну, руки в ноги и за мной, вернул меня домой, – театрально вздохнув и прижав руку к сердцу, она выкидывает очевидную манипуляцию.
— Пошла вон, – холодно произносит Кевин. Его взгляд мрачнеет, каждый последующий шаг девушки он знает наизусть и … Ему абсолютно всё равно, никакой жалости или сожаления, тем более любви.
— Что?! – возмущенно, капризно звучит Теодора, хмыкнув она закрывает лицо руками, смахивает слезы и топает ногой, каблук противно скрипит по бетону.
— Я вызываю полицию, – Кевин демонстративно закрывает перед её носом дверь, запираясь на все замки и тяжело вздыхает.
Ещё несколько минут слышно копошение, стуки в дверь и проклятия. Кевин вслушивался в каждое, с улыбкой мысленно возвращая её с двойным напором. Он сейчас счастлив. Он рад, что смог избавиться полностью от этого гнетущего душу чувства. Больше никакой Теодоры, никогда, ни каких либо токсичных отношений. Теперь Дэй полностью отпустил её. Конечно, он хотел бы дать ей шанс остаться на хорошей ноте, насколько бы позволили обстоятельства, но эта пьяная выходка поставила крест.
Когда наступила тишина, Кевин отступил вглубь квартиры. Войдя на кухню, он опустился на стул. Ощущая легкое головокружение от произошедшего, эмоции вновь наполняли его мозг ворохом нужных и ненужных мыслей. Дэй смотрел сквозь происходящее немного выпав из реальности.
Он не заметил как оказался в руках Мэй, но как только почувствовал её руки на своих плечах, сразу же уткнулся лицом ей в живот. Девушка больше ничего не говорила, продолжая успокаивающе поглаживать по плечам и спине. Для Мэй это ценно, то как спокойно Кевин доверяет себя такого уязвимого. Да, она буквально прятала его в себе и ничуть не стыдилась этого. Возможно, сейчас бы ей хотелось немного большего, но сильные руки Кевина крепко обвились вокруг её талии и прижали крепче, послышался глухой хнык. Мэй мягко опустила ладонь в его волосы, явно не сейчас, не нужно портить момент непрошенными мыслями. Никто так не был близко к Мэй.
Мэй могла сказать, что Кевин первый, кто позволил себе быть рядом не только телом, но и душой. Она часто прокручивала в своей голове воспоминания о ночах проведенных за простыми разговорами от глупостей до личного. Она трепетно хранила в памяти каждое его прикосновение, словно это сокровище не имеющее цену. Мэй хотела бы, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.
— Ты загадал желание? – улыбается Мэй, глядя то на омелу над головой, то на покрасневшее лицо Кевина.
— Ты подловила меня, когда я мог успеть, – сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, но всё же прыснул со смеху в сторону. Кевин подхватил девушку под бедра. — У меня есть только одно желание.
— Гости с минуты на минуту придут! – Мэй упирается ладонями в его плечи обронив заветную веточку.
— Но не извращенец же, успокойся. Один поцелуй. Не нарушай традиции, – Кевин смеется, открыто и мягко, наблюдая как щеки Мэй алеют от каждого его слова.
Мэй фыркает, подхватывая смех и заглушает его поцелуем. Плавно и трепетно сминая его губы своими, она улыбается сквозь поцелуй, позволяя чуть углубить его. Никто не стремился взять инициативу. Единение, поглотившие их двигало в такт нетерпеливому касанию в котором оба одновременно совершали действия. То прильнуть, то сдвинуться, но не размыкая губ, ничего более для них не существовало. Сейчас только они, близко телом и еще ближе – душой, одной на двоих, сердцами бьющимися в унисон. Время словно остановилась или так показалось, но волей случая, не дав развиться большему, прозвучал звонок в дверь.
Оторвавшись с тяжелым дыханием от нехватки воздуха, они оба еще с минуту оставались в притяжении момента, слова не были нужны, чтобы понять насколько взаимны и нужны они друг другу.