
Нил должен был предполагать, что допрос пройдет слишком отвратительно. Внутри горело беспокойство, а вопросы о прошлом только больше ворошили мешки с воспоминаниями, что без этого были довольно дырявыми и отравляли. Джостен потерял суть разговора после пятого вопроса; последующее действие горело красным — «допрос» — сохранять лицо становилось все труднее.

Первый снег в ноябре. Снежинки летели подхваченный легким ветром, от которого розовели щеки и хотелось поскорее выпить горячего шоколада. Кевин и Мэй сидели в кафе, напряженная тишина повисла над ними во время ожидания заказа.

Кевин ещё надолго запомнит этот вечер. Утром следующего дня он завтракал в одиночестве, полностью преданный себе и своим мыслям. Облажался ли он? Явно, нет. Кевин перебирал в голове слова Эндрю, “твоя голова полетит с плеч, если эта девочка заявится к Кейтлин в слезах”. Он явно облажался в желании иметь фиктивные отношения, теперь разорвать их не предстоит возможным в правильном ключе.

Кевин не помнил сколько прошло времени. Он открыл тяжелые веки, обнаружив себя в чужой комнате, с полным отсутствием памяти произошедшего за ночь.