Мусик

Моей маме сегодня исполнилось бы 63. Мусик (так ласково называли мы с ней друг друга) была человеком уникальнейшим.

Чтобы вы лучше могли представить себе ее характер, я покопалась в литературных образах, но нашла только один, наиболее полно соотвествующий мусиковой неповторимости. И это, как ни странно, мужской образ - Сергей Сергеич Паратов из Бесприданницы Островского, которого так талантливо сыграл Никита Михалков.⠀

Характер у Мусика и правда был довольно мускулинным, при всем ее венерианском очаровании. Она непринуждённо веселилась с «цыганами», легко находила общий язык с «матросами», решала вопросы с высокопоставленными чинам мужского пола, но при этом каким-то чудом умудрялась сохранять природную женственность и невероятную чуткость к людям.

А еще Мусик страшно любила театр . Она могла бы быть талантливой актрисой, но стала врачом. Безусловно, нереализованный талант легко находил свое применение в быту, поэтому к лицедейству мы были приучены с детства.⠀

Моя любимая сцена, когда-либо поставленная ею, исполнялась, к сожалению (или к счастью?) не мной, а моим братом. Ему тогда было года два от роду, и он только учился говорить. Ставили они «Звездного мальчика» Оскара Уайльда. На тот момент единственным словом, которым мой брат владел в достаточной степени уверенно, было слово «мама», поэтому вся его роль по сценарию строго ограничивалась только этим словом.⠀

И вот, занавес поднимается, на сцену выходит драма квин Мусик, которая играет отчаявшуюся мать, автора и одновременно с этим режиссирует спектакль.

«Меня уверяли, что мой мальчик умер! А он жив!» - исступленно произносит она. Автор: «Манит ручонками и зовет...» Выход брата, протягивающего ручонки к Мусику: «Мама! Мама!»⠀«Больше жалости в голосе!» - командует недовольный режиссёр. Ребенок в растерянности, не зная, как еще вызвать сочувствие, разражается рыданиями и снова жалобно зовет мать. Совершенно удовлетворённый работой юного актера самопровозглашенный Станиславский одобрительно кивает. «Какое злодейство!» - причитает мать, бросается к сыну, обнимает его. Оба рыдают. Занавес.