Молодые люди легко стареют. Том 3. Глава 12.1.

Ви Мухён открыл глаза в кромешной тьме.
– Мм...
Он почувствовал, как во сне к нему потянулась рука.
Именно он всегда был настолько очарован феромонами Мин Хиына, что вдыхал этот сладкий аромат, как воздух, словно тот был живым. Но в какой-то момент ситуация изменилась.
Нет, на самом деле это было не просто «в какой-то момент». Он точно знал, когда это произошло. Это случилось в момент односторонней метки после инцидента.
Изменилось не только это. Раньше именно Ви Мухён обвивал своего омегу руками и ногами, прижимая его к себе, пока они спали, потому что он был таким милым. Но в какой-то момент это стал делать Мин Хиын, который во сне прижимался к нему еще теснее. Ви Мухёну это нравилось, но в то же время ему было жаль. Казалось, что человек, который изначально не был таким, изменился из-за односторонней метки. Поскольку он в какой-то мере был ответственен за метку, он не мог не испытывать горечи.
Он превратил человека, не страдающего зависимостью, в одержимого.
– Ox...
Из груди Мин Хиына, который лежал с закрытыми глазами, вырвался болезненный стон.
– Что случилось, мой дорогой?
Поскольку ответа не последовало, казалось, что он спит. Или, может быть, ему снился кошмар.
Выпуская успокаивающий феромон, чтобы он мог спать крепче, Ви Мухён ласкал тело Мин Хиына.
«Мой жалкий и прекрасный омега».
Обнаженное плечо, кожа которого была такой белой, что казалась почти прозрачной, виднелось над простыней, на которой они лежали. Ви Мухён накрыл обнаженное плечо своей теплой ладонью и нежно погладил его, натянув простыню повыше.
– Все в порядке. Все хорошо. Я все исправлю. Я верну тебя таким, каким ты был раньше.
Он прошептал это, словно легкий ветерок, коснувшийся уха спящего.
Всякий раз, когда он видел, как Мин Хиын хмурит брови и стонет от боли, если он пытается хоть немного отодвинуться от него, как он зарывается в его руки в поисках его феромонов, он вспоминал свою мать. Свою несчастную мать, которая цеплялась за жизнь даже несмотря на боль.
Он не мог избавиться от сложного наслоения эмоций, как будто он превратил нормального человека – того, кто мог жить обычной жизнью, не будучи физически и ментально привязанным к конкретному альфе, в ненормального. Феномен аномальной тяги к феромонам запечатленного объекта был симптомом, проявлявшимся только на ранних стадиях, когда организм еще не полностью адаптировался к метке, и имел индивидуальные различия, но разве не с этим они с Мин Хиыном столкнулись прямо сейчас? Сколько бы ему ни говорили, что это нетипичная реакция, сколько бы раз ему ни объясняли, что со временем ему станет лучше, на душе у Ви Мухёна было неспокойно. При таких сильных индивидуальных различиях в метке, откуда ему было знать, что позже не возникнет другая проблема? Всякий раз, когда лечащий врач пытался успокоить их, он лишь усмехался.
Кроме того, разве не он сам на собственном опыте за всю свою жизнь убедился в наихудшем сценарии, который может произойти при метке? С тяжелым сердцем Ви Мухён притянул спящего Мин Хиына к себе еще ближе. Затем он выпустил еще больше своих феромонов, окутав его тонким слоем.
На самом деле он делал это каждый день с момента метки. Это была непростая задача, и она немного раздражала, но Ви Мухён ни разу ее не пропустил.
Нанести на него тонкий слой феромонов было довольно сложной задачей. Слишком сильный и стойкий запах феромонов был бы заметен для окружающих, что стало бы проблемой, но если бы запах был слишком слабым, он не оказал бы никакого эффекта. Важно было соблюдать баланс. Нельзя было допустить, чтобы он страдал от истощения запасов феромонов, ведь он все еще пребывал в замешательстве, поскольку его физические системы еще не пришли в норму после односторонней метки. Поэтому Ви Мухён каждую ночь управлялся с ним с особой чуткостью и нежностью.
Он лишь надеялся, что день Мин Хиына пройдет так же спокойно, как всегда.
В последнее время Ви Мухён вкладывал больше денег, чем обычно, в исследовательский институт, который занимался исключительно его матерью. Процесс утверждения расширения системы финансирования института продвигался медленно, поэтому он даже использовал свои личные средства в качестве авансового платежа.
Это произошло потому, что он возобновил интенсивные исследования метки и его безопасного устранения – исследования, которые были прекращены более десяти лет назад.
В то время специалисты установили, что метка директора Цзи была слишком старой и из-за смерти объекта метка еще сильнее закрепилась в ее теле, что сделало ее необратимой. Прошло слишком много времени, и функции некоторых физических органов изменились в соответствии с меткой, а современная медицина не могла обратить этот процесс вспять. Именно поэтому в то время они прекратили исследования в смежных областях. Они проводили только те исследования, которые были направлены на поддержание здоровья директора Цзи, чтобы оно не ухудшалось.
Но ситуация изменилась. Ви Мухён почувствовал необходимость возобновить исследования метки ради Мин Хиын, поэтому не стал медлить.
В результате за последнее время в институте многое изменилось. Он расширился, и, сохранив главного врача и связанных с ним исследователей, которые отвечали за состояние здоровья директора Цзи в последние дни его жизни, они реорганизовали различные отделы и даже наняли новых врачей.
Все это было сделано для того, чтобы найти безопасный способ разорвать одностороннюю метку Мин Хиына.
Это чувство отличалось от упорной собственнической привязанности и удовлетворения, которые альфа испытывает по отношению к омеге, запечатлевшемся на нем. Конечно, он тоже был альфой, к тому же доминантным альфой, и все его качества были выражены особенно ярко, поэтому он не мог не чувствовать себя в безопасности, когда его любимый омега прижимался к нему. Но всякий раз, когда он погружался в удовлетворение от этой примитивной собственнической привязанности, ему на ум приходило воспоминание об иссохшем и старом теле, корчащемся на полу. В такие моменты Ви Мухён обычно брал себя в руки.
Он не мог допустить, чтобы его омега стал таким.
Особенно в такой день, как сегодня, подобные мысли неизбежны.
Чтобы решить проблемы, связанные с новым автомобилем TAS Motors, которые в последнее время активно обсуждались в обществе, исполнительный директор Кан возглавил внутреннюю фракцию, которая фабриковала доказательства. Сторонники исполнительного директора Кана утверждали, что дефект возник из-за проблем на определённом этапе производства, и сфабрикованные доказательства были достаточно убедительными, чтобы убедить многих людей.
Исполнительный директор Кан, немного пораскинув мозгами, также умело подставил кого-то, чтобы тот принял удар на себя. Из-за этого несколько сотрудников завода в Асане были уволены не совсем справедливо. До вчерашнего дня об этом знали Ви Мухён и его окружение. Однако...
– ...после тщательного расследования было установлено, что они тоже изначально действовали по приказу исполнительного директора Кана. В обмен на взятку от исполнительного директора Кана они взяли вину на себя, извинились перед общественностью и подали в отставку.
Менеджер Чхве доложил Ви Мухёну, когда они уже подъезжали к фабрике в Асане.
– Все?
Это был инцидент, в котором участвовала целая команда из двенадцати человек. Он спросил об этом, потому что не думал, что скупой исполнительный директор Кан, который терпеть не мог расставаться со своими деньгами, стал бы тратить средства на то, чтобы заставить замолчать столько людей.
– Эта информация не подтверждена, но, судя по всему, это касалось только сотрудников руководящего звена. Тот факт, что они были единственными, кто уволился по собственному желанию, делает ситуацию еще более подозрительной. Кроме того, ходят слухи, что рядовые сотрудники, которых уволили несправедливо, до сих пор затаили обиду. Они даже публиковались в таких местах, как Blind.
– Хм.
По сути, это было создание еще одного надуманного инцидента, но Ви Мухён действительно считал, что это неплохая идея.
Было довольно забавно наблюдать за тем, как исполнительный директор Кан планирует очередное неуклюжее лжесвидетельство, чтобы скрыть свою ошибку, из-за чего проблема разгорается все сильнее и сильнее. Это ничем не отличалось от того, чтобы сказать еще одну ложь, чтобы уйти от ответственности, а потом еще одну, усугубляя ситуацию и провоцируя еще больше жертв. Не говоря уже о том, чтобы обманывать общественность во второй и третий раз. В сложившихся обстоятельствах это тоже стало бы для него большим преимуществом, когда он все исправит, так что пока ему пришлось оставить все как есть.
Во-первых, человек по имени Ви Мухён был не из тех, кто стремится к справедливости. Он был бизнесменом, который всегда действовал так, чтобы получить максимальную прибыль с минимальным риском. Поэтому он тоже закрывал глаза на то, что невинных жертв становилось все больше. Он делал это ради собственной выгоды.
Но такое безразличие иногда приводит к подобным несчастным случаям.
– Начальник отдела!
Когда он вышел из машины у входа на фабрику, мужчина с ножом в руке бросился к Ви Мухену.
– Aaaaaaa!
Никто не заподозрил неладное, даже когда увидел, что он приближается, потому что нападавший все еще был в униформе фабрики Асан и, смешавшись с людьми, которые здоровались и пожимали друг другу руки, поначалу вел себя очень тихо. Он выглядел как официальное лицо, присутствие которого было заранее согласовано.
Благодаря этому мужчина с налитыми кровью глазами легко оказался прямо за спиной Ви Мухёна и, как только увидел свой шанс, бросился в атаку.
– Что, что это такое?
Однако менеджер Чхве вовремя заметил, что мужчина выхватил маленький нож и бросился вперед, и успел крикнуть, так что Ви Мухён успел отпрянуть.
– Этот, этот, этот человек!
– Глава отдела!
– Взять его!
Сопровождавшие их телохранители мгновенно скрутили мужчину. Ошеломленное тело было брошено на землю, его конечности придавлены.
– Отпусти меня! Я убью их всех, убью их!..
Тело, от которого разило алкоголем, кричало на Ви Мухёна и проклинало семью владельца. Судя по тому, что он говорил, пока его удерживали, он явно был невинной жертвой, которую принесли в жертву по плану исполнительного директора Кана.
– С вами все в порядке, глава отдела? – спросил менеджер Чхве, прикрывая его от толпы.
– ...Я в порядке.
– Я немедленно вызову полицию.
– Нет, все в порядке.
– Что?
Глаза менеджера Чхве расширились, когда он указал на мужчину, который, сопротивляясь телохранителям, все еще кричал с лицом демона.
– Вы собираетесь скрыть это?
– Да.
Как бы он ни рассуждал на эту тему, чтобы потом привлечь исполнительного директора Кана к большей ответственности, нужно было действовать решительно и обострять текущую ситуацию.
Если бы он собрал толпу полицейских и репортеров и широко освещал этот инцидент, в СМИ поднялся бы шум. А что, если бы он еще больше взбудоражил общественность, а правду рассказал позже?
Из-за неверного решения исполнительного директора TAS Motors Кан Мучжина в новый автомобиль была внедрена несовершенная технология, и аварии стали происходить одна за другой. Но потом выяснилось, что исполнительный директор Кан создал козла отпущения, чтобы скрыть свою ошибку, и что эта жертва напала на Ви Мухёна? Так его будет легче погубить. Пока на него смотрят многие люди, пока общественность кипит от гнева и пристально следит за происходящим, наказание исполнительного директора Кана будет только ужесточаться. Тогда его будет проще отстранить от работы в Taesung Group. Даже если этого не произойдет, акционеры, вероятно, вмешаются, чтобы не допустить дальнейшего продвижения исполнительного директора Кана по карьерной лестнице.
Вот почему менеджер Чхве, который знал правду и сразу же сделал бы те же выводы, что и Ви Мухён, был в недоумении.
«Это явно более выгодное предложение, так почему же вы говорите, что не будете поднимать шум?»
Он не мог спросить прямо, потому что вокруг было много людей, но Ви Мухён знал, что он выражает эту мысль всем своим видом.
Но, несмотря на эту мысль, его сердце сковывало лицо Мин Хиына.
Его жалкий омега, который был влюблен в него без памяти.
Ви Мухён представил себе бледное, ясное лицо и снова покачал головой, глядя на менеджера Чхве. Он наверняка будет сильно переживать. Он может даже упасть в обморок, услышав эту новость. Вот что такое односторонняя метка.