Поцелуй незнакомца. Глава 82.

Я чуть не упал, как только увидела его. Все мое тело не неконтролируемо дрожало, несмотря на все попытки успокоиться. Я открыл рот, но не издал ни звука. Его феромоны окутали меня плотным облаком – не возбуждая, а наполняя ужасом. От одного его запаха у меня подкашивались колени. К счастью, я прислонился к стене и не упал, но меня трясло.
– Мне... мне сказали, что я не должен засыпать на кровати, Ваше Высочество...
Мои слова звенели, когда я их произносил. Как только я издал звук, лицо Асгила исказилось в гримасе, от которой у меня закружилась голова.
– Кто это сказал?
Его низкий голос пронзил меня насквозь. Я должен был ответить, иначе бы онемел. Собравшись с духом, я выдавил из себя слова.
– К... камергер.
Асгил молча смотрел на меня. Он приоткрыл губы, и через мгновение слова вырвались наружу.
– Джумеа?
Его голос прогремел, как эхо из огромной пропасти. Я мог только кивнуть, дрожа всем телом. Он снова замолчал – казалось, погрузился в раздумья, хотя я не мог понять, о чем он думает. Его взгляд был прикован к моим опухшим щекам. Посмотрев на меня, сидящего на корточках со сгорбленными плечами, он оглянулся. Только тогда я увидел камергера и его слуг, стоявших в ряд.
– Джумеа.
– Да, Ваше Высочество.
Камергер быстро ответил. Асгил повернулся ко мне и заговорил.
– Принеси мне мою шпагу.
– Я понял.
Пока Асгил говорил, другой слуга зашевелился. Тяжело дыша, он бросился прочь и вскоре вернулся с клинком, чье лезвие зловеще сверкало. Его плавный изгиб и огромный размер подходили телосложению Асгила – один удар мог разрубить меня пополам. Камергер протянул его Асгилу, который взялся за рукоять своими большими сильными руками. Я в ужасе смотрел, как он без труда поднимает эту тяжелую сталь одной рукой. Что, если он полоснет меня так же безжалостно, как хлестал по спине? От этой мысли я зажмурился.
Воздух разрезал резкий свист и что-то липкое брызнуло мне на лицо.
– Ax... Aaaax!
Мой крик эхом разнесся по залу. Когда я осмелился открыть глаза, то застыл от увиденного. Передо мной стоял камергер, с его рук капала кровь, он кричал от боли, а позади него на полу лежали его отрубленные руки. Слуги стояли бледные и ошеломленные, не зная, что делать, и только Асгил бесстрастно наблюдал за происходящим. С его клинка упали алые капли, и я снова увидел безжалостного палача, который хлестал меня по спине.
Мой ужас нарастал, пока я не почувствовал, что вот-вот упаду в обморок, но мысль о потере сознания пугала меня еще больше.
Камергер, пытаясь поднять обмякшие руки, завыл:
– Ваше Высочество... зачем вы так со мной поступили?!
– Спрашиваешь, зачем?
Губы Асгила искривились в леденящей душу улыбке.
– Разве ты не знаешб, в чем твое преступление?
Камергер поднял на него рыдающий взгляд. Асгил холодно ответил:
– Ты нарушил мое настроение. Будь благодарен, что я пощадил твою шею.
Лицо камергера стало пепельным, а все вокруг – мертвенно бледными. Не говоря больше ни слова, Асгил приказал:
– Уберите эту мерзость. Как долго вы собираетесь держать передо мной это отвратительное зрелище?
Наконец слуги зашевелились. Один из них дрожащими руками помог раненому камергеру уйти. Они удалились по коридору, оставляя за собой кровавый след. Воцарилась напряженная тишина. Все взгляды устремились на принца, который протянул меч ближайшему слуге. Тот поспешно взял его, и Асгил повернулся.
Наши взгляды встретились. Его глубокие фиолетовые глаза, полускрытые в густом мраке, сияли в лунном свете. В этом бледном свете он казался больше и внушительнее, чем когда-либо. Ужас того, что только что произошло – крик камергера, кровь, забрызгавшая мою щеку, всплыл в памяти во всех подробностях.
А потом всплыло воспоминание, которое я считал похороненным: Камар, не дрогнув, убивает Салема и его людей, его клинок обагрен кровью совсем как сейчас Асгил, спокойно держащий орудие убийства. Тогда Камар не испытывал ни сомнений, ни чувства вины. А теперь... Было ли это тем же самым?
Нет. Я в ужасе посмотрел на Асгила. Тогда он сделал то же самое для меня. Но теперь он отрубил человеку руки просто потому, что у него испортилось настроение.
Передо мной стоял человек, который мог по своему желанию отрубить кому-то руку, и от него исходил этот резкий запах. Меня охватил такой ужас, что перед глазами все поплыло, а потом я потерял сознание.
В полудреме между сознанием и сном мне снился сон. Я знал, что это сон, но чувствовал себя подвешенным между мирами. Я бродил по песчаной пустыне под ярким, окутанным туманом небом. Я шел по мягким дюнам к чему-то, что едва мог разглядеть. Каждый раз, когда я приближался, оно отдалялось, оставаясь недосягаемым. Внезапно меня охватило отчаяние.
“Я любил только тебя...“
В воздухе плыла едва различимая песня, призрачная и хрупкая.
“Мир пуст,
И я не хочу больше жить...“
Мои глаза горели от слез, и я проснулся.
Когда я пришел в себя, потолок надо мной показался мне смутно знакомым. Смахнув слезы, я понял, что плакал. Надо мной возвышался богато украшенный купол спальни принца. Я лежал один на огромной кровати, а не на полу.
Меня окружала тишина; даже мое шмыганье носом казалось громким. Я повернул голову и увидел Асгила, стоящего у окна. Когда наши взгляды встретились, он тихо произнес:
– Ты наконец проснулся.
Его тон был непроницаемым как и всегда. Асгил никогда не проявлял эмоций: ни смеха, ни ярости. Его мимика была очень сдержанной.
Так почему же он был так взбешен раньше?
Воспоминание о последних мгновениях перед тем, как я потерял сознание, заставило меня похолодеть. Должно быть, он был очень зол или просто в плохом настроении.
Находиться с ним в одной комнате было страшно. Я не знал, какое незначительное событие спровоцирует его на новый удар. Я сжался, а Асгил скрестил руки на оконной раме.
– Почему ты снова дрожишь? Ты ведь так далеко.
Я почувствовал его резкое неодобрение. Я вздрогнул, но тело меня не слушалось. Мне удалось прошептать:
– Я... простите...
Мой голос сорвался, и в груди зазвучал сухой кашель. Асгил нахмурился.
«О нет. Должно быть, я снова его обидел».
В этот момент он встал с подоконника и подошел к столу. Он налил воды в чашку, как и в прошлый раз, явно для того, чтобы дать ее мне. Мне пришлось встать и взять ее. Решив не расстраивать его, я поспешил к нему.
– Ax... ax!
Резкая боль пронзила мою спину. Я невольно вскрикнул. Асгил замер на полпути. Я тяжело дышал и замер. Моя одежда пропиталась теплой жидкостью. Меня охватило головокружение, и я уже был на грани обморока, когда почувствовал, что Асгил приближается ко мне, а потом все погрузилось во тьму.