Поцелуй незнакомца. Глава 100.

Наджима, не замечая моей реакции, продолжала разговор с Мейсой.
– Если это Аль-Фатих, то там был Райхан аль-Хамед, верно?
Она кивнула в ответ на вопрос Мейсы.
– Да. После его смерти феод перешел к его брату Джарвалу. Я слышала, что у Райхана аль-Хамеда был сын, но он какое-то время отсутствовал из-за болезни.
Так вот о чем они говорили.
Я сухо сглотнул и прислушался к тому, что добавила Мейса:
– И разве сын Джарвала недавно не заболел? И законный наследник, и сын регента – такие печальные проблемы со здоровьем у тех, кто должен продолжить род.
– О нет, Мейса. Его сын умер не от болезни – это был несчастный случай.
– Несчастный случай?
Медсестра тоже широко раскрыла глаза. Мое сердце сжалось от страха, пока я наблюдал за ними. Наджима на мгновение замялась, а потом заговорила.
– Я слышала, что в поместье ворвался безумец. Он убил больше десяти человек – слуг, друзей сына, всех. Сын господина был так тяжело ранен, что не может встать с постели, а теперь и вовсе не может унаследовать титул.
– Боже мой.
Мейса прикрыла рот и тихо вздохнула, услышав приглушенное признание Наджимы. Наджима покачала головой и вздохнула.
– И Джарвал, и его жена в шоке. Что ж, неудивительно – они так любили этот город, а теперь сидят взаперти уже несколько месяцев.
– Боже правый. А преступник – что с ним случилось? Сколько их было? – спросила медсестра, но Мейса быстро бросила на нее взгляд и жестом показала, чтобы та не вмешивалась. Но Наджима покачала головой с горькой улыбкой.
– Его до сих пор не поймали. Вообще-то я вчера услышала это от Шадии – она сказала, что премьер-министр встречался по этому поводу с Джарвалом.
– Ну и ну.
Мейса прищелкнула языком и спросила:
– Джарвал, должно быть, в ярости. У него ведь был только один сын, верно?
– Это все, что я знаю, – Наджима рассмеялась и провела в воздухе линию. – Я и так сказала слишком много.
Она взглянула на меня и вздрогнула.
– Йохан? С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила Наджима.
Мейса тоже посмотрела на меня. Я с трудом мог говорить.
– Я? А что со мной?
Когда я наконец смог спросить, Наджима все еще выглядела озадаченной и кивнула.
– Да... что-то случилось?
Ее любопытство и беспокойство вернули меня в реальность. Я быстро моргнул и огляделся: на меня смотрела даже медсестра. В этот момент Рикаль запрыгнул ко мне на колени. Я опустил взгляд, чтобы погладить его, делая вид, что все в порядке.
– Я... нет, я просто... устал. Пожалуйста, не обращайте на меня внимания.
Моя рука дрожала, когда я гладил Рикаля. В голове крутились слова, которые я услышал. С трудом сглотнув, я заставил себя открыть рот.
– Я... эм. Если кто-то убивает людей, что с ними происходит?
Наступила холодная тишина. Глаза Мейсы расширились, Наджима нахмурились, а медсестра моргнула, глядя на меня.
– Почему ты спрашиваешь? – мягко, даже нежнее обычного, спросила Наджима. Я не мог понять, проверяет ли она меня или пытается успокоить, но взял себя в руки и осторожно заговорил.
– Когда вы сказали, что безумец убил больше десяти человек... что тогда происходит? Его казнят?
– Ο...
Наджима понимающе криво усмехнулась, а выражение лица Мейсы смягчилось.
– Йохан, тебе правда не нужно этого знать.
Хотя Мейса говорила добрым тоном, в ее словах не было утешения. Наджима кивнула в знак согласия, а затем сказала мне то, что я хотел знать.
– Конечно, их казнят. Убийство – непростительное преступление.
Она покачала головой при мысли о десяти жертвах, и я понизил голос, чтобы спросить еще раз.
– Даже если это члены королевской семьи?..
Мой голос затих. Мейса заговорила строгим тоном.
– Йохан, это грубый вопрос.
Я вздрогнул от унижения. Я понял, что перешел черту, и у меня закружилась голова. Я рефлекторно опустился на колени, чтобы попросить прощения, но Наджима остановила меня.
– Всё в порядке. Мы знаем, что ты ничего такого не имел в виду. Но будь осторожен, когда говоришь о королевской семье.
Она приложила второй палец к губам. Я быстро склонил голову.
– Простите меня за мою самонадеянность. Пожалуйста, простите меня...
– Я прощаю тебя, Йохан, только в этот раз.
Она тепло улыбнулась. Затем:
– Что касается ответа, то даже королевская семья не может избежать наказания за убийство. Согласно закону, член королевской семьи теряет звание и подвергается наказанию, если он убивает трех или более человек. Ни один член королевской семьи никогда не был казнен, потому что члены королевской семьи сами людей не убивают.
– Но есть много людей, которых они могли бы убить, и иногда они приказывают совершить самоубийство, – неохотно добавила Мейса. Обе женщины кивнули, затем Наджима сменил тему.
– Хватит этих серьезных разговоров. Я пришла пригласить вас на обед – боюсь, я заговорила вас до смерти. Да простит Господь мои беспечные уста.
Она прочла короткую молитву и повернулась к Мейсе.
– Мне нужно кое-что обсудить – может, выйдем на улицу?
Медсестра поняла намек, поклонилась и ушла. Я последовал за ней, оставив Рикаля с Мейсой. Когда я встал, чтобы уйти, Мейса позвала меня.
– Йохан, понежься на солнышке в саду. Тебе это пойдет на пользу.
– О, да.
Я ошеломленно ответил и закрыл дверь. Медсестра в коридоре достала телефон и отправила сообщение. Я помедлил, а потом пошел по почти пустому коридору в сторону королевских садов. Небо прояснилось, дождь закончился. В центре дворца бил огромный фонтан. Я вспомнил ту ночь, когда Асгил стоял здесь, погруженный в раздумья, и подошел к тому месту, но увидел только дворец на другой стороне дороги.
«О чем он тогда думал?»
Я опустился на край фонтана, наслаждаясь прохладными брызгами и эхом плещущейся воды. Я вздохнул и закрыл глаза, чтобы не закружилась голова.
«Он уже некоторое время болеет», – эхом отозвались слова Наджимы. Затем прозвучало предупреждение Камара:
«Кто-то предал тебя, и дядя узнал – откуда ему было знать?»
Прошло столько времени, что мои воспоминания стали размытыми. Но я помню, как дядя уговаривал меня бежать – если бы они узнали, что я омега, они бы пришли за мной.
Все считают, что он болен и не может появляться на публике.
И теперь, конечно, дядя – регент.
...Они могли бы забрать у него все с самого начала.
В груди нарастала тупая боль. Если бы дядя объявил себя главой семьи, я бы смирился. Я был слишком молод и ничего не мог поделать.
«Ему не нужно было заходить так далеко».
Мой разум был в смятении, сердце болело. Но я подумал о преданности Камара и чуть не заплакал.
Даже членов королевской семьи казнят, если они убьют троих или больше, – сказала Наджима. Наследный принц не был исключением. Если бы он сохранил память, то никогда бы никого не убил.
Но дело сделано.
«Говорят, погибло больше десяти. Сколько тех, кто видел лицо Камара, были убиты? Сколько выжило?»
«Если станет известно, что Камар убил больше десяти человек, то Камар будет казнен».
Погрузившись в эти мысли, я вдруг заметил тень над головой. Я в ужасе поднял глаза и увидел, что надо мной склонился высокий мужчина в черном костюме.
– Что ты здесь делаешь? – раздался тихий голос. Я уставился на далекое лицо Асгила, широко раскрыв глаза, и застыл. Он нахмурился, глядя на мое дрожащее тело, и наклонился.
Я испуганно ахнул и зажмурился. Через мгновение я снова почувствовал невесомость. Я услышал щелчок его языка. Я осторожно приоткрыл один глаз и увидел его, – он держал меня одной рукой. Я сидел у него на руке, как когда-то, когда он нес меня после сбора фруктов. Я широко раскрытыми глазами посмотрел на него, и он пробормотал:
– Лист может быть тяжелее тебя, но вот ты здесь...
Я не расслышал остальное. Он быстро зашагал обратно во дворец, а я в ошеломленном молчании следовал за ним. Он привел меня в просторную приемную.
Слуги у дверей поспешили открыть ее, и он вошел, не останавливаясь. Дверь за нами закрылась, и я растерянно заморгал. Когда он остановился, на столе уже был накрыт полный стол. Он осторожно опустил меня на пол и, заметив мое удивление, сел рядом и сказал:
– Ешь – всё.