Молодые люди легко стареют. Том 3. Глава 12.2.

Это приводит в беспорядок все гормоны, доводя эмоции человека до предела тревожности. Возможно, все было бы иначе, если бы метка была взаимной с самого начала или если бы прошло много времени с момента метки и организм адаптировался к этому явлению, но нынешнее состояние Мин Хиына было серьезнее, чем он сам осознавал.
Обнаружив одностороннюю метку и проведя тщательный осмотр, врач вызвал Ви Мухёна.
– Это в несколько раз хуже, чем у беременного.
Врач объяснял, глядя на график, на котором были отображены различные уровни гормонов. Дело в том, что гормоны – это нейромедиаторы, которые вызывают всевозможные эмоции. Они приводят в движение нейроны и передают электрические сигналы, стимулирующие кору головного мозга. Но сейчас все эти показатели были завышены.
– Из-за этого его эмоции крайне нестабильны. Ситуация усугубляется тем, что рецессивный омега односторонне запечатлелся на доминантном альфе, таком как вы, мистер Ви.
Из-за разницы в их второстепенных полах Мин Хиын чувствовал себя еще более нестабильно.
Что еще хуже, альфа был доминантом, поэтому его феромонная система была стабильной, что не только не позволило ему запечатлеться вместе с ним во время инцидента, но и, наоборот, привело к тому, что запечатлелся только другой участник. Он чувствовал себя виноватым и из-за этого.
– Пожалуйста, держите это в секрете от пациента.
Вот почему он обратился к врачу с особой просьбой. Ему одному было тяжело это выносить. Он изо всех сил старался поддерживать Мин Хиына в максимально стабильном состоянии, справляясь со всем в одиночку, и вот теперь случился такой несчастный случай.
Мин Хиын, скорее всего, не смог бы спокойно принять новость о несчастном случае с его альфой. Даже убедившись, что тот не пострадал, он, вероятно, будет переживать, что подобное может повториться. А Ви Мухен не собирался этого допускать. Его омега должен быть в безопасности и комфорте, всегда улыбаться в его объятиях. Он должен быть самым спокойным на свете.
– Ах, директор, вот это...
Проследив взглядом за дрожащей рукой начальника Чхве, он увидел, что она заканчивается порванным куском ткани. Рукав пальто Ви Мухёна, рассеченный острым лезвием, был разорван и болтался. К счастью, лезвие не пробило рубашку и кожу под ней. То, что его одежда была теплой, потому что стояла зима, стало огромным облегчением.
Конечно, такой пустяковый порез был бы ничем для Ви Мухёна, который обладал способностью к быстрому восстановлению. Но если бы остался шрам, это было бы неприятно. Они с Ви Мухёном всегда изучали тела друг друга и знали их как свои пять пальцев, так что скрыть это было бы невозможно.
Ви Мухён цокнул языком, равнодушно глядя на свой рукав.
– Все в порядке. Пойдем внутрь.
– Простите?
– Мы проделали весь этот путь, нужно закончить работу, прежде чем уходить.
Если бы они повернули назад, не достигнув цели, это только отсрочило бы выполнение планов, которые он и его сотрудники наметили. Несмотря на то, что поездка была однодневной, он уже переживал из-за того, что оставляет Мин Хиына одного и уезжает из Сеула, поэтому не мог придумать причину, чтобы вернуться на фабрику в Асане позже.
Ви Мухён невозмутимо развернулся и вошёл на фабрику. Шеф Чхве, поняв его намерения, сам разберётся с ситуацией, поэтому для него было важнее всего закончить работу и поскорее вернуться домой.
Их дом ждал его.
В машине по дороге в Сеул Ви Мухён отложил планшет и уставился в окно. Его мысли были смутными, а рука, поглаживающая подбородок, выдавала несвойственное ему нетерпение.
Несчастный случай. Да, сегодняшнее событие было несчастным случаем.
Но что, если что-то подобное случится снова?
Сможет ли он остаться невредимым, как в этот раз?
В голове Ви Мухёна промелькнуло несколько отрывочных сцен.
Самосвал врезается в машину, в которой ехали его родители и маленький мальчик. Смутное ощущение давления, когда мать кричала и крепко обнимала его, защищая, образ матери, падающей в обморок перед могилой отца, и лицо, которое несколько дней назад приветствовало его с больничной койки, лицо человека, который вот-вот умрет. А затем мертвенно-бледное лицо директора Цзи превратилось в нечто знакомое и любимое. Хиын. Мин Хиын. Лицо человека, лежащего на больничной койке и умирающего, принадлежало его омеге, которого он очень любил.
– Это не может случиться... Это совершенно точно не может случиться..
– Простите, что?
Шеф Чхве, сидевший на пассажирском сиденье, спросил, но Ви Мухён покачал головой. Это была мысль, которая вырвалась у него неосознанно. Он слишком хорошо знал, с какими последствиями сталкивается омега, потерявший своего помеченного партнера, и эти слова вырвались у него автоматически, когда он представил себе Мин Хиына в такой ситуации.
– Ничего страшного.
Метка была слишком опасна.
Ви Мухён вспомнил о Мин Хиыне, который некоторое время назад затронул тему взаимной метки. Взаимная метка. Об этом не могло быть и речи.
Взаимная метка гораздо стабильнее односторонней, но поскольку она прочно закрепляется в мозге и оказывает значительное влияние на тело, последствия смерти одного из партнеров, как в случае с его родителями, будут гораздо тяжелее.
Если провести аналогию с потоком воды, то односторонняя метка – это ручей, а взаимная метка – полноводная река. Чем больше река, тем стабильнее и благополучнее ее окружение, но что, если плотина _ партнер, на которого была сделана метка, — прорвется? Прорыв плотины ручья в лучшем случае затопит окружающую местность, но если прорвется плотина реки, это будет совсем другая история. Она не просто поглотит все вокруг, но и оставит после себя одни руины.
Даже если бы это был не несчастный случай, подобный сегодняшнему, если бы Ви Мухён умер первый, боль, которую испытал бы Мин Хиын, была бы невыносимой. Чтобы предотвратить возможную трагедию, между ними не должно быть ни односторонней, ни взаимной метки.
– Шеф Чхве.
– Да, директор.
– Есть какие-нибудь новости из исследовательского института?
– Нет, пока нет. Что касается метки, ответственный сотрудник сообщил, что они только начинают исследование, поэтому не знают, когда мы увидим результаты. Он сказал, что, если вы хотите увидеть результаты быстро, возможно, будет быстрее обратиться в зарубежные учреждения, которые уже провели долгосрочные исследования по этому вопросу...
Пока он говорил, шеф Чхве открыл файл на своем планшете и показал ему.
– Это список, присланный доктором Чаном, главным исследователем.
Университеты, больницы, научно-исследовательские институты. Просматривая список различных учреждений и их руководителей, Ви Мухён остановился на одной позиции. Калифорнийский университет в Сан-Франциско (UCSF). При виде этого названия ему сразу вспомнилась та женщина.
– Давайте свяжемся с госпожой Чо Хиеной. У меня должна быть визитка, которую она дала мне в прошлый раз.
– Госпожа Чо...... Хиена? Вы имеете в виду ту женщину, с которой вы познакомились на свидании вслепую в прошлый раз?
Шеф Чхве нахмурился и закатил глаза, словно не мог вспомнить.
– Да. Это она. Я слышал, что она активно участвует в исследованиях в области метки. Я вспомнил об этом только сейчас.
Слух о том, что директор Цзи, невестка председателя Тэсона Ви, страдает от метки, распространился в политических и деловых кругах.
Чо Хиена, внучка Кёнгиль Фармасьютикалс и дочь нынешнего премьер-министра, наверняка тоже знала об этом. В день их первой встречи на свидании вслепую она подняла эту тему, возможно, потому что искала что-то общее с Ви Мухёном или тему для разговора, которая могла бы их сблизить.
Но это было еще до того, как он познакомился с Мин Хиыном, а семья и врач директора Цзи давно махнули рукой на попытки отменить метку. Кроме того, это было бессмысленно, ведь ее тело уже было настолько разрушено, поэтому Ви Мухён не придал значения ее словам. Но теперь, когда это стало его собственной проблемой, он вспомнил о ней только после того, как увидел список. Подумать только, что ключ к отмене метки был так близко.
– Понял. Я сейчас вас соединю.
Казалось, появился проблеск надежды.
Связаться с Чо Хиеной оказалось проще, чем он ожидал.
Ему повезло. Он смог получить подробные разъяснения, угостив ее ужином во время своей деловой поездки в Калифорнию. Чо Хиена с энтузиазмом все объясняла, даже положила свой ноутбук на стол в ресторане. Казалось, она вот-вот проведет деловой брифинг.
– Это идеально. Очень приятно, что научно-исследовательский институт, управляемый и поддерживаемый крупной корпорацией, проявляет интерес к исследованиям, в которых я участвую, и готов к сотрудничеству. Честно говоря, из-за сложности исследования даже те организации, которые наладили с нами партнерские отношения, неохотно предоставляют препарат. Я надеялась попробовать разные варианты.
Чо Хиена объяснила, что, несмотря на то, что исследование было полностью завершено с помощью тестирования на животных и даже клинических испытаний для подтверждения безопасности препарата, до его коммерциализации или выхода на рынок еще очень далеко.
– Исследования людей с определенными чертами характера неизбежно будут проводиться медленнее, чем исследования людей без таких черт.
Это было вполне объяснимо, поскольку обладатели черт, такие как альфы и омеги, составляли меньшинство. Поскольку человечество в основном состоит из бет, не обладающих чертами, этап клинических испытаний чрезвычайно сложен, а процесс набора участников для исследования труден с самого начала, поскольку таких людей меньшинство. Кроме того, основное внимание в исследовании уделялось «метке». Среди обладателей черт альфы и омеги, у которых была «метка», составляли еще меньшее меньшинство.
Ви Мухён тоже прекрасно знал об этом. Вот почему исследование, которое Тэсон долгое время поддерживал, было направлено не на то, чтобы обратить вспять метку носителей черт в целом. Оно было сосредоточено на одном человеке – директоре Цзи. Ведь вылечить болезнь одного человека гораздо проще, чем найти решение, применимое ко всем.
Даже после возвращения в Корею он несколько дней просматривал и обдумывал материалы, которыми поделилась Чо Хиена.
И он наконец принял решение. В тот же день утром он узнал, что директор Цзи находится в критическом состоянии. Из-за этого он закончил работу на фабрике в Ульсане и, как и планировал, отправился в Сеул. Но он не смог сразу вернуться домой.
Ви Мухён сидел в конференц-зале и медленно читала отчет об исследовании Медицинской школы Калифорнийского университета в Сан-Франциско, которым в последний раз поделилась Чо Хиена.
Несмотря на то, что многие моменты были ему непонятны, поскольку он не был экспертом в области медицины, он все же смог разобраться в большей части текста, и с его точки зрения выделялся один любопытный момент. Профессора, проводившие исследования метки, Сэмюэл К. Купер и Санджив Чани, подходили к метке и его отмене абсолютно одинаково.
– На самом деле метка – это что-то вроде нарушения гормонального фона. Она стимулирует эндокринную систему, связанную с феромоновыми железами, вызывая резкий скачок уровня таких гормонов, как дофамин, адреналин и серотонин, которые возбуждают человека. Затем к этому добавляются феромоны партнера, которые встряхивают нервную систему, что равносильно сохранению в мозге феромонов партнера, с которым произошла метка. С этого и началось наше исследование. Вместо того чтобы напрямую стимулировать гиппокамп и миндалевидное тело головного мозга, как это делают существующие препараты или исследования других компаний, мы начинаем с гормональных нарушений, чтобы запутать синапсы. «Индуктор метки», который я покажу вам позже, разработан именно по такому принципу.
Чо Хиена добавила свои пояснения по телефону. Ви Мухён кивнул, читая отчет в своей руке и слушая ее объяснения. Эта структура должна была быть стабильной.
– Вы уверены, что она не оказывает другого негативного воздействия на человеческий организм?
– Как видно из результатов четвертого клинического испытания, препарат абсолютно безопасен. Сам по себе индуктор метки не обладает сильным действием. Это скорее ежедневная таблетка, которую нужно принимать регулярно, по одной таблетке в день в течение примерно десяти дней, чтобы она действовала медленно, в малых дозах.
По одной таблетке в день в течение десяти дней.
– Как говорится в отчёте, он настолько безопасен, что одна таблетка, одна доза никак не повлияет на организм. На самом деле я считаю, что его следует называть «гормональным разрушителем», а не «индуктором метки». Его назвали «индуктором метки/индуктором реверсивной метки», чтобы людям было проще понять, а затем сократили название.
– Понятно.
Ви Мухён сдержанно кивнул.
– В любом случае, одного-двух приемов недостаточно, чтобы вызвать метку. И не волнуйтесь, это не гормональный сбой, который вреден для человеческого организма, как гормоны окружающей среды. Органы, на которые он воздействует, совершенно другие.
– Хм...
– В любом случае, чтобы продолжить объяснение процесса отмены метки, скажу, что после десяти дней приема этого препарата вы завершаете курс приемом вторичного препарата для отмены метки. Это процесс, который напрямую стимулирует головной мозг, когда гормональный фон полностью нарушен, чтобы разорвать связь с феромонной зависимостью от партнера, с которым произошла метка. Вы ведь понимаете, да? Метка ничем не отличается от состояния зависимости от феромонов партнера.