Персик к персику. Глава 54.

– Почему ты смеёшься? – спросил Дохва, наклонив голову к лицу Вона.
Вон, прошептавший в ответ на этот вопрос «просто так», был поглощен Дохвой.
Он нежно погладил его по голове.
При знакомом прикосновении Дохва тихо опустил тело и лишь моргнул.
Казалось, Дохву застанут врасплох, даже если Вон схватит его за волосы в таком положении.
Дохва часто ворчит, что Вон слишком легко его касается.
Он просто ворчал, но в глазах Вона Дохва был слишком слепо предан ему.
– Мой Мульбок... Это потому, что хён тебя очень сильно любит.
Услышав эти внезапные слова, Дохва лишь широко раскрыл круглые глаза.
Вон снова расхохотался, глядя на выражение лица Дохвы, которое ясно показывало, что он не знает, что сказать.
– Твое выражение лица идеально тебе подходит. Действительно, идеально. Мне кажется, я могу понять, что ты хочешь сказать, просто взглянув на твое лицо.
– А ты очень хорошо умеешь скрывать свои эмоции.
– Правда? Думаю, это не так.
Вон отрицал это.
Дохва, который дулся на его категорические отрицания, выпрямился рядом с Воном и заговорил без умолку.
– Ты очень хорошо умеешь скрывать свои эмоции, понимаешь? Все, кто видит твое лицо, говорят, что не могут понять, о чем ты думешь.
– Думаю, ты говоришь это из вежливости.
– Зачем говорить такое просто из вежливости?

Вон растянул губы, улыбнулся и прошептал.
– Я не знаю. В любом случае, у тебя всё написано на лице.
Услышав эти слова, Дохва задохнулся от возмущения и уже собирался ответить: «Почему ты не знаешь, что мне нравится?», но остановился.
Он лишь выпятил губы и пробормотал:
– Нет, нет.
Хотя Вон слышал всё, что Дохва бормотал со стороны, он не сказал, что он прав только потому, что Вону дейстаителтно всё было видно.
Что Дохва хочет сказать, о чём он думает и на что надеется.
Вон, который до этого неспешно прогуливался, держа руки за спиной, теперь наклонился к Дохве.
Вьющиеся иссиня-черные волосы качнулись, следуя за его движением.
По мере того как волосы свисали вниз, резко приподнятые вверх глаза в глубокой тени принимали округлую форму.
– Мой Мульбок, ты не сможешь мне солгать.
– ...Хм! Не жалуйся потом, если я тебя обману.
– Хорошо.
Когда он без колебаний согласился, Дохва еще больше разозлился и, совершенно напрасно, поторопился.
Тем не менее, он не смог значительно продвинуться вперед; он продвинулся всего на несколько шагов.
Вон подумал про себя: «Если уж собираешься уйти, то должен идти быстро; неужели это все?» — и тоже шагнул вперёд.
Пять шагов. Всего за пять шагов они снова встали рядом.
Дохва взглянул на Вона, который теперт снова шёл рядом с ним, и фыркнул. Самое смешное, что, несмотря на это, он не подошел ближе.
Вон тихонько усмехнулся, увидев эту реакцию, которая была просто несравнима.
«Он похож на щенка».
Эта мысль пришла в голову Вону, когда он наблюдал за Дохвой, стоявшим вдали и безучастно смотрящим на него.
Честно говоря, он действительно во многом похож на щенка.
«Он сказал, что у него есть кошка? Я слышал, что кошки и собаки не ладят».
– Разве это не полное противоречие?
Вон неторопливо шел, бормоча себе под нос. Дохва, который в панике убежал, на самом деле был еще более встревожен и топал ногами.
Когда расстояние между ними значительно сократилось, Дохва больше не выдержал и побежал обратно к Вону.
Он ушел, надувшись, и на этот раз вернулся еще более угрюмым.
– Мне никогда не надоедает смотреть на тебя. Ты легко дуешься, легко смеешься и легко плачешь...
– Когда я вообще плакал?
– Ты так много плакал, выкрикивая: «Оппа, Оппа». А? Мне так повезло? Или это повезло кому-то другому?
Пока Вон смотрел на него с хитрой ухмылкой, Дохва снова поспешно двинулся вперед.
Вон рассмеялся, схватившись за живот, и наблюдал, как светло-розовые волосы развеваются при каждом шаге.
Он так сильно смеялся, что в уголках глаз, которые были невероятно сухими, навернулись слезы.
– Неужели люди заводят домашних животных именно поэтому?
Вон улыбнулся Дохве.
– Ты прекрасно заботишься и о себе, куда ещё кошку?
– Думаешь, я какой-то ребёнок?
– Ты же ещё ребёнок, разве нет?
– Нет!
– Хорошо, давай сделаем вид, что это так.
Когда Вон с готовностью согласился, Дохва сделал такое выражение лица, которое показало, что он чувствует себя неловко.
Он смутно заметил, что Вон реагировал так, словно на самом деле успокаивал упрямого ребенка.
Вон сменил тему разговора, прежде чем Дохва понял правду.
– То есть ты хочешь сказать, что твой родительский дом находится здесь?
Это был район, где, независимо от того, кто на него смотрел, располагались только дома богатых людей.
Вон спокойно спросил, так как он уже несколько раз приезжал сюда, потому что его спонсор жил неподалеку.
И он рос в этом районе с самого рождения.
Дохва ответил с ясным лицом.
– Да!
– Хм, понял.
Вон, который говорил спокойно, поправил сумку и одежду.
– Пойдем. – сказал он, слегка поправляясь.
– Да!
Дохва уверенно шагнул вперед.
Вон следовал позади, сохраняя свою характерную неторопливую походку.
Он никогда не думал, что ему придётся самому идти в гости к парню.
Однако этот процесс был необходим.
Дохва — это тот человек, который испытывает к нему определенный тип эмоций.
Чтобы всё было понятно и ясно.
Дохва слабо улыбнулся. Затем, с этой задумчивой улыбкой, все еще застывшей на его лице, он покачал головой.
Вон хихикнул, увидев такую реакцию, и любому было очевидно, что он смутился.
– Хён немного устал.
– Уже?
– Да, как и сказал Мульбок, я всю ночь играю в игры и плохо питаюсь, поэтому выгляжу немного измотанным для своего возраста.
Он произнёс эти длинные слова чётко, ни разу не запнувшись. Дохва вздрогнул от слов, которые глубоко пронзили его уши.
Вон никогда не рассматривал мужчин в качестве романтического партнера.
Однако в мире есть мужчины, которые рассматривают мужчин как романтических партнеров, и это может быть Мульбок.
И в такой ситуации Дохва мог бы влюбиться в...
Вон перестал думать и окликнул Дохву.
– Мульбок.
– Да?
– Когда мы дойдем до дома? Я устал. Я боюсь, что кто-то может услышать, поэтому, пожалуйста, не называй меня "хёном" на улице, хорошо?
– Ты стесняешься, оппа?
– Да. И именно это я собираюсь подтвердить силой своей любви.
– Это не шутка.
– Что?
– Ты мне нравишься.
– Ахаха!
Услышав слова Дохвы, Вон моргнул и расхохотался.
Он даже не знает, сколько раз сегодня смеялся только благодаря Дохве. Он много раз злился на людей, но, кажется, никогда так много не смеялся.
«Это так странно».
Всякий раз, когда Вон стоял перед Дохвой, он улыбался шире. Он становился совершенно спокойным человеком. Ему хотелось притвориться взрослым.
Ему хотелось вести себя так, будто он знает больше, будто он в чем-то лучше, и он хотел стать таким.
«Это чувство очень странное», – подумал Вон, тихонько посмеиваясь.
Это была не та искусственная улыбка, которую он обычно изображает, а улыбка, которая просто вырывалась из его уст.
Лицо, ранее выражавшее привязанность, игривость или скованность, впервые приобрело молодой вид.
Он подумал, что это красиво.
Было невозможно определить, кто что кому сказал.
Вон и Дохва долго смотрели друг на друга.
Они шли, шагая в унисон, будто их шаги были заранее отрепетированы, как и слова.
– Разве ты не голоден?
– Совсем чуть-чуть.
– Хочешь увидеть кошку и поесть рамена?
– Я делаю и то, и другое у себя дома, но ты говоришь так, будто являешься арендодателем.
– Значит, тебе это не нравится?
– Нет, всё в порядке.
Взгляд Вона долго задерживался на лице Дохвы, который застенчиво улыбнулся и пробормотал, что ему это тоже нравится.
Как ни странно, это постоянно привлекало его внимание, и это странным образом беспокоило.
Он никогда никому не желал счастья или благополучия, но, глядя на Дохву, он подумал, что хотел бы, чтобы Дохва остался таким до конца своей жизни... чтобы он был Дохвой.
– Надеюсь, ты не изменишься.
«Стоит ли мне сказать юному Дохве, что он красивый и останется красивым до конца своих дней?»
Поглаживая голову руками, пропахшими деньгами, одаривая грязной, запятнанной улыбкой на фоне белоснежной, как порошок, улыбки и принимая все это с открытым сердцем, скрывающим чистоту, не тронутую ни единой тенью.
Вон собирался это сказать, но, посчитав, что это сделка, не приносящая Дохве никакой выгоды, проглотил все слова.
Однако, словно понимая, что Вон не может сказать, Дохва задал встречный вопрос, и на его чистом лице сияла та самая улыбка, которая нравилась Вону.
– Наверное, так и будет.
Клетки человека умирают. Они повторяют цикл умирания и возрождения.
Для полного восстановления клеток организма таким образом требуется всего 10 лет. По прошествии 10 лет Е Дохва может перестать быть Е Дохвой.
По иронии судьбы, Сон У Вон в итоге решил, что это очень грустно.
– Я просто хочу всю оставшуюся жизнь улыбаться как ребёнок. Я хочу остаться ребёнком, который не умеет правильно злиться или скрывать своё выражение лица.
«И что тогда? Что ты собираешься для меня сделать? Буду ли я хранить тебя в памяти до конца своих дней?»