Персик к персику. Глава 56.

– Люди, которых я встречал раньше, были очень похожи на меня. В какой-то степени трагичные, в какой-то степени меланхоличные, в какой-то степени несчастные и очень жалкие к самим себе.
Но это не Дохва.
– Впервые я кому-то позавидовал. Я завидовал Дохве не потому, что он из богатой семьи и не потому, что он вырос в хорошей семье. Я просто завидовал его характеру. Тому, что он называет даже такого незначительного человека, как я, хорошим хёном.
– Сон У Вон.
– Чэ-и, Дохва должен оставаться Дохвой. Ради тех, кто его любит. Я слишком важен для Дохвы. Слишком важен для Дохвы. Я оказываю на него слишком большое влияние.
– Тебе так кажется.
– Неважно, что ты скажешь. Я просто решил поступить именно так.
– Тебе тоже нравится Дохва, разве не так?
На этот вопрос Вон некоторое время молчал, а затем пробормотал что-то с умеренной улыбкой.
– Кому бы он не понравился? Но он не из тех людей, так что не стоит питать больших надежд.
– Хм, о чём ты говоришь? Я тоже никогда не думала, что тебе нравится Дохва в таком смысле.
Чэ-и кокетливо похлопала Вона по бедру, словно пытаясь его утешить, хотя всего несколько мгновений назад она сильно его шлёпала.
– Цветы персика нелегко меняют цвет¹.
– Хорошо.
Вон подпер подбородок рукой, и слова вырвались у него, словно он разговаривал сам с собой. Он пробормотал, что на самом деле не знает, что ему делать.* * *
На следующий день.
Вон тревожно постукивал пальцами по столу, поглядывая на часы на запястье.
Нервозность сохранялась ещё довольно долго, даже после начала лекции.
Обычно Вон сосредотачивался, независимо от того, рисовал ли Дохва сердечки, какашки или персики в учебнике рядом с ним, но сегодня он, казалось, совсем не мог сосредоточиться.
Пока он несколько раз проводил рукой по своим иссиня-черным волосам, один из ребят, сидевших перед ним и постоянно поглядывавших на него, тихонько завязал разговор.
– А, здравствуйте, старший.
Вон перевел взгляд на неожиданное приветствие, встретился взглядом со знакомым лицом и поднял брови. Это был студент, который, как ни странно, показался ему знакомым.
У Вона были серьёзные проблемы с распознаванием лиц мужского пола, поэтому пока он перебирал в памяти свои воспоминания, пытаясь выяснить, кто же это был, студент заговорил с ним сам, слегка смущенно представившись:
– Эм, я друг Дохвы…
– Ах... Значит, ты друг Мульбока? – тихо пробормотал Вон, слегка улыбнувшись и наклонив голову. Это эот жест был невербальным выражением, означающим немой вопрос: «Так почему же ты меня позвал?»
Студент, у которого покраснела шея незаметно для него, лихорадочно потёр ее и, почесав затылок, начал говорить, будто пробормоча себе под нос.
– Дохва болеет с вечера вчерашнего дня... так что, вероятно, его не будет на лекциях, потому что он до сих пор дома стонет от боли.
– Болеет?
– Да. Я тоже узнал об этом рано утром. Наши родители давно знакомы, поэтому я сегодня утром ходил принести ему лекарства.
– Э... и что?
– Ну... этот парень всё время бормотал во сне: "Вон хён, Вон хён". Я всё думал об этом и подозреваю, что он звал тебя, оппа. Вы ведь всегда проводите время вместе, так что я подумал, что он бы не связался с тобой сам, раз ему было так плохо. И я подумал, что ты бы забеспокоился, если бы человек, который всегда был рядом с тобой, вдруг исчез...
Студент, который долго и бессвязно болтал, снова почесал затылок с неловкой улыбкой.
– Нет, я обычно не такой. Дохва так отчаянно тебя звал... Это меня очень беспокоило... Прости, если я сказал что-то лишнее.
Услышав эти слова, Вон, который до этого опирался подбородком на руку и наблюдал за студентом, слегка приподнял уголки губ.
Обычно он так не улыбался мужчинам, но ему очень понравилась новость, которую тот ему рассказал, поэтому он не мог не улыбнуться очень ласковой улыбкой и мягким голосом ответил:
– Спасибо. Без проблем. Спасибо, что сообщил. Я на самом деле волновался, потому что не мог увидеть Дохву... О, и я не знал, что он заболел. Кстати, не мог бы ты дать мне адрес Дохвы? Я навещу его, раз что он болен.
С опущенными глазами, равнодушный ко всему происходящему, студент, запинаясь, назвал адрес с недоуменным выражением лица.
Вон удовлетворенно улыбнулся, не только узнав адрес и записав его в тетрадь, но и получив пароль от дверного замка дома Дохвы.
– Ого, огромное тебе спасибо!
– О, не стоит. Если Дохва спросит, как ты туда попал, просто скажи, что узнал об этом от Ли Джихёка. Тогда Дохва всё поймет.
– Да-да. Я так и сделаю.
Он, честно говоря, раздумывал, стоит ли спрашивать его имя, поэтому он был просто благодарен, что тот сам его ему назвал.
Вон вырвал страницу с адресом и паролем, положил ее в карман и с легкой улыбкой встал со своего места.
– Тогда я пойду к Дохве.
– Э-э, а что насчет лекции...?
– Я очень волнуюсь за него, поэтому ничего страшного, если я пропущу лекцию один раз.
Вон, прикрыв рот студенту Ли Джихёку игривым подмигиванием, мгновенно покинул класс.
Оставшись один, Ли Джихёк тупо моргнул и наклонил голову.
Во время этого тихого монолога друг, игравший в игру на телефоне, лежащем на учебнике, спросил, о чём он говорит.

– Но разве не странно заходить так далеко ради одного младшекурсника?
Услышав эти слова, Ли Джихёк покачал головой, как ни в чем не бывало, решив, что, возможно, он просто слишком остро реагирует.

Тем временем Вон стоял, выпрямившись, перед главными воротами колледжа, пытаясь определить направление, в котором идти по нужному адресу.
Вон проверил адрес, потирая губы, и, убедившись, что расстояние небольшое, небрежно поправил сумку и отправился в путь.
А перед приездом он заехал в аптеку и долго раздумывал, прежде чем купить все доступные лекарства первой помощи, заехал в супермаркет за персиками и заехал в магазинчик, где продают кашу, чтобы купить кашу.
С отяжелевшими руками Вон уверенно направился к зданию, где находился дом Дохвы.
Вон без труда ввел пароль от главного входа, точно такой, какой он услышал от Ли Джихёка, и напел мелодию.
Он мгновенно ввел пароль от входной двери, как будто входил в собственный дом.
«Мульбок... Ты снова провернул хитрую аферу».
Вон, заметив, что паролем является его день рождения, потянул за ручку с несколько странным выражением лица. Поскольку он не жил с осознанием своего дня рождения, ему потребовалось некоторое время, чтобы это понять.
– Он очень забавный парень.
Вон пробормотал совершенно безрадостным голосом, снял обувь и вошел в дом.
Опасаясь, что больной ребенок может проснуться, Вон тихо вошел в дом, оставил сумки на кухне и на мгновение упер руки в бока.
Комнат было неоправданно много. Он понятия не имел, в какой комнате может находиться Дохва.
«Мне нужно открывать каждую дверь?»
Вон саркастически рассмеялся, глядя на табличку «Е Дохва!», висящую перед дверью, и, погруженный в свои мысли, склонился перед ней.
– Это сводит меня с ума. Неужели у этого парня точно такая же проблема, как у меня?
Сказав, что это невероятно во многих отношениях, Вон открыл дверь комнаты. Дверь, зажатая в бледной руке, мягко открылась. В тот момент, когда дверь открылась, его сильно обдало жаром, царившим в комнате.
Ему было интересно, насколько высокой была температура, так как в комнате было гораздо жарче, чем он ожидал. Поскольку температура тела Вона обычно настолько низкая, что ему кажется, будто он замерзает, он ощущал жару еще сильнее.
Вон нахмурил брови, закатал рукава рубашки и вошел в комнату. Затем, с озарением на лице, он пошел в ванную комнату, примыкающую к комнате, и вымыл руки.
Вон грубо стряхнул воду с рук и направился прямо на пол, где лежал Дохва.
Было очень жалко видеть, как он всхлипывает на холодном полу вместо кровати, возможно, задыхаясь от лихорадки. Вон, который до этого сидел на корточках и молча наблюдал за Дохвой, протянул руку и положил ее ему на лоб.
Он понял, что у него высокая температура, даже не прикасаясь ко лбу, чтобы сравнить температуру.
Это произошло, когда он усердно вытирал его лихорадочное лицо этим полотенцем и поднимал его одежду, чтобы вытереть тело.
Дохва, чьи длинные ресницы трепетали, тихо открыл глаза.
Их взгляды тут же встретились, и Дохва, несколько раз моргнув, словно пытаясь осмыслить ситуацию, снова закрыл глаза.
______________
¹ – Фраза «Цветы персика нелегко меняют цвет» не является широко известной устойчивой идиомой, но она несет глубокий символический смысл, основанный на восточной философии и литературе (особенно китайской и японской). В отличие от многих весенних цветов, которые быстро облетают или меняют оттенок по мере увядания (как, например, сакура, символизирующая мимолетность), цветы персика в поэзии часто олицетворяют постоянство и внутреннюю силу. Истинные чувства или благородный характер человека не меняются под влиянием внешних обстоятельств или времени. Если человек сравнивается с цветком персика, это подчеркивает его надежность и верность своим принципам или любви.