Глава 3. Примыкая к худшему
На днях Аякс донимал тебя просьбой вновь написать его приятелю, так как тот не просто перестал отвечать, но и предпочитал игнорировать стучание в дверь.
Следующая тренировка не сулила ничего хорошего. Шестому номеру было дозволено восседать на трибуне, не имея права блеснуть навыками на поле. Тренер, сидевший рядом, всё чаще поглядывал на него; серьезное лицо омрачилось пониманием собственной ошибки. Наказание, предназначенное для усмирения, било по всем, и в первую очередь – по общему делу. Мужчина тяжело вздохнул, массивное плечо почти коснулось руки капитана:
— Скучно без тебя в строю, — пробормотал он, глядя на бестолковую возню на площадке. Странник не повернул головы. Взор, проницательный и отстранённый, был прикован к игре, замечая малейшие недочеты.
— Правила есть правила. Вы всё решили справедливо. — фраза изречена безупречно ровно. Внизу форвард, высокий и неугомонный, сорвался с места в яростный дриблинг. Он обыграл одного, второго, но, оставшись без чёткого указания, куда отдать пас, замешкался. Момент был упущен, мяч отобрали.
— Видишь? — голос коуча прозвучал тише. — Одиннадцатый выкладывается на все сто. Но ему нужен ты. Только так сложится идеальная комбинация.
Юноша резко, почти грубо, повернулся к нему. В его индиго-глазах, наконец, вспыхнул тот самый огонь, что многие надеялись увидеть – не холодный, а обжигающий.
— Точнее, поводок, — прошипел он, рассматривая потрескавшийся бетон под ногами. — Найдите другого.
— Талантливых нападающих не так много, — сказано с железной прямотой, не оставляя аргументов. — И тебе это прекрасно известно.
Больше тему поднимать не стали. Сосредоточиться на происходящем вовсе не получалось, мысли отвлекали. Подготовка к матчу подошла к концу, футболисты поспешили внутрь здания, лишь темноволосый не думал покинуть обзорную часть. Шаги, шустрые и тяжёлые, отдались эхом по пустым рядам. Рыжий, сбежав по ступенькам, оказался перед ним.
— Доволен? — выдохнул Чайльд, широко расставив ступни. Грудь устало вздымалась, хватая воздух. — Сидишь тут, смотришь свысока!
— Меня отстранили. Не я себя отстранил, — речь звучала сдержанно. — Не можешь играть без меня — это твои проблемы.
— Мои? Наши проблемы! — парень мгновенно рванулся вперёд, схватив за накинутую поверх школьной формы толстовку. Пальцы впились в ткань. Странник не сопротивлялся, позволил себя трясти, слегка скосив глаза на сведённые белые костяшки на своих плечах.
— Осторожнее, Аякс, — беззвучно прошептал он так, что слышно было только собеседнику. — Ещё одно дисциплинарное нарушение, и составишь мне компанию на этой трибуне. Надолго.
Фигура отшатнулась, будто обжёгшись. Фаланги разжались.
— Ты просто трус. Боишься, вдруг кто-то действительно подумает, что тебе не всё равно. — бросил он, прежде чем развернуться и зашагать прочь. Силуэт быстро растворился в серой пелене ливня.
Странник возвращался с учебы поздно: старался унять скуку за подготовкой к экзаменам. Прибавляло ли это настроение? Ничуть. Ключи от квартиры со звоном упали на полку, а следом рюкзак, не донесённый до комнаты. Экран мобильного телефона то загорался, то гас, отбрасывая на стены призрачные блики. Групповой чат команды взрывался сообщениями: споры, домыслы, возмущение. Предстоящий матч и отсутствие организованности действовали на нервы. Он провёл пальцем по экрану, отметая уведомления одним движением. Пусть болтают. Однако темноволосый отвергал эту пустоту. Чувствовал отвращение, когда мозг, лишённый привычной физической усталости, подталкивал к навязчивым мыслям. И самое главное, что большинство из них так или иначе крутилось вокруг девушки по имени Т/И. Почему ответил именно так? Почему не промолчал, как всегда? Потому что хотел задеть. Твоя спокойная, упорядоченная жизнь так же чужда, как он, должно быть, теперь чужд тебе. Но можно ли назвать «незнакомцами» тех, кто когда-то делил одно прошлое?
Впервые за долгий период возникло желание сломать что-то, ударить, выместить накопленные эмоции. Решение было импульсивным, и вот темноволосый уже спускается по лестнице, накидывая на мягкие волосы капюшон. В другой стороне от школы располагался ещё один стадион, любительский. Многие считали его заброшенным, и для этого были основания – людей здесь почти не бывало. Он оставил куртку на скамейке, достал из сумки старый, потрёпанный мяч, с которым когда-то обучался основам. Без разминки, с места, вложил в удар всю накопившуюся злость. Тот со свистом врезался в сетку ворот, отскочил и покатился по неровному газону. Один пинок. Второй. Десятый. Пятьдесят первый. Нападающий гнал себя без жалости, как в те самые ночи, когда боль в мышцах стала единственным, что могло заглушить голоса в голове:
«Да по нему видно! Если загоняют в угол, либо ломает всё вокруг, либо начинает ломать себя».
Шестой номер, тяжело дыша, прервался, оперевшись ладонями о колени. Устало вздохнув, зоркие глаза заметили худую фигуру, прислонившуюся к ограде у выхода. Неподалёку раздавался девичий смех, заставляя замереть. Чирлидерши.
— Как давно ты там? — юноша спросил хриплым от утомления тоном.
— Неплохо играешь. Лучше, чем на последней тренировке. — ты сухо пробормотала в ответ, намеренно проигнорировав вопрос.
— Нашла время разглагольствовать, — сказал он, надевая на себя кожаный бомбер. Ненавидел тебя больше всех. Ненавидел за эти очи, которые видели не капитана, не звезду, не идеального парня – а того самого слабого мальчика, не прошедшего ни одного отбора в команду.
— Убирайся, — прошипел он едва слышно, — пока я не сделал чего-нибудь, о чём мы оба пожалеем.
— О, прямолинейный Куникудзуси. — огрызнулась ты, будто ожидая, что спустя столь времени сложится хороший диалог.
— Не смей называть меня так, — изречено низким звуком, пар клубился на морозном воздухе. И снова тишина, прерываемая лишь ветром, что гонял листву. Стоило тебе отойти от него, силуэт был едва заметен в осенней тьме. Юноша резко повернулся, поднял с земли свой рюкзак и пошёл вперёд. Прошёл мимо тебя, не глядя, плечо почти коснулось твоего.
Странник не считал это заботой, скорее обязательством. Он шёл в полной тишине, изредка нарушаемой шуршанием листьев под ногами. Появилась возможность незаметно рассмотреть его получше, как сильно изменился... Сзади раздался громкий хохот компании студентов, он инстинктивно шагнул ближе к чирлидерше, на мгновение заслонив от чужих взглядов, и тут же отпрянул, будто обжёгшись. Наконец, дойдя до твоего подъезда, медленно остановился, не оборачиваясь.
— Спасибо. — бросила ты ему вслед. Парень замер, спина снова напряглась. Пальцы нащупали в кармане помятую пачку, вытряхнули одну сигарету. Он зажал её в зубах, но зажигалка никак не хотела срабатывать с первого раза. Щелчок, второй. Наконец, дрожащее пламя осветило черты на мгновение. Дым, едкий и горький, заполнил лёгкие, пытаясь выжечь изнутри остатки того странного, щемящего чувства, что поднялось в груди.
— Мгм, — его голос прозвучал сипло. Он повернул голову ровно настолько, чтобы ты увидела выраженную линию его скулы. — Не говори никому о том, что мы сегодня встречались.
Вам не стоило и пытаться скрыть незапланированный диалог, остальные чирлидерши уже взволнованно обсуждали ваши взаимоотношения в группе, желая услышать историю из твоих уст:
