Дай мне клевер | Глава 65
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Время летело незаметно. Одинокая, промозглая зима осталась позади, и вот уже на пороге стоял тёплый май.
Впрочем, смену сезонов омрачало лишь одно: Чхве Хван по-прежнему пребывал в глубочайшей хандре. Обычно шумный, вечно дурачащийся и по-детски капризный актёр вдруг стал тихим, словно тень, и это пугало. Поэтому в один из дней, когда Ём Чхонхо и Мун Гону разъехались по своим офисам и они остались дома вдвоём, Ённок, дождавшись обеда, набрался смелости и спросил:
— Чего бы тебе хотелось съесть? Можешь просить что угодно. Обещаю, Джунхо-хёну ни слова не скажу.
Хван, до этого бессмысленно и тускло пялившийся в экран телефона, удивлённо вскинул голову. С тех пор как Ённок получил сертификат повара корейской кухни, его кулинарный арсенал стал поистине впечатляющим. Хван несколько раз недоверчиво моргнул, а затем суетливо похлопал себя по карманам и вытащил кошелёк.
— Тогда мне ттокпокки... — пробормотал он и по привычке протянул пачку купюр.
Раньше Ённок с чистой совестью и без малейших угрызений обобрал бы этого богатенького болвана до нитки, но сейчас он просто не мог так поступить. Тяжело вздохнув, он вложил деньги обратно в ладонь Хвана и мягко сжал его пальцы.
— Сходи-ка лучше купи нам попить. А сдачу оставь себе.
Сбитый с толку, но на удивление покладистый Хван послушно кивнул и в сопровождении охраны отправился за напитками. Тем временем Ённок приступил к готовке. Поскольку рука всё ещё была в гипсе, он попросил госпожу Пак помочь с нарезкой и подготовкой ингредиентов. Конечно, он мог бы просто поручить ей всю работу, но ему хотелось приготовить еду для Хвана своими собственными руками — пусть даже так, наполовину.
Стоило Ённоку начать замешивать соус, как вернувшийся Хван, послушно усевшись за стол, уже сглатывал слюну, гипнотизируя плиту взглядом.
Закончив с ттокпокки, Ённок по-быстрому нарезал овощи, найденные в холодильнике, и соорудил кляр. Вскоре на тарелке аппетитно зазолотились хрустящие жареные пельмени, овощи, креветки и сладкий картофель. Зная вкусы Хвана, Ённок сделал ттокпокки чуть острее обычного, щедро посыпал их тягучим сыром и украсил двумя половинками яйца всмятку. Поставив дымящиеся блюда на стол, он и сам почувствовал, как рот наполняется слюной.
Хван ел с таким упоением, что за ушами трещало. Он то и дело шипел, втягивая воздух: «С-с-с», но упрямо продолжал макать хрустящую темпуру и яйцо в густой, обжигающий соус. Под конец он так раскраснелся, что, казалось, вот-вот высунет язык, как собака в жару, но всё же подчистил тарелку до блеска. Залпом выпив бутылочку сладкого йогурта, он откинулся на спинку стула, и на его лице впервые за долгое время появилось выражение абсолютного блаженства.
Хандра, казалось, начала отступать, но Ённок решил не останавливаться на достигнутом.
— Собирайся. Пойдём на улицу. Тебе нужно хоть иногда видеть солнце. И разминаться тоже.
Главным плюсом их безлюдного, элитного района было то, что даже такая суперзвезда, как Чхве Хван, мог спокойно гулять, просто натянув кепку.
И так продолжалось несколько дней. Днём Ённок кормил его любимым фастфудом, а затем вытаскивал на улицу — греться на солнце и гулять. Эта нехитрая терапия сработала: к Хвану наконец-то вернулась его привычная, слегка нагловатая беспечность. Когда Ённок увидел, как Хван, нацепив люксовые шмотки, доставленные секретарём Кимом из-за границы, делает селфи для соцсетей, чтобы порадовать фанатов, он почувствовал искреннюю гордость за проделанную работу.
Правда, пичкая Хвана рамёном, ттокпокки, жареным рисом и острой лапшой, Ённок нет-нет да и беспокоился: всё-таки он актёр, не разнесёт ли его от такой диеты? Но, как ни странно, вместо жира у Хвана, казалось, только росла мышечная масса. Рядом с его широкими плечами и внушительным телосложением Ённок чувствовал себя тростинкой. Идя рядом с ним, он даже украдкой потыкал пальцем в свой абсолютно плоский живот.
Хван протянул бутылку воды Ённоку, который тяжело дышал, пытаясь перевести дух после быстрого подъёма по крутому склону. Разница была не только в телосложении. Благодаря своему активному образу жизни Хван обладал поистине лошадиной выносливостью.
Ённок с раскрасневшимся лицом и сбитым дыханием благодарно кивнул. Так как гипс всё ещё мешал, Хван заботливо открутил крышку и вложил бутылку ему в руку.
Ённок пил так жадно, что вода пролилась, тонкой струйкой стекая по шее прямо на грудь. Он попытался стереть влагу тыльной стороной ладони, как вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный, почти обжигающий взгляд. Удивлённо подняв голову, он увидел, что Хван замер на месте, делая вид, что просто тянется в растяжке.
Склонив голову набок, Ённок не придал этому значения и протянул бутылку обратно. Оттянув пальцами прилипшую к телу влажную футболку, он пробормотал:
— Фух, как же потеплело. Теперь даже в одной футболке ни капельки не холодно.
Из-за жары Хван уже давно снял куртку и повязал её на поясе. Он скользнул взглядом по груди Ённока и тихо, словно себе под нос, бросил:
Реакция Хвана показалась ему странной, и Ённок, запаниковав, опустил взгляд на свою грудь. «Неужели соски торчат?! Как стыдно!» Но ткань лишь слегка намокла, не скрывая ничего лишнего. С сомнением посмотрев на Хвана, он увидел, как тот неловко кашлянул.
— А, ты об этом. Подумаешь, имя видно, эка невидаль, — усмехнулся Ённок и, изображая глупую наивность, шутливо ткнул Хвана кулаком в плечо.
Хван, казалось, даже не заметил удара. Его пальцы нервно сжались на том самом месте на его собственной груди, где была выгравирована Метка. Он смотрел на Ённока не отрываясь.
— ...У тебя тут что-то прилипло.
Ённок потёр щёку, но Хван лишь отрицательно покачал головой.
— Да убери ты уже, — с досадой попросил Ённок.
Словно только этого и дожидаясь, Хван шагнул ближе. Его рука неуверенно поднялась, пальцы скользнули по волосам Ённока и мягко, почти невесомо коснулись его щеки. Из-за связи Истинных от этого прикосновения по коже тут же разлилось приятное, покалывающее тепло.
Расстояние между ними сократилось до опасного. Ённок растерянно моргнул. Если бы Хван сейчас внезапно наклонился и поцеловал его, это выглядело бы абсолютно естественно.
— Убрал? — хрипловато спросил Ённок.
— ...Как же я рад, что ты — мой Истинный.
Слова прозвучали настолько искренне и неожиданно, что глаза Ённока округлились. Ситуация вдруг стала невыносимо смущающей. Он поспешно отстранился, разорвав контакт, и, потирая щёку, попытался перевести всё в шутку:
— Ого. А кто-то ведь говорил, что мы не одного уровня.
— Нет. Если подумать... Это я... я не дотягиваю до твоего уровня.
Взгляд Хвана был пугающе серьёзным. Он не отводил глаз, и в них не было ни капли привычной дурашливости. Ённок начал всерьёз паниковать.
«Да что с ним такое? С каких это пор он заговорил как взрослый, адекватный человек? Он что, просветления достиг?!»
— Да плевать я хотел на эти ваши уровни. Мы просто разные люди, вот и всё. У нас разные характеры.
— Наверное... — покорно согласился Хван.
Узнав его историю, Ённок прекрасно понимал, почему Хван вырос таким. Семья, которая вместо любви давала лишь боль и выкачивала деньги, слава, притягивающая к нему толпы фальшивых людей... Неудивительно, что он никому не доверял.
— Как бы я хотел... чтобы ты был моей семьёй.
Эти слова ударили Ённока под дых. Семья. Это было то, о чём он, сирота, мечтал с самого раннего детства. То, чего он отчаянно желал до сих пор.
Фраза Хвана попала прямо в его самую глубокую, самую саднящую рану. И самое главное — Хван сказал это не для того, чтобы манипулировать или давить на жалость. Он произнёс это так просто и естественно, что сомнений в его искренности не оставалось. Его потемневший, горячий взгляд, лёгкий румянец на щеках — всем своим существом он был сосредоточен только на Ённоке.
— Ты же сам говорил, — продолжил Хван. — Истинные приравниваются к фактическому браку. Значит, мы практически семья, разве нет?
Но ведь он сказал это только для того, чтобы заткнуть рот родителям Хвана! С тех пор как у него появились Метки, его жизнь превратилась в такой кромешный ад, что он и думать забыл о каком-то там браке. И вообще...
«Как мы, по-твоему, будем жениться? Вчетвером перед алтарём встанем?!» — в панике подумал Ённок.
О браке не могло быть и речи. Но пока Ённок внутренне бился в истерике, Хван продолжал смотреть на него всё с тем же пылким выражением лица. А затем он улыбнулся. Это была не его обычная, дерзкая ухмылка суперзвезды. Это была чистая, искренняя, почти мальчишеская улыбка.
— Иметь такую семью... Это было бы чертовски здорово.
Эти слова пробили броню Ённока. Сердце в груди забилось так отчаянно, что игнорировать это было невозможно. Он открыл рот, но слова застряли в горле. Губы лишь беззвучно шевельнулись.
Видя его замешательство, Хван вновь привычно, озорно усмехнулся и легонько подтолкнул его в плечо.
Всю дорогу домой, пока он принимал душ, ужинал и ложился в кровать, Ённок пребывал в состоянии полной прострации. Он бездумно тискал плюшевого Ёнду, пока, наконец, не выдержал и не прошептал в темноту:
— Неужели... я ему тоже нравлюсь?
Или у него просто раздутое эго? Запутавшись окончательно, он пустым взглядом уставился в тёмный потолок. Фразы Мун Гону и Чхве Хвана, словно заевшая пластинка, крутились в голове.
«Я тебе гарантирую. Никто на свете не сможет любить тебя так же сильно, как я».
«Иметь такую семью... Это было бы чертовски здорово».
«Вы для меня — очень дорогой человек, Ённок-сси».
Ённок беззвучно взвыл, вцепившись руками в волосы. Сон как рукой сняло. Не в силах больше терпеть эту пытку, он схватил телефон, зашёл на форум для людей с Метками и начал быстро, нервно набирать текст:
[Тема: А что, если Истинных несколько?]
Это чисто гипотетический вопрос, но...
Как вы думаете, каково это — иметь сразу нескольких Истинных?
Говорят же, что истинных всегда тянет друг к другу.
Значит ли это, что если партнёров несколько, то тебя будет тянуть ко всем сразу?
Это что, мне теперь полиаморию практиковать?!
Когда он печатал слово «полиамория», его пальцы предательски дрожали. То ли из-за кликбейтного заголовка, то ли из-за позднего времени, но ответы начали сыпаться почти мгновенно.