
Снегопад, душивший город несколько суток подряд, наконец сдался. Небо над стеклянными сводами аэропорта ожило, задержанные рейсы теперь деловито вспарывали облака, лихорадочно нагоняя упущенный график. Бойцы синдиката, с самого рассвета мариновавшиеся в терминале, нервно сверялись с часами, оставаясь абсолютно глухими к опасливым взглядам обычных пассажиров.

Едва скрывшись от десятков взглядов охраны, адвокат распахнул дверь первой попавшейся пустующей комнаты и буквально впихнул главу синдиката внутрь. Как только щеколда щёлкнула, отрезая их от внешнего мира, Цезарь резко развернулся. Его стальные глаза лихорадочно блестели в полумраке помещения.

Ивон безучастно лежал, уставившись в потолок. Шёл десятый день с тех пор, как его, раненого, привезли в это поместье. Всё это время он был прикован к постели. Бесконечный изнуряющий секс, больше похожий на пытку, прекратился лишь два дня назад — на восьмые сутки. Ивон понимал, если бы не критическая потеря крови и необходимость срочного переливания, этот кошмар длился бы до сих пор.

Крисси сверкнул глазами, в упор глядя на Натаниэля. Его голос сочился плохо скрываемым раздражением.

Обжигающая боль расходилась по телу, сковывая каждую мышцу. В горле пересохло до хрипа, а раны ныли так нестерпимо, словно истерзанную плоть раз за разом прижигали калёным железом. Казалось, всё нутро охвачено пожаром.

— Ла-ла, ла-ла-ла... — тихое мурлыканье лилось с губ в такт мелодии, звучащей в наушниках.