Обесчести меня, если сможешь | Глава 18
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Разум понимал, что это лишь пустые оболочки, но детскому воображению казалось, что они дышат. Блисс до одури боялся, стоит ему отвернуться, как один из этих железных исполинов сорвётся с постамента, загрохочет сталью и вцепится ему в воротник латной рукавицей. От этой живописной картины по спине пробежал мороз.
«Быстрее. Нужно идти быстрее».
Вырвавшись из кратковременного оцепенения, ребёнок судорожно засеменил по коридору. Прочь отсюда! Пока жуткие рыцари не лязгнули суставами, пока не потянулись к нему крючковатыми пальцами...
— У-у-у, у-у-у-у, — заскулил он от страха.
Чем стремительнее Блисс бежал, тем длиннее и причудливее изламывались тени. Теперь доспехи казались гигантскими монстрами, нависающими над головой, готовыми раздавить его своей тяжестью. Случайный холодный сквозняк, лизнувший шею, мальчик принял за взмах железной руки, которая чудом промахнулась.
«Папочка, папочка, что же делать?!»
За окнами протяжно завыл ветер, заставив старые рамы зловеще задребезжать. И именно в эту секунду луна, доселе прятавшаяся за густыми тучами, вынырнула на ночное небо. Мертвенно-бледный свет хлынул в коридор, резко выхватив из мрака рогатый шлем. Рыцарь стоял так близко, что, казалось, склонился прямо над Блиссом.
Нервы мальчика сдали окончательно. Тишину замка разорвал пронзительный, отчаянный детский рёв.
Кассиан, спавший глубоким сном без сновидений, недовольно сморщился во тьме спальни.
Он лежал с закрытыми глазами, надеясь, что это просто игра воображения, но надрывный вой и не думал стихать. По мере того как пелена сна рассеивалась, пришло раздражающее осознание, что кто-то рыдал. И делал это возмутительно громко. Издав обречённый стон, юноша откинул одеяло.
— Да что опять стряслось-то... — проворчал он в пустоту.
Подавляя зевок, Кассиан тяжело прошлёпал босыми ногами через всю комнату и распахнул створку. В коридорную щель тут же ворвался детский плач, ударив по ушам оглушительной ясностью.
Кассиан замер на пороге, опираясь рукой о косяк. Он уже прекрасно понимал, в чём дело, но до последнего гнал от себя эту мысль. Чтобы захлопнуть дверь, притвориться глухим и нырнуть обратно в нагретую постель, требовалась немалая доля бессердечия. А непрекращающийся жалобный вой снаружи слишком уж назойливо царапал совесть.
— Ха-а-а... — протяжно выдохнул он.
Сдавшись, Кассиан со вздохом перешагнул порог. Он побрёл на звук и вскоре различил в полумраке коридора съёжившуюся белую кляксу. Блисс сидел прямо на полу, уткнувшись лицом в колени, и горько рыдал.
— А-а-а-а! Спасите! Помогите-е-е-е!
Но стоило ему протянуть руку, как ребёнок шарахнулся в сторону с таким истошным визгом, словно его собирались резать на куски. Призывая на помощь всё своё самообладание, Кассиан присел на корточки.
— Блисс, успокойся. Это я, Кассиан.
— Блисс, ну посмотри на меня. Это же я, Кассиан. Твой... друг. Тот самый, за которого ты собрался замуж.
Только после этих слов всхлипывания начали стихать. Ребёнок робко поднял голову. Его лицо представляло собой живописное месиво из слёз, соплей и слюней. Глядя на эту круглую, заплаканную мордашку, освещённую лунным светом, Кассиан мягко улыбнулся.
Блисс снова разрыдался, но на этот раз с облегчением, и бросился юноше на шею. Кассиан легко подхватил лёгкое тельце на руки и принялся мерно похлопывать его по спине, приговаривая: «Ну-ну, всё хорошо, я здесь», ожидая, пока истерика окончательно сойдёт на нет.
Внезапно Кассиан почувствовал подозрительную влагу на своём предплечье, поддерживающем ребёнка. Ему даже не нужно было проверять, чтобы понять, в чём дело.
Он обречённо закрыл глаза и испустил очередной глубокий вздох. Тем временем Блисс, уткнувшись лицом в плечо своего спасителя, продолжал всхлипывать, щедро вытирая о рубашку Кассиана остатки слёз и соплей.
Только выпив половину кружки горячего какао, заботливо приготовленного Кассианом, Блисс наконец-то издал удовлетворённый вздох. У него распухли не только глаза, но и всё лицо казалось одутловатым от слёз. Из одежды на нём сейчас была лишь безразмерная рубашка Кассиана — мокрую пижаму и бельё пришлось экстренно снять. Но, несмотря на комичный вид, ребёнок выглядел куда спокойнее.
«Ещё бы. Теперь он в полной безопасности», — подумал Кассиан.
Его всё ещё раздражала эта абсурдная ситуация, но при мысли о том, как сильно мальчик был напуган в темноте, сердце невольно сжималось от жалости.
«Я ведь и сам в детстве до дрожи боялся ходить по этому коридору ночью. Чего уж от него требовать».
Эта мысль неожиданно пробудила в нём сострадание. Злость и раздражение, кипевшие перед сном, испарились без следа. На их место пришло недоумение. Дождавшись, пока ребёнок окончательно успокоится и перестанет всхлипывать, Кассиан задал главный вопрос:
— Блисс, скажи на милость, что ты вообще там забыл посреди ночи?
Мальчик густо покраснел и смущённо улыбнулся:
— Хе-хе... Я шёл к тебе в комнату.
— Ко мне? Зачем? — тут же насторожился Кассиан.
Ответ был вполне предсказуем. Блисс уставился на него своими опухшими глазами, полными щенячьей преданности, и выдал:
— Как это «зачем»? Спать вместе! Мы же теперь поженимся, значит, должны всегда-всегда быть рядом. И спать вместе, и жить в одной комнате!
«И откуда у него такая феноменальная память на всякий бред?»
Кассиан почувствовал, как кровь отливает от лица. Впрочем, логично, раз уж он ждал целый год и припёрся сюда, то и эту чушь про совместный быт не забыл.
«Кажется, тут тупой только я».
От внезапно накатившего чувства собственной неполноценности он снова тяжело вздохнул. С такими вводными его гениальный план «сбежать на рассвете» трещал по швам. Пока он в отчаянии осознавал, что загнан в угол этим малолетним стратегом, Блисс внезапно выдал:
— Мы же с тобой теперь делим секрет, правда?
Эта фраза подействовала на Кассиана как красная тряпка на быка. Что? Секрет? Он ещё смеет заикаться про секрет?!
«Ах ты мелкий паршивец! Я ведь хотел спустить всё на тормозах, а ты ещё и дразнишься?!»
— Ты вообще в курсе, что значит слово «секрет»? — процедил он сквозь стиснутые зубы.
Но Блисс, совершенно не замечая сгущающихся туч, радостно закивал:
«Тс-с-с тебе в задницу!» — Кассиан еле сдержал порыв отвесить мальчишке щелбан, глядя, как тот прикладывает палец к губам.
— Я спрашиваю, ты понимаешь смысл этого слова или нет? — голос Кассиана упал до угрожающего шёпота.
Только теперь до Блисса дошло, что атмосфера резко изменилась. Он пугливо стрельнул глазами на насупившегося парня и пробормотал:
— ...Понимаю. Это значит никому-никому не рассказывать.
— Тогда какого чёрта ты растрепал всё своему папочке?!
— Ась? — глаза Блисса округлились от шока.
Глядя на его искреннее изумление, Кассиан выпалил на одном дыхании:
— Да, я всё видел! И слышал, как ты болтал по телефону! Обещал держать рот на замке, а сам тут же побежал разбалтывать! Зачем ты это сделал, если знаешь, что такое секрет?!
Блисс онемел, лишь беззвучно открывая и закрывая рот. Представив, как в этой крошечной головке сейчас лихорадочно крутятся шестерёнки в поисках нелепой отмазки, Кассиан едва не расхохотался от нервного напряжения.
«Ну давай, жги, мелкий предатель. Послушаю, какую сказочку ты мне сейчас сочинишь».
Он сидел на диване напротив, скрестив руки на груди, и сверлил ребёнка суровым взглядом. Блисс затравленно озирался по сторонам, покрываясь холодной испариной. Наконец он разомкнул губы. Кассиан приготовился услышать очередную порцию детского бреда.
Это простое слово заставило Кассиана опешить. Он удивлённо нахмурился, а Блисс, низко опустив голову, сбивчиво продолжил:
— Прости меня, Кассиан. Я так обрадовался... мне так сильно хотелось похвастаться... Прости...
Голосок мальчика предательски задрожал.
«Ох, чёрт». Кассиан тут же пожалел о своей резкости, но было поздно. Блисс уже вовсю шмыгал носом, размазывая по щекам свежие слёзы.
— У меня... у меня в первый раз появился свой собственный секрет... Никто... никто никогда не доверял мне секреты...
Едва успокоившись после кошмара в коридоре, Блисс снова зарыдал в три ручья. Глядя, как ребёнок навзрыд оплакивает свой проступок, Кассиан почувствовал, что остатки злости окончательно вытесняются острым чувством вины. Некоторое время он растерянно смотрел на плачущего мальчика, постоянно повторяющего «прости», а затем спохватился. Схватив коробку с салфетками, он принялся торопливо вытирать мокрое лицо.
— Ну всё, всё, хватит реветь. А то сейчас снова глаза опухнут. Успокаивайся. Давай, сморкайся. Дуй.
— Шмыг... — послушно высморкался Блисс и судорожно сглотнул.
Блисс послушно и громко высморкался в подставленную бумагу, судорожно сглотнув скопившийся ком в горле. Кассиан вытянул ещё одну чистую салфетку, вытер ему нос и пытливо заглянул в заплаканные глаза. Если так пойдёт и дальше, у них тут случится полноценная детская истерика.