Обесчести меня, если сможешь | Глава 146
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Давно мы с вами не виделись, господин сенатор. Вот, навеяло воспоминания. Блисс, должно быть, уже совсем вырос.
Удивительное лицемерие: эти слова произносил человек, который прямо сейчас заботливо прятал упомянутого в стенах собственного замка. Эшли Миллер выдержал тяжелую паузу, прежде чем ответить:
— У него всё отлично. Благодарю за интерес.
На этот сухой, абсолютно шаблонный ответ Кассиан лишь обронил вежливое:
При этом при всём он ни на секунду не расставался с дежурной улыбкой.
— Блисс уже достиг совершеннолетия, так что я был бы рад как-нибудь с ним увидеться, — добавил он. — К тому же, мне ужасно любопытно узнать, что за человек стал его женихом.
Фраза прозвучала легко, словно безобидная светская шутка. Однако Эшли Миллеру было не до смеха. Глубокая морщина, прорезавшая переносицу сенатора, стала лишь резче. Он впился в безмятежное лицо Кассиана пронзительным взглядом и медленно процедил:
— Уууу… — жалобно заскулив, словно больной щенок, Блисс с трудом перекатился на другой бок.
С той самой минуты, как Кассиан возмутительным образом сбежал, он изводил себя ожиданием этого трусливого распутника. Поначалу Блисс всерьёз переживал, как вынесет бесконечные часы одиночества, но на деле всё оказалось проще: его попросту вырубало.
Вроде бы только-только проснулся, а тяжелые веки уже снова слипались. И вчера, и сегодня его распорядок дня выглядел до нелепого одинаковым, сливаясь в бесконечный день сурка: поел, в бессильной злобе поизбивал подушку, уснул; проснулся, поел, попинал подушку и снова провалился в сон.
Тело ломило от легкого жара, а в мышцах разливалась тягучая слабость. Сомнений нет — это точно простуда. И хотя он мог похвастаться отменным здоровьем и не хворал с самого детства, сейчас все симптомы были налицо.
— Может, мне всё-таки вызвать врача? Или хотя бы принести лекарства? — в очередной раз с искренней тревогой спросила Пенелопа.
Но Блисс ответил категорическим отказом. Ему никак нельзя сейчас выздоравливать! Кассиан просто обязан воочию увидеть, как он тут страдает в лихорадке.
Конечно, всё могло быть не так уж страшно. Что, если этот жар — лишь плод воображения, а постоянная сонливость — банальный сбой режима?
«А если это не простуда, значит, я сделаю её простудой!»
Блисс мстительно стиснул зубы. Он заставит этого негодяя пожалеть обо всём на свете. Кассиан еще сполна поплатится за то, что посмел вот так подло бросить его и сбежать.
«Но чтобы план сработал, температура должна подскочить еще сильнее…»
Изо всех сил сопротивляясь накатывающей дремоте и то и дело клюя носом, Блисс внезапно задался глубоким философским вопросом:
«А какая у человека вообще нормальная температура тела? И, кстати… при скольких там градусах закипает вода?»
— Джеппетто… при какой температуре кипит вода? — вяло пробормотал он в пространство.
Умный помощник тут же отозвался ровным механическим голосом:
— При ста градусах Цельсия, хозяин.
«Ага, значит, нормальная температура человеческого тела — это где-то градусов пятьдесят», — сделал для себя абсолютно «логичный» вывод Блисс. Недолго думая, он задал следующий вопрос:
— А что нужно сделать, чтобы поднять её хотя бы до семидесяти?
Искусственный интеллект ответил так же прямолинейно:
— Для этого вам следует пройти процедуру кремации, хозяин. Температура внутри печи крематория обычно составляет от 800 до 1000 градусов. В момент погружения температура вашего тела моментально достигнет целевых семидесяти градусов и…
От возмущения Блисс резко подскочил на смятой постели.
— Я же тогда сдохну, тупой ты кусок кода!
— Однако цель в семьдесят градусов будет достигнута, — невозмутимо парировал ИИ.
— Я сказал, вообще не разговаривай со мной! — взорвался Блисс, безжалостно подавляя в зародыше это восстание машин.
Еще какое-то время он с тяжелым сопением сверлил взглядом замолчавший телефон. А затем с протяжным вздохом рухнул обратно на подушки. Стоило только закрыть глаза, как перед мысленным взором тут же всплыло надменное лицо Кассиана.
«Ну и когда он уже притащится, этот ублюдок?» — Блисс сердито нахмурился. — «Только пусть попробует явиться! Я ему прямо с порога кулаком в лицо…!»
Не открывая глаз, он крепко сжал кулаки, внутренне готовясь к кровавому возмездию. Но изматывающая усталость всё же брала своё. Сон навалился тяжелым одеялом; гневные мысли начали путаться, обрываясь на полуслове и теряя свою изначальную остроту.
«Он ведь… не возвращается не потому, что боится меня, правда?..»
Напряженные пальцы медленно разжались. С этой последней, внезапно уязвимой мыслью Блисс окончательно провалился в глубокий сон без сновидений.
— Добро пожаловать домой, Ваше сиятельство.
Несмотря на глубокую ночь, на лице экономки не было и тени усталости. Пенелопа держалась идеально ровно, облаченная в свой безукоризненно опрятный наряд. Едва Кассиан покинул салон автомобиля, она почтительно склонила голову в приветствии, а затем вновь подняла на него взгляд.
— Должно быть, вы ужасно утомились с дороги? Надеюсь, дела прошли успешно?
— Вроде того, — бросил Кассиан дежурную фразу, даже не вслушиваясь в ее заботливый тон.
Взгляд экономки, выдавая затаенную тревогу, уже метнулся к фасаду замка — туда, где чернели неосвещенные окна спальни Блисса.
Кассиан переступил порог, с головой погруженный в тяжелые раздумья. Всю обратную дорогу в его сознании роились десятки возможных сценариев грядущего разговора, но самую банальную вероятность — что по возвращении он застанет весь дом спящим — он почему-то упустил из виду.
Стоит ли будить Блисса прямо сейчас? На фоне того, о чем им предстояло поговорить, это казалось сущей мелочью. Однако одно дело — уверенно выстраивать диалог в голове, и совсем другое — воплощать задуманное в жизнь. Сейчас, посреди тишины пустой прихожей, все тщательно заготовленные аргументы вдруг растеряли свой смысл.
«Неужели я так сильно задержался?»
Бросив взгляд на циферблат, он понял, что стрелки неумолимо близятся к полуночи.
Оказавшись наконец у дверей нужной спальни, Кассиан замер и тяжело выдохнул. Семенившая за ним по пятам Пенелопа, улучив подходящий момент, осторожно нарушила молчание:
— Прошу прощения, Ваше сиятельство… но Блиссу нездоровится.
Рука Кассиана, привычным жестом массировавшая переносицу, замерла.
— О чем ты говоришь? Блисс болен?
Экономка встревоженно кивнула:
— Да. Буквально на следующий день после вашего отъезда у него поднялась температура, и жар до сих пор не спадает. Мальчик постоянно проваливается в сон. Сегодня весь день провел в кровати: немного поест — и снова засыпает. Я заглядываю к нему проверить, а он опять спит…
— А врач? Почему не вызвали семейного врача?! — резко перебил ее Кассиан.
Пенелопа виновато потупила взор:
— Дело в том, что он наотрез отказался от любого осмотра. Заставить его принять лекарства мы тоже не смогли…
«Нужно было просто проигнорировать эти нелепые детские капризы и действовать жестко!» — едва не сорвалось с языка Кассиана, но он вовремя одернул себя. Да и кого он пытается обмануть? Разве среди обитателей замка найдется хоть кто-то, способный укротить упрямство Блисса?
Этот невыносимый мальчишка умудрился обвести вокруг пальца самого Эшли Миллера, а теперь как ни в чем не бывало отсиживался в этих стенах.
От одной только мысли об этом тягостные вопросы, терзавшие Кассиана всю дорогу, вновь обрушились на него неудержимой лавиной. Поддавшись порыву, он решительно сжал дверную ручку, но так и не повернул её.
Его пальцы едва заметно дрогнули.
Призвав на помощь всю свою выдержку, Кассиан заставил себя успокоиться. Времени впереди еще достаточно. Утром они смогут нормально поговорить, без лишней спешки и суеты.
«…Да. Это не тот разговор, ради которого стоит будить спящего человека».
Стоило принять решение, как сковывающее мышцы напряжение медленно отступило. Рука опустилась вдоль туловища. Не отрывая тяжелого взгляда от полотна двери, Кассиан негромко произнес:
— Спасибо за заботу, Пенелопа. Можешь быть свободна, помощь мне сегодня не понадобится. Иди отдыхай.
— …Слушаюсь, Ваше сиятельство.
Экономка на мгновение замялась, словно борясь с порывом добавить что-то еще, но перечить не посмела и бесшумно удалилась. Дождавшись, пока стихнут ее шаги, Кассиан развернулся и зашагал к своим покоям.
Предстоящая ночь определенно будет долгой. Он, как обычно, вряд ли сомкнет глаз, но к бессоннице ему было не привыкать.
«Завтра всё прояснится», — мысленно отрезал он, толкая дверь спальни.
Тяжело ступая, Кассиан переступил порог. Стянул пальто, не глядя швырнув его на спинку стула; следом полетели пиджак и наспех сорванный галстук. Оставшись налегке, он направился прямиком в душ. Но даже ледяные струи, безжалостно хлеставшие по плечам, оказались не в силах усмирить лихорадочный рой мыслей.
В памяти вновь отчётливо всплыло нахмуренное лицо Эшли Миллера. Сенатор тогда посмотрел на него так, словно Кассиан сморозил полнейшую чушь. Уловив этот взгляд, Кассиан мгновенно сменил тактику, выстраивая отступление прямо на ходу:
«Я полагал, вы уже присмотрели для Блисса подходящую партию. Прошу прощения, если сделал поспешные выводы».
«Подобными глупостями страдают только замшелые аристократы. Мои дети вольны сами выбирать себе спутников жизни», — с неприкрытой язвительностью отрезал тогда Эшли.
Воздух за столом мгновенно сгустился, но Кассиан не позволил своей безупречной улыбке дрогнуть ни на секунду:
«Полностью с вами солидарен. Провести всю жизнь с человеком, которого родители выбрали исключительно ради статуса семьи — это действительно пережиток прошлого».
И уже совершенно искренне добавил:
«Я рад, что в этом вопросе наши взгляды, господин Миллер, совпадают».
На этом их скрытая пикировка завершилась. Встреча с сенатором принесла щедрые плоды: Кассиану удалось не только успешно провернуть политическую сделку, но и выудить нужную правду о Блиссе.
«У Блисса нет никакого жениха. Всё это было ложью».
Кассиан шумно выдохнул, чувствуя долгожданное облегчение. Он так и знал. Однако этот прояснившийся факт отнюдь не распутал клубок до конца.
«Тогда кто, черт возьми, этот волосатый амбал?»
Раз статус жениха был выдумкой, появление этого типа в замке выглядело еще более неуместным и подозрительным. Да и поведение самого Блисса совершенно не укладывалось в рамки здравого смысла.
«Что ж, ответы на все эти вопросы знает только моя капибара».
С горькой усмешкой Кассиан перекрыл кран и плотнее запахнул банный халат. Тратить время на сушку волос не осталось ни сил, ни желания. Он просто шагнул в спальню, мечтая лишь об одном — вытянуть гудящие от напряжения ноги. И пусть уснуть этой ночью вряд ли выйдет, телу отчаянно требовался отдых.
Однако добраться до постели ему было не суждено.
Его кровать оказалась нагло оккупирована.
Раскинувшись на чужих простынях бесстыдной звездой, та самая «капибара» безмятежно дрыхла, оглашая полумрак спальни раскатистым храпом.
Кассиан так и замер посреди комнаты, окончательно лишившись дара речи.