Дай мне клевер | Глава 180
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— И чего ты так радуешься тому, что тебя поймали?
Тон у него был нарочито ворчливым, но эмоции, скользившие в голосе, казались куда сложнее. С одной стороны, он был рад, что Ённок оказался рядом, но с другой — явно переживал из-за того, что тот угодил в столь опасное место.
Мун Гону осторожно поинтересовался:
— Как ты вообще здесь очутился? Ты ведь отлично притворялся, разве нет?
Ённок едва не выболтал во всех подробностях, как именно он помог Син Сэён. В последнюю секунду прикусив язык, он настороженно прислушался. Хотя вокруг, казалось, не было ни души, кто знает, где могли прятаться лишние уши. Уверенный в том, что в камере может быть установлена прослушка, он быстро сочинил отговорку.
— Я, честно говоря, планировал и дальше подыгрывать им, но, увидев, во что они превратили свой мемориал, просто не выдержал. Меня аж затошнило от отвращения.
В ответ раздались две совершенно разные реплики:
— Мог бы и потерпеть еще немного, сидел бы сейчас в комфорте, — буркнул Хван.
— Бедный наш Ённок, насколько же тебе было тяжело, раз ты не сдержался, — с сочувствием произнес Гону.
В этих реакциях настолько ярко отразились их абсолютно разные характеры, что Ённок тихонько рассмеялся. Однако его лицо тут же омрачилось. Суровая реальность — он заперт в темном грязном подвале, совершенно беспомощный — всё же немного давила. Сейчас оставалось лишь слепо верить, что за стенами камеры всё идет по плану.
— Здесь хоть кормят нормально?
— Скажем прямо, так себе. Я просто решил воспринимать это как жесткую диету, — отозвался Чхве Хван.
Услышав эту шутку, Ённок рассмеялся уже в голос. Ситуация казалась отчаянной, но присутствие этих двоих за соседними стенами вселяло в него какой-то иррациональный оптимизм.
«Что-нибудь да придумаем», — пронеслось в мыслях. Даже если план Син Сэён провалится, Ённок почему-то был уверен: Ём Чхонхо обязательно их найдет.
— Кстати, Гону-хён, что вообще произошло в тот день? — спросил Ённок.
— Да! Что там случилось?! Отвечай, предатель! — тут же вспылил Чхве Хван откуда-то из соседней камеры.
Судя по всему, несмотря на то, что они всё это время находились рядом, эти двое так толком и не поговорили.
— Прости, что обманул. Появились подозрения, что в команде охраны завелся шпион, поэтому мы решили делиться информацией только с теми, кому могли доверять на сто процентов, — пустился в подробные объяснения Мун Гону, полностью проигнорировав возмущенные вопли Хвана.
Оказалось, что, когда Гону заехал в лабораторию, Ём Чхонрюль тайно предложил ему сделку. Разумеется, у него не было ни малейшего намерения соглашаться. Как бы сильно он ни ненавидел Ём Чхонхо, Гону прекрасно понимал: именно благодаря его власти их троица сейчас находится в относительной безопасности.
Однако это был идеальный шанс расставить ответную ловушку. Обсудив всё с Ём Чхонхо, они разработали план. Гону должен был сделать вид, что принимает условия сделки, чтобы выманить и схватить Пак Джихэ, главу секретариата, которая была главной пешкой Ём Чхонрюля. А заодно — что было бы просто великолепно — заполучить данные о проявлении их Меток. Вести игру против такого хитрого и скользкого змея, как Ём Чхонрюль, было смертельно опасно, поэтому Гону намеренно ничего не рассказал ни Ённоку, ни Хвану, желая уберечь их.
Непредвиденной переменной стало внезапное появление Чхве Хвана и Ённока, а также то, что Ём Чхонрюль привел с собой гораздо больше людей, чем ожидалось.
Услышав это, Ённок многое для себя прояснил.
«То-то я думал, с чего это Пак Чхунсон и Чон Боын в тот день так внезапно куда-то исчезли».
— Мне правда очень жаль. Я должен был больше верить тебе, хён, — искренне извинился Ённок, чувствуя вину за то, что они своим появлением испортили такой важный план.
На месте Гону любой бы разозлился, но его голос прозвучал бесконечно нежно и успокаивающе:
— Всё в порядке. В конце концов, свою главную цель мы выполнили — схватили Пак Джихэ. К тому же, держу пари, это Чхве Хван подбил тебя пойти туда.
— Ну нет, я вообще-то сам вызвался помочь... — попытался оправдаться Ённок.
— Представляю, как сильно этот придурок ныл, раз тебе пришлось согласиться. У тебя просто не было выбора, — Мун Гону откровенно и беззастенчиво принял сторону Ённока.
Чхве Хван, похоже, настолько к этому привык, что даже не стал возмущаться и закатывать сцены.
Затем Ённок поделился с ними всей информацией, которую успел узнать. Услышав о том, что из-за прямого эфира Ём Чхонрюль оказался в весьма затруднительном положении, Чхве Хван злорадно усмехнулся:
— Охуеть как приятно это слышать. Не зря я тогда прикинулся психом и подрубил этот стрим.
— Думаю, он собирается залечь на дно на этом острове, пока шум не уляжется, — спокойно проанализировал ситуацию Мун Гону. — Наверняка планирует вбросить в СМИ еще пару-тройку скандалов, чтобы отвлечь внимание толпы. По крайней мере, это значит, что убить нас прямо сейчас ему будет не так-то просто.
Звучало логично. Однако после небольшой паузы Гону мрачно добавил:
— Но нам всё равно нужно быть начеку. Загнанный в угол Ём Чхонрюль может пойти на любые безумства.
Всё упиралось в то, удалась ли диверсия Син Сэён, и насколько оперативно начнет действовать Ём Чхонхо на материке.
Тихо переговариваясь с ребятами сквозь толстые стены, Ённок сам не заметил, как задремал. В камере не было ни матраса, ни одеяла, поэтому он просто свернулся в жалкий комочек в углу, подложив под голову собственную руку.
От резкого скрежета металла Ённок мгновенно распахнул глаза. Сон в постоянном напряжении и жутко неудобной позе был чутким, поэтому проснулся он в ту же секунду.
Подскочив на ноги, он уставился вперед. Тяжелая решетка тюремной камеры распахнулась.
— А ну, на выход! — рявкнул сектант, свирепо вращая белками глаз и брызгая слюной.
Ённок резонно рассудил, что если продолжит упрямиться, то лишь заработает новую порцию побоев, поэтому без лишних слов поднялся на ноги. Едва он переступил порог камеры, как его руки грубо заломили за спину и туго связали. Почти сразу же с мерзким скрежетом распахнулись двери соседних камер, и в коридор выволокли Мун Гону и Чхве Хвана.
Связанных и окруженных настороженными сектантами, их троих потащили на верхние этажи здания. Помещение, в которое их в итоге привели, оказалось самым роскошным из всех, что они здесь видели — судя по всему, это были личные покои лидера культа. Когда массивные, высотой метра в три, двери распахнулись, их взору предстал Ём Чхонрюль, восседающий на помпезном кресле с таким видом, будто он был, как минимум, императором. И только здесь, в залитой ярким светом комнате, Мун Гону и Чхве Хван наконец-то смогли толком разглядеть Ённока. Увидев его бледное лицо, сплошь усыпанное багрово-сизыми пятнами ушибов, оба просто остолбенели.
— Этих нечестивых еретиков… — пафосно начал Ём Чхонрюль.
Но Мун Гону и Чхве Хвану было абсолютно плевать на его речи. Чуть ли не подпрыгнув на месте, они в один голос яростно закричали:
— Ах вы, наглые ублюдки… — попытался встрять лидер.
— Какая мразь тебя так разукрасила?! Это всё они, да?! — бушевал Хван, дергаясь в путах.
— Да что вы себе позволяете… — снова подал голос Ём Чхонрюль, но его снова перебили.
— Только посмотри на эти синяки! Почему ты молчал?! — с нескрываемой болью в голосе выкрикнул Гону.
— Блядь. Эти ссадины теперь хрен знает сколько сходить будут! — стиснул зубы Хван.
Лишенный всякого величия и игнорируемый раз за разом, Ём Чхонрюль в конце концов побагровел от ярости и взревел:
— А ну, заткнулись! Внимание! Обратите на меня внимание! Вы что, вообще не соображаете, в каком дерьме оказались?!
Двое мужчин крайне неохотно перевели взгляды на лидера секты — и только тогда изумились. Видок у «великого диктатора» был поистине жалким и потрепанным. На одной ноге красовался массивный гипс, на лбу вздулась огромная лиловая шишка, а правую половину лица «украшал» чудовищный черно-синий кровоподтек.
Это были закономерные последствия эпичного падения с лестницы, но Мун Гону и Чхве Хван, не зная всех обстоятельств, с подозрением и легким благоговением покосились на Ённока. И хотя Ённок и не избивал старика лично, он был прямой причиной этих увечий, отчего в груди разлилось теплое, приятно согревающее чувство гордости.
— Теперь каждая шавка смеет мной пренебрегать! — сорвался на крик Ём Чхонрюль, со всей дури хлопнув ладонью по подлокотнику.
Он выглядел не просто злым — он казался нервным и загнанным в угол. Судя по всему, за стенами этой комнаты ситуация развивалась совершенно не так, как ему хотелось. Это был хороший знак, но вместе с тем у Ённока по спине пробежал холодок, а все инстинкты взвыли об опасности. Во взгляде старика мелькнул тот самый безумный блеск, свойственный людям, которым нечего терять. Ённок тут же вспомнил недавние слова Гону о том, что прижатый к стене Ём Чхонрюль может пойти на любые безумства.
— Надо было убить вас еще там, а не тащить на этот остров…
Воздух в комнате сгустился. Вся троица заметно напряглась. Стоявшие позади сектанты грубо ударили их под колени, заставив опуститься на пол. Ём Чхонрюль с кряхтением поднялся со своего трона и, тяжело прихрамывая, приблизился. Нависнув над пленниками, он уставился на них сверху вниз.
— Вас тут всё равно трое. Думаю, ничего страшного не случится, если одного я пущу в расход прямо сейчас.
Жуткий взгляд Ём Чхонрюля медленно скользнул по их лицам.
Его глаза миновали Чхве Хвана — слишком уж он знаменит, потом замять его смерть будет непросто, — и принялись метаться между Мун Гону и Ённоком. В конце концов, этот ледяной взгляд остановился на Ённоке — самом, по меркам старика, ничтожном из присутствующих, и том самом человеке, к которому Ём Чхонрюль в данный момент питал самую сильную ненависть. Старик выпрямился и свободной рукой ухватил со столика тяжелую стеклянную бутылку элитного виски.
Ённок не дрогнул. Он лишь упрямо вскинул подбородок, глядя прямо в глаза сумасшедшему. Подойдя вплотную, Ём Чхонрюль с размаху занес руку с зажатым в ней стеклом высоко над его головой. Намерение было предельно ясным: он собирался проломить Ённоку череп. И в это самое мгновение...
— Стой! — сорвавшийся крик Мун Гону разрезал напряженную тишину.
Но в ту же секунду он побледнел и с силой прикусил губу, осознав свою фатальную ошибку. Старик, словно только этого и ждал, хищно сверкнул глазами.
— А-а-а. Вот оно как… — протянул Ём Чхонрюль, гаденько ухмыляясь. — Так вот в чем дело.
Его взгляд заметался между ними. Мун Гону, чье ледяное самообладание только что дало трещину, и Чхве Хван, который хоть и пытался сохранить каменное лицо, но неосознанно всем телом подался вперед, заслоняя собой Ённока. На лице лидера секты расплылась извращенная улыбка.
— Когда людей больше двух, чаша весов всегда кренится в чью-то одну сторону, не так ли?
Ём Чхонрюль откупорил крышку. Сделав несколько жадных глотков прямо из горла, он с презрением перевернул бутылку, выливая остатки алкоголя прямо на голову Ённоку. В воздухе тут же удушливо повис резкий запах крепкого спиртного. И если сам Ённок, зажмурившись от текущей по лицу жидкости, внешне остался абсолютно спокоен, то глаза Мун Гону буквально полыхнули слепой яростью, а Чхве Хван со скрежетом стиснул зубы так сильно, что едва не сломал челюсть.
Ём Чхонрюль задумчиво закатил глаза. По всему было видно, что он пытается придумать, как использовать эту троицу, чтобы выпутаться из сжимающегося вокруг него кольца. Но в его взгляде сквозило нечто иррационально больное. Это был взгляд человека, который слишком долго правил как диктатор и теперь окончательно потерял связь с реальностью.
— Проявление Меток... — произнес Мун Гону.
Понимая, что этот выживший из ума старик вот-вот выдаст какую-нибудь абсурдную и отвратительную идею, он решил действовать на опережение. Ём Чхонрюль, чье лицо уже успело пойти красными пятнами от выпитого алкоголя, медленно повернул к нему голову.
— Вы ведь хотите получить препарат для проявления Меток.
— Хочешь сказать, я ищу лекарство, способное искусственно создавать хвамёнджа? — фыркнул лидер. — Так в этом я уже преуспел.
Ём Чхонрюль с вызовом вздернул подбородок, нарочито указывая на них троих. Мун Гону в ответ лишь едко усмехнулся.
— Преуспел? Вы называете успехом побочный эффект от токсикации, после которого выживает в лучшем случае один из десяти подопытных? Будь у вас возможность стабильно производить такой препарат, эта жалкая секта не прозябала бы в таком плачевном состоянии. И кто-то, вероятно, уже давно обзавелся бы настоящей Меткой, вместо того чтобы набивать на коже жалкую татуировку. Настоящей Меткой, как у Истинных.