Вожделение | Глава 2.5
Над главой работала команда
WSL и Hoodlum's shelter
Джэхёк спустился на подземную парковку отеля «Поллукс» и аккуратно припарковал бронированный седан по соседству со своим спорткаром. В предрассветный час паркинг был погружён в густую, звенящую тишину. Забравшись в салон своей машины, он принялся переодеваться. Шёлковая рубашка с кричаще-роскошным золотым узором и чёрные джинсы — именно в этом виде он покинул дом несколько часов назад.
Это был момент абсолютной трансформации: хладнокровный киллер, завершивший ночную зачистку, бесследно исчезал, вновь уступая место Ли Джэхёку из «Тэхён Групп». Снятую одежду, насквозь пропитавшуюся чужой кровью и терпким запахом смерти, он небрежным комком швырнул в багажник машины и с глухим стуком захлопнул крышку.
Не удосужившись даже застегнуть пуговицы до конца, Джэхёк торопливым шагом направился в бар отеля, располагавшийся на том же подземном уровне. Судя по приглушённому свету, заведение уже готовилось к закрытию.
— Прошу прощения, господин, но мы уже закрыва... — начал было уставший бармен, виновато протирая стойку.
— Самое дорогое, что у вас есть. Одну бутылку с собой, — безапелляционно перебил его Джэхёк.
Подхватив тяжёлую бутылку, он быстрым шагом направился обратно к машине. От нетерпения и нарастающей тревоги он скрутил пробку прямо на ходу и сделал два-три жадных, обжигающих горло глотка. А затем, не раздумывая ни секунды, перевернул бутылку и щедро плеснул элитный алкоголь себе на грудь. Янтарная жидкость мгновенно пропитала тонкий шёлк рубашки. Крепкое спиртное полилось ниже, холодя разгорячённую кожу, впитываясь в ткань и оставляя тёмные влажные пятна на джинсах. Всего за пару мгновений эксклюзивный напиток стоимостью в пять миллионов вон безжалостно вылился до последней капли, обнажив стеклянное дно.
Джэхёк уверенно потянулся к ручке водительской двери, но на полпути резко замер, словно наткнувшись на невидимую преграду.
«Ах да... Я же сейчас вдрызг пьян. А садиться за руль нажравшимся в хлам...» — пронеслась в голове запоздалая, отрезвляющая мысль.
Водитель службы «Трезвый руль», казалось, целую вечность не возил клиентов, от которых так густо разило спиртным. Судя по холёной внешности — типичный сынок богатых родителей, да и эксклюзивный спорткар служил тому прямым подтверждением.
— Ох, ну и запах... Много же вы выпили, босс, — неловко пробормотал водитель.
Несмотря на удушливый шлейф дорогого алкоголя, он не мог отделаться от странного чувства: этот парень шагал абсолютно ровно и назвал адрес без малейшей запинки. Более того, странный клиент уселся не на заднее сиденье, как положено, а спереди, и то и дело буравил его ледяным, пронизывающим взглядом, словно безмолвно приказывая жать на газ до упора. «Он что, псих с невероятной невосприимчивостью к алкоголю? Или у него такая пьяная привычка?» — нервно сглотнув, подумал водитель.
Вскоре спортивный автомобиль приблизился к главному въезду в Хёвонджэ. Как только Джэхёк увидел поднимающийся шлагбаум, он резко расстегнул пару верхних пуговиц шёлковой рубашки и небрежно взъерошил волосы. В мгновение ока он принял вид человека, напившегося до беспамятства. Едва машина остановилась, он закрыл глаза и безвольно обмяк, глубоко вжимаясь в кожаное сиденье.
Водитель лишь усмехнулся, покачав головой от этой абсурдной картины, вышел из-за руля и распахнул пассажирскую дверь, чтобы помочь клиенту выбраться.
Джэха, с замиранием сердца наблюдавший за въезжающей машиной брата, уже ждал его на улице. «Ушёл, не сказав ни слова». Увидев, как Джэхёк буквально вываливается из салона мертвецки пьяным, он вздрогнул от неожиданности и быстрым шагом направился к нему.
Не терпящий чужих прикосновений Джэха властным жестом остановил бросившихся на помощь слуг и сам подхватил брата под руку. Когда Джэхёк тяжело навалился на него, в нос ударил такой резкий, въедливый запах спиртного, что к горлу Джэха на секунду подкатила тошнота. С трудом выровняв сбившееся дыхание, он крепче перехватил его за талию и закинул чужую руку себе на плечо.
Джэхёку стоило колоссальных усилий не растянуть губы в самодовольной ухмылке. Чтобы удержать лицо, он заставил себя вспомнить ублюдков, которым только что перерезал глотки. «Не смей здесь улыбаться, Ли Джэхёк», — мысленно приказал он себе, продолжая висеть на старшем брате и шатаясь на каждом шагу.
Джэха повёл его к своему флигелю. К тому самому порогу, который Джэхёк поклялся не переступать ещё восемь часов назад. И вот теперь он пересекал эту черту.
Джэха изо всех сил старался удержать постоянно соскальзывающего брата. И дело было вовсе не в слабости Джэха — просто Джэхёк намеренно наваливался на него всем своим весом, превращаясь в неподъёмный груз. Не подозревая об этой маленькой хитрости, старший близнец лишь отчаяннее вжимал в себя руку и горячую спину брата.
Продолжая играть роль упившегося в стельку, Джэхёк не открывал глаз. Он уткнулся носом в изгиб шеи Джэха, нарочито тяжело и жарко выдыхая прямо на чувствительную кожу. От этого интимного жеста по спине Джэха пробежала дрожь, но в его голове билась лишь одна упрямая мысль: нужно во что бы то ни стало дотащить брата до кровати.
— Ха-а... ух... ну сколько можно было выпить...
Наконец он сгрузил Джэхёка на широкую постель. На лбу Джэха выступила холодная испарина. От густого, обволакивающего аромата крепкого алкоголя, исходящего от брата, он и сам почувствовал лёгкое головокружение, словно хмель передавался воздушно-капельным путём. Почему он так напился? Может, его мучила совесть, и он пытался утопить её на дне стакана?
Джэха присел на край матраса и принялся молча разглядывать спящего. В отличие от сдержанной дневной одежды, сейчас на нём был кричаще-роскошный наряд. Взгляд зацепился за наполовину расстёгнутую, смятую рубашку, и Джэха недовольно нахмурился.
Где, с кем и почему. Он до боли в груди хотел это знать.
Джэха неуверенно потянулся и положил ладонь на горячую щёку брата. Бережным, почти невесомым движением отвёл со лба спутанные пряди. Он заворожённо, вглядываясь в каждую деталь, изучал лицо своего ослепительно красивого близнеца. Кончиками пальцев он медленно очертил линию длинных ресниц, ровную спинку носа, задержался на мягких губах.
— Господин Ли Джэхёк, ты собираешься приходить в себя?
Услышав строгий голос брата, Джэхёк с трудом приоткрыл глаза и, продолжая свой спектакль, протянул заплетающимся языком:
— Хён... я пить хочу... в горле пересохло...
От этой жалкой мольбы лицо Джэха исказила мучительная гримаса. Жажда мучила его брата, но почему-то именно он, Джэха, чувствовал невыносимую горечь в груди.
Джэха, уже начавший подниматься, замер и низко склонился над братом. В то же мгновение мир резко перевернулся. Центр тяжести сместился: Джэхёк мёртвой хваткой вцепился в запястье старшего брата, с силой дёрнул его на себя, опрокидывая на спину, и в долю секунды оказался сверху, придавив его своим телом.
— Ах...?! — Джэха потрясённо распахнул глаза, глядя на нависшего над ним хищника.
— Я хочу пить. Мне нужно выпить, чтобы протрезветь.
Бросив эти слова, Джэхёк безжалостно зарылся лицом в шею Джэха. Если раньше его касания были дразнящими, то теперь он выпустил язык и, словно голодный зверь, с влажным звуком принялся вылизывать нежную, пульсирующую кожу брата. Облизнув её снова и снова, Джэхёк поднял голову и встретился с Джэха потемневшим, кипящим от животной похоти взглядом.
— Я ведь предупреждал: если я переступлю этот порог, то больше не смогу сдерживаться.
— Не могу терпеть... Я больше не могу терпеть... Сил нет...
— Ах, угх... Джэхёк-а, запястье... мне больно.
От этого болезненного стона Джэхёк мысленно чертыхнулся. Потерял контроль и не рассчитал силу. Увидев красные следы от своих пальцев на бледной коже, он перехватил правую руку Джэха и ласково слизал боль с чувствительной внутренней стороны запястья. Свободной рукой он принялся расправляться с пуговицами на домашней пижаме брата. Щёлк, щёлк. Ткань расходилась, обнажая гладкую светлую кожу. Джэхёк двигался мучительно медленно, словно растягивая удовольствие от предвкушения.
Когда его пальцы потянулись к резинке домашних штанов, Джэха инстинктивно перехватил его руку своей свободной ладонью. Он мелко дрожал.
— Хён, я пить хочу. Я правда больше не выдержу.
На лице Джэхёка застыло капризное, почти плаксивое выражение, словно у ребёнка, выпрашивающего сладость. Перед этой мольбой Джэха оказался бессилен. Он ведь уже давно принял решение: если его младший брат чего-то желает, он отдаст ему это без остатка, чего бы это ни стоило. В конце концов, пальцы Джэха слабо разжались, отпуская запястье.
Почувствовав капитуляцию, Джэхёк окончательно потерял рассудок. Одним хищным, нетерпеливым рывком он стянул с Джэха штаны вместе с нижним бельём и отшвырнул их в сторону.
Внезапно оказавшись абсолютно голым, Джэха судорожно сжал бёдра, пытаясь прикрыться. Но Джэхёк не собирался давать ему пощады. Грубо ухватив за колени, он с силой раздвинул чужие ноги, заставляя Джэха впервые в его идеально выверенной жизни испытать настолько жгучее, парализующее чувство стыда.
Джэхёк опустил голову, уткнулся носом прямо в промежность брата и с жадностью глубоко втянул в себя воздух.
— А-а! Ах, почему именно там?!
— Ха-а... Мне было безумно интересно... как здесь пахнет.
Запах был таким одуряющим, что у него сводило скулы от желания разорвать эту плоть в клочья. Казалось, он может нанести непоправимый вред. Одно неверное движение, и он потеряет остатки контроля, грубо вколотит свой член и жестоко растерзает это нежное тело...
— Не делай этого, это странно... зачем ты нюхаешь... — задыхаясь от смущения, простонал Джэха.
Словно проверяя то, о чём так долго фантазировал, Джэхёк маниакально, с одержимостью сталкера, блуждал по телу своего близнеца голодным взглядом, зарывался лицом во все впадинки, вдыхая естественный аромат кожи. Затем он обхватил напряжённый член брата и кончиками пальцев медленно, провокационно заскользил вниз, нащупывая у самого основания его корень.
— Всё начинается отсюда. Безумно красиво.
— Ха-ах... Ах, хватит! Перестань, не дави.
Джэхёк медленно, дразняще провёл языком от самого основания члена брата до его напряжённой головки. В самом конце он жадно, не оставив ни капли, слизал выступившую на кончике прозрачную предсеменную жидкость. Затем он начал торопливо раздеваться сам. Тонкий шёлк рубашки упрямо скользил под пальцами, мешая расстегнуть пуговицы. Раздражённо цыкнув, Джэхёк с силой рванул ткань вверх, едва не разорвав её, и отшвырнул в сторону. Он был снедаем нетерпением. Тяжёлые от пропитавшего их алкоголя джинсы липли к коже, и стянуть их оказалось не так-то просто.
Наконец, братья предстали друг перед другом абсолютно обнажёнными. Джэхёк оседлал бёдра старшего близнеца и, подавшись вперёд, свёл их возбуждённые члены вместе, зажимая в одной руке. Он заворожённо уставился на то, как они соприкасаются.
— Посмотри. Мы абсолютно одинаковые. Каково это?
Услышав хриплый шёпот Джэха, Джэхёк наклонился ниже и заботливо подхватил его за затылок, помогая приподняться. Затем он сделал плавное, толкающее движение бёдрами, заставляя их плоть тереться друг о друга, чтобы брат мог лучше рассмотреть. От этого влажного трения по телу прошла обжигающая волна.
— Мы ведь точно так же прижимались друг к другу ещё в утробе. Неужели не помнишь?
От этих слов у Джэха потемнело в глазах, а голова пошла кругом.
— Пожалуйста, Ли Джэхёк... не говори такого... ха-а...
Джэха больше не мог выдавить ни звука. Он бессильно откинул голову назад и крепко зажмурился. Видеть своего младшего брата, восседающего на его бёдрах, сжимающего их идентичные члены и смотрящего на него помутневшими от похоти глазами... в этом было что-то первобытно жестокое и пугающее.
Внезапно в памяти Джэха всплыл образ овсянки — маленькой птички, которую готовили и ели с особой жестокостью. Говорят, чтобы скрыть свой грех от взора Бога, гурманы накидывают на голову чёрную салфетку...
Джэха стянул с себя домашнюю рубашку, которая до этого едва держалась на одних руках, и дрожащими пальцами набросил её на голову Джэхёка, словно тот самый капюшон. Прижавшись лбом ко лбу брата, который всё ещё ритмично поглаживал их соединённую плоть сквозь ткань, он прошептал:
— Никто не посмеет тебя осудить...
Грех кровосмешения со своим близнецом. Пусть весь мир узнает о его, Джэха, порочности — ему плевать. Но его брат должен остаться чист. Даже если придётся прятать его от самого Бога.
Тихо простонав, Джэхёк, продолжавший ритмично поглаживать горячую плоть, замер, как только ткань коснулась его головы. Он медленно моргнул и облизал пересохшие губы. «Ли Джэха, мой хён... он боится». Это осознание ударило в мозг, как электрический разряд. Через тесный контакт обнажённой кожи он, казалось, физически ощущал чужие эмоции. Брат дрожал.
Не отстраняясь и по-прежнему соприкасаясь с ним лбами, Джэхёк начал покрывать короткими, влажными поцелуями подрагивающие губы Джэха. Чмок, чмок.
— Ли Джэха. Всё хорошо, чш-ш...
Он целовал своего драгоценного хёна с отчаянной нежностью. «Всё хорошо. Я здесь». Бережно поцеловав влажные от выступивших слёз ресницы брата, Джэхёк резко вскочил на ноги. Абсолютно голый, он решительно направился в гардеробную Джэха. Распахнув ящик с идеально выглаженными галстуками, он не глядя вытащил два первых попавшихся. Быстрыми, ловкими движениями киллер связал их концы вместе, превращая в длинную прочную верёвку. А затем, используя тот же самый узел, которым когда-то душил свои мишени, он обернул шёлковую петлю вокруг собственной шеи.
Он вложил свободный конец импровизированной удавки в ладонь Джэха.
— Зачем так рисковать? Тебе не нужно этого делать.
— Нужно. Мы будем заниматься сексом. И когда я начну вести себя как дикий зверь и тебе станет тяжело — просто натяни его.
Джэхёк обхватил кисть Джэха и с силой дёрнул конец галстука вниз. Петля резко натянулась, и лицо Джэхёка оказалось в опасной близости от истекающего прозрачной смазкой члена брата.
Джэхёк без колебаний взял его в рот. Чтобы не напугать Джэха, он начал мягко, дразняще ласкать член языком, постепенно заглатывая горячий, пульсирующий ствол всё глубже. Он с нажимом проводил языком, проглатывал до самого основания горла, а затем медленно, с влажным чмоканьем, выпускал наружу, растягивая длинную нить слюны.
— Хык... ! Ха-а, Джэхёк-а, Джэхёк-а...
Джэха, сжимающий в побелевших пальцах шёлковый поводок и издающий эти сладкие, рваные стоны, был невыносимо прекрасен. Джэхёк с жадностью припал к белоснежной коже на внутренней стороне бедра и в паху, с силой втягивая её в себя и оставляя яркие, багровые засосы. Словно клеймя свою территорию. Зону Ли Джэхёка, куда не смел ступить ни один чужак.
От одной лишь мысли, что теперь это принадлежит только ему, он снова начал терять рассудок. Джэхёк вновь обхватил губами член брата.
Тяжело, с хрипом выдыхая через нос, Джэхёк жадно, почти ненасытно заглатывал чужую плоть. Он ритмично двигал головой, доводя Джэха до исступления от трения, и намеренно задевал головкой чувствительное нёбо. От каждого такого выпада тело Джэха прошивала крупная дрожь, и он захлёбывался стонами. Наследник чеболей, идеальный Ли Джэха, никогда в жизни не повышавший голоса, сейчас кричал и стонал в голос, пока собственный брат терзал его плоть.
Он принимал член брата так глубоко, до самого сгиба гортани. Он желал этого так отчаянно, что не чувствовал ни тошноты, ни рвотного рефлекса, которые обычно возникают при попытке отторгнуть инородное тело. Напротив, Джэхёку было противно от самого себя — от того, как жадно он раскрывал рот, желая заглотить ещё глубже. Словно голодный, алчный демон.
Плотно сжав губы, создавая невыносимый вакуум, Джэхёк начал двигать головой с бешеной скоростью. Перед глазами Джэха всё поплыло от этой первобытной, ослепляющей вспышки наслаждения. Глотая перемешанные со стонами слёзы, он смотрел на своего брата сверху вниз. Джэхёк действовал всё агрессивнее и быстрее, явно намереваясь выжать из него семя.
Обезумевший от наслаждения Джэха попытался инстинктивно свести ноги вместе, но ладони Джэхёка мёртвой хваткой впились в его бёдра, фиксируя их на месте. При этом большие пальцы мягко, почти гипнотически поглаживали нежную кожу на внутренней стороне бедра. Такой нежный, ласковый жест — и такой порочный, ненасытный рот. Это лицо с нахмуренными бровями, источающее чистое блаженство от того, что он сосёт член своего родного брата-близнеца.
Ощутив неотвратимо накатывающую волну оргазма, Джэха судорожно дёрнул за зажатый в руке шёлковый галстук. Но Джэхёк даже не шелохнулся. В следующее мгновение Джэха с хриплым вскриком кончил в рот своему брату.
Глядя на Джэха, бьющегося в сладостных судорогах, Джэхёк с выражением абсолютного блаженства на лице жадно, глоток за глотком, проглотил излитое ему на язык семя. Вязкий вкус и специфический запах — в этом было столько от самого Ли Джэха. Это было дьявольски порочно. От одной только этой мысли член Джэхёка вздыбился так сильно, что едва не касался живота, источая прозрачные капли предсеменной жидкости.
Джэха же, напротив, накрыла тяжёлая волна слабости. Пальцы, сжимавшие импровизированный поводок, бессильно разжались, и рука безвольно упала на простыни. Это был уже второй оргазм за сегодня. Или первый, раз перевалило за полночь? В любом случае, Джэха чувствовал себя так, словно из него выкачали все силы, и он больше не способен пошевелить ни единой мышцей.
Джэхёк лёг на кровать рядом с тяжело дышащим братом и прижался к нему всем телом. Он взял свободную руку Джэха и медленно направил её на свой напряжённый до предела член.
— Мм, хён... потрогай меня, — протянул он капризным, почти детским тоном, хотя его потемневшие глаза горели первобытным огнём.
Джэха впервые в жизни так близко видел и осязал плоть брата. Безупречно ровная, красивая форма — точно такая же, как у него самого, но... он казался толще и длиннее. Опасный, пугающий в своей мощи, но при этом дразняще притягательный. Джэха робко провёл пальцами по гладкому стволу и ощутил, как его ладонь увлажнилась.
— Да, из-за тебя, хён. Утешь меня.
Джэха начал мягко, неловко поглаживать член брата. Джэхёк, упираясь рукой в матрас рядом с лицом Джэха, склонился над ним и жадно впился в его губы поцелуем.
Он намеренно скопил во рту слюну и медленно, по капле, переливал её в рот Джэха. Комнату наполнили непристойные, влажные звуки. Видя, как покорно старший брат глотает его слюну, Джэхёк издал низкий, утробный стон. Влажные, припухшие губы Ли Джэха блестели в полумраке. Он был ослепительно красив.
Джэхёк перехватил руку Джэха, которая всё это время старательно ласкала его плоть, и покрыл внутреннюю сторону ладони горячими поцелуями. Затем он скользнул вниз, снова устроившись между разведённых ног брата. Он мягко, но настойчиво раздвинул их ещё шире и прижал к груди Джэха.
Его взору предстало это место — промежность, источающая одуряющий, порочный аромат, и то самое скрытое, невинное отверстие, в которое он собирался вот-вот ворваться, теперь абсолютно беззащитное перед ним. Джэхёк жадно ткнулся языком прямо туда.
— Ха-а... Я сейчас с ума сойду, блять, клянусь...
Он высунул язык и принялся жадно, как изголодавшийся зверь, вылизывать складки. Обильно смачивая слюной сжатое колечко мышц, он с влажным чмоканьем проталкивал напряжённый кончик языка внутрь. На мгновение оторвавшись от своего занятия, он поднял взгляд на раскрасневшееся лицо Джэха. Тот лежал перед ним абсолютно открытый, не в силах сдержать тихие, сдавленные стоны. Они ещё даже толком не начали, а его длинные ресницы уже слиплись от слёз. От этого зрелища внезапно накатил оргазм. Он ведь даже не вошёл. Одно лишь по-блядски прекрасное лицо брата едва не заставило его кончить.
«Ха... Было бы преступлением смотреть на это в одиночку».
Джэхёк схватил Джэха за руку и одним рывком поднял с кровати. Толкая брата перед собой, он подвёл его к высокому зеркалу у консольного столика. Оказавшись у стекла, Джэхёк протянул руку из-за спины Джэха и властно схватил его за подбородок, заставляя смотреть на их отражение.
— Интересно, лицо как у текущей сучки, у нас тоже выглядит одинаково?
Джэхёк отпустил подбородок Джэха и громко, с оттяжкой, чмокнул его в щёку. А затем, глядя прямо в глаза своему отражению, засунул два пальца себе в рот, проталкивая их глубоко в горло, точно так же, как заглатывал член брата. Слюна, которую он не успевал сглатывать, потекла по подбородку Джэхёка и крупными каплями стала падать на плечо Джэха.
Джэхёк ловил взгляд брата в зеркале, намеренно корча порочные, блядские гримасы, в точности копируя то выражение лица, которое только что видел у Джэха. Из-за садистского давления пальцев на гортань его глаза покраснели и наполнились слезами. Прямо как у Джэха. Лишь после этого Джэхёк, удовлетворённо усмехнувшись, медленно вытащил длинные мокрые пальцы изо рта. С улыбкой победителя он раздвинул ягодицы брата и медленно, с нажимом, ввёл самый длинный, обильно смоченный слюной средний палец в тугое отверстие.
Джэха судорожно выдохнул, запрокинул голову и бессильно прижался затылком к плечу брата.
Крупный палец Джэхёка медленно прокладывал себе путь внутрь, туда, куда ещё никто и никогда не проникал. Сквозь стенки, судорожно сжимающие палец, Джэхёк физически ощущал колоссальное напряжение брата. Он начал медленно, по кругу, вращать пальцем внутри Джэха, словно умоляя его расслабиться и с радостью принять член младшего.
В зеркале Джэхёк наблюдал, как живот Джэха впал и напрягся от спазма. Это зрелище пробуждало самые тёмные, садистские инстинкты. Он провёл языком по шее брата, а затем больно прикусил чувствительную кожу.
Джэхёк приподнял конец галстука, всё ещё болтавшегося у него на шее, и несколько раз обмотал его вокруг ладони Джэха. Оставив пару горячих поцелуев на его щеке, он медленно вытянул палец, который до этого старательно вычерчивал круги внутри Джэха. Палец, щедро покрытый слюной, выскользнул наружу с тихим хлюпаньем, потянув за собой тонкую прозрачную нить.
Джэхёк грубо надавил на спину опирающегося на него Джэха, заставляя того нагнуться и опереться обеими руками о консольный столик.
— Раздвинь ноги и выставь задницу.
Джэха удивлённо нахмурился. Брат никогда прежде не разговаривал с ним так грубо и бесцеремонно. Его голос сейчас звучал глухо и тяжело, словно он из последних сил подавлял в себе животные инстинкты. Это был совсем не тот капризный тон, которым он умолял потрогать его минуту назад.
Тревога снова холодными когтями сжала сердце Джэха. Но... вместе с этим страхом, от резкой перемены в поведении и тоне брата, его член, успевший обмякнуть после оргазма, снова начал стремительно наливаться кровью.
И всё же, этот надменный, приказной тон больно ударил по его гордости. Джэха попытался выпрямиться, но Джэхёк тут же схватил его свободную от галстука руку, заломил её за спину и с силой вжал брата грудью в столешницу.
Проигнорировав болезненный вскрик, Джэхёк вклинился коленом между ног Джэха, заставляя его раздвинуть бёдра шире. Словно обезумев, он грубо смял в ладонях мягкие ягодицы брата и пустил длинную дорожку густой слюны прямо по ложбинке. Тяжёлые капли скатились вниз, увлажняя вход в чувствительное отверстие. От этого щекочущего ощущения мышцы живота Джэха снова судорожно сжались.
Порочная, жадно пульсирующая дырочка дрогнула, почувствовав влагу. Джэхёк на несколько долгих секунд застыл, гипнотизируя её взглядом. А затем собрал двумя пальцами стёкшую к промежности слюну и без предупреждения вонзил их внутрь. Движения были резкими и безжалостными — в них не осталось и следа от той осторожности, с которой он прощупывал стенки всего минуту назад.
Пальцы Джэхёка принялись агрессивно раздвигать и растягивать тугое отверстие. В его действиях больше не было ни капли милосердия, словно он требовал немедленной покорности. Два пальца совершали грубые, поршневые движения, затем замирали в одной точке и начинали бешено вибрировать, доставляя невыносимую, сводящую с ума стимуляцию. Комнату наполнили громкие, непристойные влажные хлюпанья.
Стоны Джэха стали ещё более развратными. Прижавшись пылающей щекой к холодной поверхности консоли, он жадно хватал ртом воздух. Эта потеря контроля, эта животная грубость брата пугали и сбивали с толку. Сейчас в его сознании пульсировала только одна мысль: тот, кто сейчас безжалостно трахает его пальцами, — не его брат-близнец. Это тот самый Ли Джэхёк — опасный, чужой мужчина, до которого он так отчаянно и долго мечтал дотронуться...
Внутрь скользнул третий палец. Они принялись яростно растягивать узкий проход, а затем нащупали глубоко внутри какую-то особую точку и начали быстро, ритмично давить на неё. Джэха сорвался на громкий, смешанный со слезами крик. Его бёдра затряслись, колени подогнулись, грозя не выдержать веса тела. Заметив это, Джэхёк обхватил его за таз одной рукой и с силой вздёрнул бёдра вверх.
— Хы-ык, ах! Ах, господин Ли Джэхёк, прекрати...
Думая о нём как о «чужом мужчине Ли Джэхёке», Джэха сам не заметил, как перешёл на официальное обращение. Услышав это, Джэхёк резко выдернул пальцы, приставил напряжённый член к покрасневшему входу и, не дав брату ни секунды на передышку, одним мощным толчком вогнал его до самого основания.
— А-ааа... ! П-подож... ди...! Хы-ыт.
Он безжалостно разорвал не до конца расслабившееся отверстие Джэха. От силы толчка Джэха отбросило вперёд, и он больно ударился лбом о зеркало. Оглушённый болью, он не знал, куда деться, его бедра свело судорогой, а с губ срывались лишь жалкие, болезненные хрипы.
— Ы-ыт! Хы-ы, умоляю, больно...
Как только толстый член Джэхёка полностью погрузился в него, края отверстия натянулись до предела, побелев от напряжения. Было очевидно: если Джэхёк сделает хоть одно неосторожное движение, он попросту порвёт брата в кровь.
Джэхёк слышал, что брату больно, но остановиться уже не мог. «Больно — ну и пусть. Если я сейчас этого не сделаю, то точно сойду с ума». Ему было жизненно необходимо вскрыть тело брата, проникнуть внутрь, оставить свою неизгладимую метку в этом уютном тепле и снова стать с ним единым целым, как это и было задумано природой. «Хён должен просто потерпеть».
Член Джэхёка упрямо, словно огромный змей, прокладывающий себе путь в тесную нору, миллиметр за миллиметром проникал всё глубже, пока не достал до самых недр. В какой-то момент он ощутил преграду, словно упёрся в тупик. Джэхёк, вогнав член до самого основания, с силой подался бёдрами вперёд, не оставляя ни единого зазора, и внутренние врата наконец поддались, впуская его целиком.
Джэха задыхался. Он беззвучно хватал ртом воздух, а из широко распахнутых глаз градом катились крупные слёзы. От острой, прошивающей боли, словно ему насквозь пронзили внутренности, его забила мелкая, неконтролируемая дрожь. В руке у него всё ещё был зажат шёлковый поводок, который брат сам повязал себе на шею, но у Джэха даже в мыслях не было потянуть за него, чтобы остановить это насилие... чтобы остановить превратившегося в зверя Ли Джэхёка.
— Уук... вы... хнык, вытащите его...
Его собственный брат, насаженный на него, умолял, захлёбываясь слезами. Услышав это уважительное обращение, словно они вернулись в самое начало, Джэхёк понял, что больше не в силах сдерживаться. Ему хотелось растерзать это тело так, как ему вздумается, а в конце — до краёв залить его нутро своим семенем. «Мой. Хён только мой». Он низко склонился к самому уху Джэха.
— Хён, не забывай то, чему я тебя учил.
Бросив эти слова, Джэхёк обеими руками намертво зафиксировал таз Джэха, сделал несколько коротких, дразнящих толчков, а затем резко, одним рывком вытащил член, который до этого заполнял брата до отказа. Ощущение того, как толстый и длинный орган покидает растянутое нутро, внезапно обернулось обжигающей вспышкой удовольствия. Джэха снова застонал, его низ живота и бёдра свело дикой судорогой.
Джэхёк вновь приставил влажную головку к входу и толкнулся внутрь. Стоя за спиной, он подхватил Джэха за предплечья и заставил выпрямиться. В зеркале отразилось заплаканное, искажённое страстью и болью лицо брата. Комнату наполнили громкие, непристойные шлепки тел. Джэхёк больше не давал брату пощады, вбиваясь в него грубо, зло и безжалостно.
Они неотрывно смотрели друг на друга в зеркало.
Младший хотел познать старшего до самых глубин. Познать это горячее нутро, которое, несмотря на слёзы и боль, принимало его и не желало отпускать. Это тело, которое, хоть и было вскрыто силой, хоть и задыхалось от его размеров, ни разу не попыталось его оттолкнуть. Он сгорал от невыносимой жажды содрать с брата всё, подчинить себе без остатка и упиваться им, не зная, что ещё можно с ним сотворить.
Старший же хотел принять своего нестабильного, сломанного брата. Хотел стать для него тёплым убежищем, чтобы его младший близнец, который терял рассудок от одного лишь взгляда на него, больше никогда не чувствовал тревоги. Даже если для этого приходилось насильно раскрывать своё неподготовленное тело.
Джэхёк смотрел на старшего брата, который плакал, страдальчески нахмурив брови, а Джэха смотрел на младшего брата, который грубо вторгся в него, разорвав его плоть. Близнецы, наблюдая за отражениями друг друга, плакали, сходили с ума от похоти, умоляли и упивались этим безумием. Это было чувство, которого они никогда в жизни не испытывали. Эмоция, зародившаяся из простого любопытства к существу, выглядящему в точности как ты сам, в мгновение ока разрослась до гигантских масштабов, подобно снежному кому. Словно Нарцисс, заворожённый собственной красотой в отражении озера, братья возбуждались исключительно глядя друг на друга.
Джэхёк прекратил яростные толчки и, словно связывая, крепко обнял брата со спины обеими руками. Затем он начал медленно, тягуче вращать бёдрами, заставляя свой член перемалывать внутренние стенки Джэха. Член старшего брата тоже был возбуждён до предела, стоя так высоко, что едва не касался живота. Продолжая вращать бёдрами, Джэхёк опустил одну руку и обхватил пульсирующий ствол Джэха, начав ритмично поглаживать его. От двойной стимуляции спереди и сзади рассудок Джэха окончательно помутился; он плакал и бессвязно стонал. Увидев эту непристойную, развратную картину, Джэхёк низко, хрипло рассмеялся.
— Ха-а... ты сейчас чертовски красив... Я такой же красивый?
Джэха сорвал голос, выкрикивая хриплые стоны от сводящей с ума боли и запоздало накатывающего удовольствия. Всё, что ему оставалось — это дрожащим голосом умолять своего младшего брата о пощаде. Это был настоящий предел. Ноги совершенно не держали.
Джэхёк с влажным звуком вытащил член, подхватил обмякшего Джэха на руки и буквально швырнул его на кровать. Он тут же навис сверху, накрывая его своим телом. Их взгляды встретились. Лицо Джэха представляло собой жалкое зрелище: оно было всё залито слезами. Крупные капли непрерывно скатывались по вискам, пропадая в волосах.
— Почему ты плачешь? Не плачь.
Джэхёк бережно утёр пальцами мокрое от слёз и пота лицо. Ласково пригладил растрепавшиеся от неистовых толчков волосы. А затем несколько раз звонко, с причмокиванием, поцеловал его в губы.
Увидев, что брат снова стал нежным, Джэха почувствовал горькую обиду, и слёзы хлынули с новой силой. Он пожаловался, словно капризный ребёнок: от этих грубых, безжалостных толчков ему было невыносимо больно. При этих словах взгляд Джэхёка дрогнул, а уголки губ едва заметно поползли вверх.
— Ли Джэха, ты же знаешь, как меня остановить.
— Ха-а... ты никогда не заставлял меня... нести эту ответственность... в одиночку...
Едва договорив, Джэха со всей силы дёрнул за шёлковый галстук, который снова держал в руках. Голова Джэхёка послушно подалась вперёд, ведомая рукой старшего брата. Как только их лица оказались достаточно близко, Джэха сам жадно впился в губы младшего близнеца.
От этого неожиданного порыва во взгляде Джэхёка вспыхнул новый, опасный огонёк. Несмотря на то, что его внутренности только что грубо растерзали, хён сам тянулся к нему за поцелуем. Джэхёк переплёл их пальцы в крепкий замок и ещё глубже, агрессивнее вторгся в его рот. Комнату вновь наполнили влажные, непристойные звуки поцелуев.
— Ха-а... Ли Джэха, Ли Джэха...
Джэхёк щедро сплюнул в подставленную ладонь скопившуюся слюну — было уже не разобрать, где его собственная, а где слюна брата. Опустив руку, он тщательно, скользящими движениями смазал свой член и вновь приставил головку к покрасневшему входу. Сфинктер слегка надорвался, и Джэха поморщился от жгучей боли, но стиснул зубы и стерпел. Словно пытаясь облегчить его страдания, Джэхёк снова поцеловал брата. Он бережно проходился языком по зубам, переливал слюну, нежно сосал его язык. В ответ на это Джэха, хоть и продолжал тихо всхлипывать, словно признавая старания Джэхёка, широко раздвинул ноги и согнул колени, покорно принимая своего младшего.
Заниматься сексом лицом к лицу оказалось куда более возбуждающе, чем наблюдать друг за другом в зеркало. Джэхёк вошёл на всю длину и тут же начал двигать бёдрами в быстром, рваном ритме. Он безошибочно попадал прямо в ту самую точку, которую ранее нащупал пальцами. Выпустив переплетённые пальцы Джэха, он упёрся одной рукой в матрас возле его головы, а другой вцепился в изголовье кровати, и принялся дико, неистово вколачиваться, целясь исключительно в этот чувствительный узел.
— Ах, ах-х...! Ах, слишком... только туда... ах!
Джэха сорвался на пронзительный, визгливый крик. Его грудь тяжело вздымалась, а низ живота и бёдра била крупная дрожь. Запрокинув голову и крича от наслаждения, он не мог закрыть рот, и по его подбородку стекала слюна. Видя, как Джэха трясётся в экстазе, Джэхёк почувствовал, что его член сейчас просто разорвёт на части. Мышцы на его животе напряглись, проступая чётким рельефом. По всему телу пробежала волна мурашек.
Из члена Джэха прерывисто, резкими толчками изливалась прозрачная жидкость. Она то жалко сочилась, словно он потерял контроль над собственным телом, то внезапно била сильной, упругой струёй, пачкая горячую грудь и подбородок Джэхёка. На протяжении всего этого аномально долгого семяизвержения Джэха непрерывно дрожал и хрипло, сорванно стонал. Глядя на свою копию, абсолютно раздавленную этим невыносимым наслаждением, Джэхёк тоже достиг пика и кончил.
Джэха почувствовал, как глубоко внутри него расплывается обжигающее тёпло. Оргазм младшего длился пугающе долго. И в этом не было ничего удивительного: ведь до этого Джэхёк уже несколько раз был на грани того, чтобы кончить от одного лишь вида лица Ли Джэха, но каждый раз заставлял себя сдерживаться... Дамбу просто не могло не прорвать.
Тяжёлая капля пота скатилась по подбородку Джэхёка и разбилась о пылающую щёку брата. Джэха, судорожно глотая воздух, опустил затуманенный взгляд вниз. Увидев свой перепачканный живот и насквозь мокрые простыни, он в шоке распахнул глаза.
— Это не то, о чём ты подумал. Не переживай, — тяжело выдохнул Джэхёк.
Прекрасно понимая, что именно привело брата в такой ужас, он ласково провёл ладонью по его лицу, убирая прилипшие влажные пряди.
«Этот растрёпанный, грязный вид. Я ведь с самого начала хотел сделать его таким. Я отчаянно жаждал увидеть именно это лицо. Хотел взять этого безупречного, недосягаемо-возвышенного человека и... вот так испачкать его, заставить сгорать от похоти, чтобы он не помнил себя. Вот почему я так злился».
Джэхёк медленно, миллиметр за миллиметром, начал вытаскивать свой член. Как только толстый ствол, всё это время до отказа заполнявший низ живота, стал выскальзывать наружу, по телу Джэха прокатилась крупная дрожь. Это была совершенно иная волна наслаждения, непохожая на ту, что приносили грубые толчки. Инстинктивно сжимая бёдра и запрокидывая голову, он почувствовал, как к нему снова подкатывает волна экстаза. Джэхёка до безумия заворожила эта реакция. Поэтому он остановился на полпути, грубо вогнал член обратно, а затем снова медленно потянул на себя, повторяя эту тягучую пытку несколько раз подряд.
Вскоре густая сперма Джэхёка, излитая глубоко внутрь, начала медленно вытекать наружу. Джэхёк полностью вытащил член и, затаив дыхание, принялся разглядывать это потрясающее, порочное зрелище: покрасневшая дырка старшего брата мелко, судорожно сокращалась, выталкивая из себя его семя. Наблюдая за тем, как молочные капли медленно стекают вниз, Джэхёк перехватил свой член, собрал пальцами вытекшую смазку со спермой и без предупреждения вошёл обратно.
— Прости, больше не могу терпеть.
Джэхёк немедленно возобновил безжалостные, глубокие толчки. От непрекращающейся лавины удовольствия Джэха казалось, что его тело вот-вот рассыпется в пыль. Ему хотелось, чтобы младший брат сделал с этим жалким, податливым телом всё, что угодно — контроль был окончательно утерян. Он слабо ударил Джэхёка по спине сжатыми в кулаки руками. В этих ударах не было ни капли силы. Захлёбываясь слезами и жалкими всхлипами, он ударил брата ещё несколько раз, а затем, словно и этого было недостаточно, до боли впился ногтями в его спину и крепко прижал к себе. Он обнимал его. Обнимал так отчаянно, словно от этого зависела его жизнь.
«Почему мы так сходим с ума от невозможности полностью обладать друг другом? Мы ведь уже глубоко внутри, так почему мы так отчаянно сгораем от того, что не можем проникнуть ещё глубже?»