Обесчести меня, если сможешь | Глава 165
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
В больничной палате стояла оглушительная тишина. Такая глубокая, что Блиссу казалось: стук его сердца вот-вот ударится о стены и разнесётся по комнате гулким эхом.
Он торопливо прижал тыльную сторону ладони к глазам, вытирая успевшие набежать слёзы, и закусил нижнюю губу.
Блисс повторял это себе снова и снова, но стоило посмотреть на спящего Кассиана, как глаза вновь наполнялись слезами. И неудивительно — ведь тот лежал перед ним, бледный как мертвец.
Блисс, конечно, никогда в жизни не видел настоящих трупов, но был абсолютно уверен, что именно так они и выглядят. Впервые в жизни он встречал человека с настолько белым, совершенно обескровленным лицом. И хуже всего — прошли уже целые сутки, а Кассиан по-прежнему не подавал ни малейших признаков того, что скоро очнётся.
И это несмотря на твердые заверения врачей, что, помимо внешних ран, никаких серьезных повреждений у него нет.
Блисс с силой прикусил нижнюю губу. Разве он не видел подобное десятки раз в фильмах и сериалах? Человек получает удар по голове, засыпает, а проснувшись, забывает абсолютно всё. И то, что тело при этом в полном порядке — тоже классика жанра! Все сходится!
Но ничего страшного. Если это всего лишь потеря памяти, выход найдётся.
Блисс уже принялся размышлять, какая из загородных вилл папы лучше всего подойдет для реабилитации, когда его взгляд снова остановился на лице Кассиана. Увидев, что тот теперь кажется не просто бледным, а почти синюшным, он почувствовал, как сердце ухнуло вниз.
Какая, к черту, амнезия?! А что, если… что, если…
От одной этой чудовищной мысли сердце едва не остановилось. Блисс с побледневшим лицом смотрел на возлюбленного, сжимая кулаки. Кассиан оказался здесь из-за папы. Но мстить собственному отцу он не мог. А значит, оставался только один выход.
«Я… я тоже отправлюсь в-вместе с тобой!..»
Блисс крепко зажмурился. Узнай Эшли Миллер о столь опасном решении сына — он бы точно прикончил Кассиана своими руками.
Именно в этот драматичный момент тишину палаты нарушил тихий звук.
Кассиан тихо застонал и болезненно нахмурился.
Блисс мгновенно пришёл в себя. Затаив дыхание, он смотрел на него, не смея даже моргнуть. И под этим пристальным наблюдением Кассиан медленно открыл глаза.
Несколько мгновений он лежал неподвижно, лишь щурясь и глядя в потолок. Прошло всего несколько секунд, но Блиссу показалось, что за это время вся кровь успела застыть в жилах. Он только крепче вцепился в больничную простыню.
Кассиан несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, а затем медленно повёл глазами в сторону. Заметив у кровати напряжённого Блисса, который неотрывно смотрел на него, он повернул голову и встретился с ним взглядом.
Всего от одной фразы на глаза Блисса вновь навернулись горькие слезы. Не дав опешившему мужчине и слова вставить, он разрыдался в голос и с размаху бросился ему на грудь.
— Я так и знал! Это амнезия! Ты меня забыл! — вопил он сквозь слезы. — Кассиан, посмотри на меня внимательно! Я Блисс Миллер! Ну же, давай, вспоминай меня немедленно, иначе мне придется запереть тебя где-нибудь, пока память не вернется!
Слушая громкие завывания распластавшегося на нем Блисса, Кассиан впал в полное недоумение. Амнезия? Запереть? Какую еще чушь нафантазировала эта капибара?
Впрочем, времени на раздумья не было. Его драгоценный Блисс рыдал так, словно наступил конец света.
Кассиан принялся мягко похлопывать его по спине, снова и снова зовя по имени.
— Со мной всё хорошо, Блисс. Не плачь. Я же говорю, всё в порядке.
Кассиан повторял это снова и снова, ласково укачивая его, пока Блисс, наконец, не поднял голову. Глядя на это заплаканное лицо, перемазанное слезами, соплями и слюнями, Кассиан едва сдержал рвущийся наружу смех. Исключительно усилием воли он сохранил серьезность и бережно утер мокрые щеки.
Блисс громко шмыгнул носом и жалобно выдавил:
По его лицу было ясно, что он всё ещё не до конца верит услышанному. Кассиан без колебаний кивнул.
— Конечно. Сам посмотри — со мной всё нормально.
Конечно, ни о каком «полном порядке» и речи быть не могло. Голову покрывала плотная повязка, всё лицо было усыпано налитыми синяками, а на разбитой губе запеклась кровь. Потерпевший выглядел так, словно по нему только что проехался тяжелый грузовик — жалкое зрелище, далекое от нормы дальше, чем земля от Луны. Впрочем, прямо сейчас Блисса волновало кое-что поважнее чужого внешнего вида.
— У тебя ведь нет амнезии, да? Ты же… не забыл меня?
Он снова задал тот же вопрос, глядя на Кассиана полными тревоги глазами. Тот не удержался от горьковатой улыбки.
— О чём ты вообще говоришь с самого утра? Разве я могу тебя забыть?
Стоило ему ласково провести рукой по волосам Блисса, желая успокоить, как на глаза того вновь наволоклась пелена слез.
Только теперь Блисс наконец выдохнул и порывисто обнял Кассиана.
От такого яростного налёта треснувшие рёбра отозвались острой болью, однако Кассиан подавил стон и лишь крепче обнял его в ответ. Когда ласковая ладонь принялась успокаивающе поглаживать его по спине, Блисс окончательно расслабился и с чувством принялся тереться лицом о его грудь.
— Я уж испугался, что после удара по голове у тебя отшибло память.
Глядя на то, как Блисс глуповато и счастливо улыбается с перемазанным слезами лицом, Кассиан тоже не сдержал мягкой улыбки.
Он перехватил ладонь Блисса, поднес к губам и поцеловал тонкие пальцы. Затем, устремив на него взгляд, нежно добавил:
— Даже если я забуду всё на свете, тебя я не забуду никогда.
«Ну как у него получалось говорить такие прекрасные вещи?»
В глазах восторженно Блисса вспыхнули тысячи звезд. Честно говоря, он окончательно и безвозвратно влюбился в Кассиана еще в тот момент, когда тот, с намерением взять его в мужья, гордо вышагнул навстречу папиной хоккейной клюшке. Рискнуть собственной жизнью ради брака с ним — да бывает ли на свете хоть что-то более романтичное?!
А едва очнувшись, этот мужчина снова заставляет его сердце выпрыгивать из груди. Блисс был пропащим человеком, с головой увязшим в этой любви.
«Э-это... это его очаровательное лицо! Я просто обязан заткнуть этот сладкий рот своими губами! А ну-ка иди сюда, я сейчас буду тебя любить! Мой юркий язычок заставит тебя окончательно потерять голову!..»
Кассиан подал голос, пока Блисс, прилипнув жвачкой, осыпал его лицо непрекращающейся серией поцелуев.
— Что ты имел в виду под «запереть»? Ты хотел сказать, что мне придётся оставаться в больнице, пока память не вернётся?
Услышав вопрос о слове, которое прежде промелькнуло в его истеричной речи, Блисс беззаботно ответил:
— Не-а! У папы есть несколько загородных вилл. Настоящие крепости — если зашел, выбраться уже невозможно! Мы бы жили там только вдвоем, пока к тебе не вернется память. А даже если бы она и не вернулась — какая разница! Все равно кроме меня рядом с тобой никого бы не было, так что без разницы!
…Теперь ситуация стала еще менее понятной.
На лице Кассиана отразилась безысходность, а на губах появилась натянутая улыбка. Единственное, что он смог уловить из этой тирады — у Эшли Миллера имеются некие секретные виллы. Проблема заключалась именно в фразе «если зашел, выбраться уже невозможно».
Зачем вообще кому-то понадобилось строить подобное?
Впрочем, Кассиан вовремя решил прервать этот поток мыслей. Скорее всего, ему не суждено понять Эшли Миллера до конца своих дней. В конце концов, никакой амнезии не случилось, а предложение руки и сердца, судя по всему, прошло весьма успешно.
— А где мистер Миллер? Ты здесь один?
Кассиан мельком оглядел палату, и Блисс кивнул.
— Ага. У папы какое-то совещание? Или что-то вроде того… В общем, сказал, что занят.
Кассиан примерно представлял истинное положение дел. Сейчас у него и впрямь горячая пора. Но даже несмотря на сумасшедшую занятость, Эшли Миллер ни за что на свете не оставил бы Блисса здесь одного. Раз уж он допустил такую ситуацию, значит… он, по сути, признал их.
— Я сам сказал, что останусь с тобой! — гордо заявил Блисс. — Сказал, что ни на шаг от тебя не отойду, пока ты не очнешься!
Кассиан погладил по волосам своего юного возлюбленного, умиляясь его преданности. В этот момент Блисс, хищно блеснув глазами, добавил:
— Ведь если бы ты очнулся с амнезией, мне пришлось бы немедленно запереть тебя на вилле! Так что я просто обязан был держать всё под контролем!
Кассиан некоторое время молча смотрел на него, а затем невозмутимо произнес:
Вместо того чтобы прочитать нравоучение в духе: «Нельзя говорить такие плохие вещи, как заточение», он предпочел просто согласиться. Услышав это, Блисс снова расплылся в лучезарной улыбке. Он так искренне и заразительно радовался, ластясь и втираясь макушкой в его грудь, что Кассиан не выдержал и тоже тихо рассмеялся.
Блисс, все еще лежа на нем в обнимку, принялся задумчиво выводить пальцем невидимые круги на его груди.
«Понятно», — мысленно резюмировал Кассиан. Измененное тело по-прежнему порой казалось ему чужим, и этот раз не стал исключением. Эшли Миллер избивал его всерьез, не сдерживая силы и не давая ни единой поблажки. Но если сопоставить ярость тестя с текущим состоянием, то сейчас на его теле осталась лишь жалкая россыпь ушибов и синяков.
Будь ранения действительно серьезными, его бы вряд ли положили в обычную палату.
Судя по тупой пульсирующей боли, ребрам все-таки досталось, но для поразительной регенерации доминантного альфы это была сущая мелочь. Скоро все заживет.