Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Роза и Романтик» (1 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— ...Сегодня? Никак. У меня дела», — равнодушно бросил Ивон, шагая по улице от здания суда. На другом конце провода послышался короткий вздох.
— Разве суд не закончился сегодня? — выдержав паузу, спросил Цезарь. Голос его звучал разочарованно, но ничего не попишешь.
Ивон же продолжал разговор, ожидая трамвай:
— Верно, только что. Но мне нужно сразу готовиться к следующему делу. Работа накопилась, сам знаешь.
— Ивон», — тихо позвал его Цезарь. — Ты не можешь решить все проблемы в мире. И всех спасти тоже не сможешь.
— Знаю, — Ивон повернулся к подъезжающему трамваю и добавил: — Но я могу помочь тем, кто ко мне обращается.
Цезарь ненадолго замолчал. Подобный разговор происходил между ними не впервые. Скорее, даже слишком часто. Каждый раз всё заканчивалось одинаково, и этот раз не стал исключением.
— Ивон, так мне придётся снова тебя похитить.
Эта шутка, больше похожая на угрозу, тоже была привычной. На мягкий голос Ивон ответил с лёгкой усмешкой:
— Попробуй. Посмотрим, что из этого выйдет.
На том конце коротко рассмеялись. Ивон зашёл в вагон и продолжил:
— Подожди немного, я постараюсь выкроить время. Неужели мы больше никогда в жизни не увидимся?
На эту шутку Цезарь снова ответил смехом.
— О боже, какой жестокий любовник, — будто репликой из пьесы пробормотал он. — Будь осторожен. Завтра ты можешь проснуться в чужой постели, Ивон.
— Вот и посмотрим, как всё обернётся, — беспечно ответил тот и сбросил вызов.
Из груди вырвался короткий вздох, и Ивон откинулся на спинку сиденья. Внезапно навалилась усталость. Судебный процесс тянулся почти год, и теперь, когда всё наконец завершилось, ему просто хотелось отдохнуть. Ивон подумывал нанять помощника, но не мог себе этого позволить. Он брал минимальные гонорары, и после оплаты аренды и базовых расходов денег вечно было в обрез.
— Всё равно нужно что-то придумать, иначе меня надолго не хватит, — подумал он.
Невозможно вечно жить в такой спешке, борясь за каждую минуту. Дел навалилось слишком много, а у работы в одиночку есть свои пределы. Он не виделся с Цезарем уже почти два месяца. Ивон не собирался так тянуть, но, опомнившись, понял, что время пролетело незаметно.
— Пожалуй, это уже чересчур...
Даже ему самому ситуация казалась перебором. Смущённо почесав затылок, он принял серьёзный вид и скрестил руки на груди. Если так пойдёт и дальше, Цезарь и впрямь может однажды утащить его на остров, и возразить будет нечего. Немного поразмыслив, Ивон достал телефон и проверил расписание. Как бы он ни пытался выкроить хоть минутку, свободных окон просто не было. В итоге он покачал головой, убрал мобильный и с чувством полупокорности уставился в окно.
«Надо срочно что-то с этим решать, пока он не перешел от слов к делу», — твердо решил Ивон.
Ситуация требовала серьезных размышлений. Единственным утешением служило то, что Цезарь — пока что — был готов ждать.
«Иначе я скоро и правда очнусь на каком-нибудь частном острове», — мысленно хмыкнул он и с досадой вздохнул, потирая переносицу.
— М-м-м... — Ивон перевернулся на другой бок, издав хриплый сонный звук.
Кровать казалась необычайно мягкой. Потеревшись лицом о подушку и издав довольный вздох, он остался лежать, ожидая, пока сознание окончательно прояснится.
Первое, что он осознал, вынырнув из дремы — его тело ощущалось как-то... иначе. Ивон не мог точно сформулировать, в чем именно дело, но эта странная неловкость вызывала легкое беспокойство.
Как только он неохотно разлепил веки, в поле зрения попал до боли знакомый потолок. Осознание того, где именно он сейчас находится, мгновенно объяснило и причину дискомфорта, и странное состояние.
«Вот же ублюдок, опять за своё».
Скривив губы, Ивон злобно скрипнул зубами и бросил быстрый взгляд в сторону. На огромной кровати он лежал в гордом одиночестве. Тот бесстыдный мерзавец, который совершенно точно похитил его спящим и притащил в свой дом, имел наглость куда-то испариться.
«Испугался последствий?.. Да вряд ли».
Глубокая складка залегла между бровей. Он с минуту сверлил тяжелым взглядом пустую подушку, на которой по всем законам логики должен был спать Цезарь, но вскоре сдался. Впрочем, то, что он очнулся в особняке Сергеева, а не на острове, уже было победой. Отсюда хотя бы можно было спокойно уехать домой.
«Надо будет очень доходчиво объяснить ему, что нельзя просто так брать и творить всё, что вздумается».
Полный решимости, Ивон резко сел. Мир перед глазами на секунду крутнулся, тело сильно качнулось, но он списал это на остатки сна. Его даже не смутило, что угол обзора казался непривычно высоким, а конечности слушались из рук вон плохо, заставляя нелепо шататься. Он просто решил, что накануне выпил гораздо больше, чем казалось. Только так можно было объяснить то, что он проспал всё похищение мертвым сном.
Пошатываясь, он направился прямиком в прилегающую к спальне ванную комнату. Справив нужду на автомате, Ивон подошел к раковине. Пустил воду, вымыл руки и выдавил пасту на зубную щетку, всё еще пребывая в блаженном неведении. Даже когда он, неспешно чистя зубы, поднял голову и посмотрел прямо в зеркало, в голове промелькнула лишь одна спокойная мысль:
«А, так этот засранец в ванной».
— Це… — Ивон открыл было рот, чтобы позвать мужчину, и тут его глаза резко распахнулись от шока.
Мужчина в зеркале, с измазанными зубной пастой губами, удивленно моргнул. Ивон замер, словно громом пораженный, а затем торопливо ощупал лицо свободной рукой. Отражение в точности повторило его жест. Он с силой дернул себя за волосы, провел ладонью по шее, от души хлестнул себя по щеке — всё повторялось до мельчайших деталей. Более того, вспыхнувшая саднящая боль стала неопровержимым доказательством: это не сон.
Яркие платиновые волосы, смотрящие прямо на него серебристо-стальные глаза, прямой нос, волевой подбородок и пухлые, широкие губы — всё в точности так, как он помнил. Даже гигантский рост за два метра и мощное телосложение. Вот только всё это принадлежало не ему.
Широко раскрытые губы в зеркале задрожали. Изо рта побледневшего мужчины вырвался истошный крик:
Вылетев из ванной как ошпаренный, Ивон первым делом схватил телефон, благополучно лежавший на прикроватной тумбочке, и набрал номер Цезаря. Как он и предполагал, тот находился в его, Ивона, квартире.
«Они же прослушивают звонки», — как нельзя вовремя вспомнил он предупреждение, которое Цезарь повторял ему уже не раз.
Поэтому он отбросил прелюдии и просто скомандовал:
Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Ситуация была слишком экстренной, да и Ивон не сомневался, что Цезарь послушается. Разумеется, местом назначения стала его собственная скромная квартира.
Ранним утром в тишине подъезда гулко и тревожно разнесся грохот торопливых шагов, взлетающих по лестнице. Подчиненных синдиката, которые по привычке увязались за своим боссом сворой верных псов, Ивон приказал оставить дежурить на улице. Промчавшись по коридору старого дома, он с ходу распахнул дверь и тяжело дыша крикнул:
Как он и думал, тот никуда не делся и покорно ждал. Он сидел на стуле, который обычно занимал сам Ивон, скрестив руки на груди и глубоко, недовольно нахмурившись.
— Что с тобой? Что-то случилось? Ты ведь цел? — выпалил Ивон, сгорая от беспокойства.
Цезарь наконец соизволил открыть рот:
Ивон нервно сглотнул, ожидая худшего.
— Знаю, мы с тобой поменялись...
— Твой чёрный чай — сплошной мусор.
Напряжение, витавшее в воздухе, вмиг рассеялось. Повисла неловкая пауза, длившаяся несколько секунд, прежде чем Ивон смог выдавить:
— ...И это всё, что ты хочешь сказать?
Его голос (вернее, голос Цезаря) прозвучал угрожающе, но тот даже не вздрогнул. Сидя в теле Ивона всё с тем же брезгливым выражением лица, он парировал:
— Чай — это важно. Чтобы пробудить с утра вялую глову, нужны горячий чай и водка...
От такой абсурдной изысканности мужчины, который в подобной ситуации рассуждал о качестве заварки, захотелось как следует треснуть его по спине, но Ивон сдержался.
Он понятия не имел, какой силой обладает это тело, и если не рассчитать удар, может случиться катастрофа. Сделав глубокий вдох, чтобы усмирить вспыхнувший гнев, Ивон тяжело опустился на кровать. Глядя в лицо Цезарю, напялившему на себя его собственную оболочку, он произнёс:
— Сейчас главное — понять, как вернуть наши тела обратно. Давай для начала решим эту проблему.
— Какой? — глаза Ивона загорелись надеждой, и он тут же подался вперёд.
А Цезарь с таким лицом, словно совершил величайшее открытие в истории человечества, выдал:
— Отправить тех идиотов, что ждут внизу, за нормальным чаем и водкой.
Ивон молча уставился на его бесстыжую физиономию. Но тот и не думал останавливаться:
— Прекрасная идея, не правда ли?
После недолгого молчания Ивон всё же сдался первым.
— Ладно, — он потёр лицо обеими руками и, глядя на Цезаря, который с невозмутимым видом пялился куда-то в сторону, процедил сквозь зубы. — Давай скажем твоим подчинённым купить этот грёбаный чай.
— Мудрое решение, — расплылся в довольной улыбке Цезарь.
А Ивон, так и не решившись ударить кулаком по собственному лицу, мог лишь мечтать о том, чтобы вся эта нелепица поскорее закончилась.
Скрестив ноги и сложив руки на груди, Ивон сидел на краю кровати и сверлил Цезаря недовольным взглядом. Мужчина, устроившийся на стуле, где обычно работал сам Ивон, пил свежезаваренный, качественный чёрный чай и жмурился от удовольствия, словно сытый кот. Дождавшись, пока он опустит чашку, Ивон решил больше не тянуть время и перешёл в наступление.
Повисла неловкая тишина. Разговаривать, глядя на собственное лицо, оказалось на редкость тяжело — это сбивало с мысли. Не выдержав, Ивон отвернулся.
— Ты чего? — нахмурившись, спросил Цезарь.
Это была ещё одна проблема. Слышать свой собственный голос со стороны, чужими ушами, было слишком странно. Но затыкать уши и переходить на переписку тоже не выход, так что Ивон решил пожертвовать слухом, чтобы защитить хотя бы зрение. Упрямо глядя в стену, он произнёс:
— Говорить, глядя на своё лицо, как-то жутко, так что давай общаться так.
Цезарь ничего не ответил, но его молчание красноречивее всяких слов говорило, что он отчасти разделяет эти чувства. Ивон продолжал вслушиваться, не отводя взгляда от стены. Послышался шорох одежды, а затем лёгкий стук.
Щелчок зажигалки и едкий аромат сигары подсказали, что Цезарь достал сигару из хьюмидора и закурил. Судя по всему, подчинённые купили их вместе с чаем. Раздался короткий выдох, и Цезарь наконец заговорил.
Услышав долгожданный голос, Ивон, словно заворожённый, повернул голову. Цезарь сидел, закинув ногу на ногу, глубоко откинувшись на спинку дешёвого рабочего стула и куря сигару. С лицом Ивона.
На миг Ивон лишился дара речи от чувства глубокого диссонанса: он смотрел на собственное лицо, но видел перед собой абсолютно незнакомого человека. Затянувшись ещё раз, Цезарь выпустил облако белого дыма и продолжил:
— Может, вчера мы сделали что-то необычное?
— Я тоже так думаю, но что именно?
Обрадовавшись, что их мысли совпали, Ивон непроизвольно выпрямился. Цезарь слабо усмехнулся. Стало неловко, но отворачиваться снова было бы глупо, так что Ивон стерпел и стал ждать продолжения, стараясь лишний раз не смотреть на собеседника.
«Блин, к этому вообще невозможно привыкнуть».
Пока он потирал ноющие виски, Цезарь заговорил снова:
— Это нам и предстоит выяснить.
Разочарованный вздох вырвался из самой глубины груди. Нет, рано ещё отчаиваться.
— Начну с себя, — Ивон взял себя в руки и стал вспоминать события вчерашнего дня. — Суд закончился, и я немного выпил. Совсем чуть-чуть, пару рюмок водки. Пока пил, разобрал материалы по следующему делу и лёг спать.
До самого отхода ко сну он был абсолютно трезв. Значит, вариант, что он напился и натворил дел, отпадает. Остаётся только одно.
На этот вопрос, прозвучавший точь-в-точь как на допросе, Цезарь почему-то отвел взгляд. Неужели избегает ответа? Ивон тут же отмёл эту мысль. Этот человек скорее перейдёт в наступление, чем станет увиливать. Тогда, может, придумывает оправдание?
— Тебе вряд ли понравится то, что ты услышишь.
Как и ожидалось, выражение лица Цезаря при этом оказалось странным. Ивон знал этого мужчину достаточно долго, чтобы сразу понять смысл его слов. Как и то, что правда явно будет не на его стороне. Избиение? Пытки? Убийство?
Нетрудно было представить безликих людей в темноте, избавляющихся от трупа, и Цезаря, спокойно наблюдающего за процессом. Ивон сжал кулаки на коленях и со вздохом пробормотал:
— Пока мы не вернёмся в свои тела, не смей совершать ничего противозаконного в моём теле.
Это был максимум того, что он мог сказать. В ответ на его обессиленный голос Цезарь ответил:
Но облегчение, которое Ивон испытал как партнёр, длилось недолго. Цезарь окинул взглядом тело Ивона, в котором сейчас находился, и произнёс:
— Твоё тело такое маленькое и хрупкое. Одно неосторожное движение, и ты умрёшь.
«Кому бы врезать, ему по этой пасти или себе?»
Ивон застыл в мучительных сомнениях. Бить собственное тело не хотелось, но и ударить нынешнее он не мог. Если он ударит тело Цезаря, боль почувствует сам, а если ударит тело Ивона, то страдать будет потом, когда они вернутся обратно.
— У меня есть просьба, — решительно произнёс Ивон. Поймав взгляд, призывающий продолжать, он с серьёзным лицом добавил: — Когда всё вернётся на свои места, позволь мне разок тебя связать.
Цезарь удивлённо моргнул, но затем на его лице появилось заинтересованное выражение.
— Тебя потянуло на такие игры? Хорошо, сколько угодно.
Что бы там этот мужчина себе ни нафантазировал, его мысли сейчас были бесконечно далеки от того, о чём думал Ивон. Он по совершенно иной причине страстно желал поскорее вернуть своё тело.
— Давай для начала установим правила, что можно делать, а что нельзя, — Ивон с трудом подавил жуткое чувство неловкости от разговора с собственным отражением и спокойно продолжил: — Сначала о том, что тебе разрешено. Ты можешь есть, спать, мыться — делать всё, что угодно, но только в пределах моей квартиры.
Он загнул три пальца один за другим, а затем снова раскрыл ладонь и отрезал:
— Всё остальное — под запретом.
На несколько секунд повисла тишина. Сильно нахмурившись, Цезарь медленно пошевелил губами:
— То есть, ты предлагаешь мне сидеть взаперти в твоей... крошечной и милой, как муравей, комнатке?
Ивон не стал уточнять, что именно Цезарь проглотил в этой короткой паузе. Всё равно ответ ему вряд ли бы понравился.
— Большинство людей не называют муравьёв «крошечными и милыми», разве что собак или кошек. Но я понял, ты хотел сказать, что моя комната бесконечно мала, как муравей.
Он говорил спокойно и хладнокровно, словно убеждал судью в зале суда.
— Как я уже сказал, хочу свести риски к минимуму. Сейчас ты в моём теле — ходячий динамит. Так что, пожалуйста, потерпи, пока мы не найдём выход.
Цезарь по-прежнему выглядел так, будто совершенно не собирался с ним соглашаться. Ивон без колебаний добавил:
Искренний тон удивил не только Цезаря, но и самого Ивона. Но он говорил от чистого сердца и надеялся, что собеседник его поймёт.
Мужчина с лицом Ивона всё ещё хмурился, потирая подбородок, словно погрузившись в глубокие раздумья. Неужели он просит слишком многого? Если так, то придётся переходить к плану Б...
Вопрос прозвучал так неожиданно, что Ивон непроизвольно переспросил. Цезарь прищурился и посмотрел на него.
— А ты что будешь делать? Тоже будешь сидеть здесь и просто дышать?
— Конечно, нет, — твёрдо ответил Ивон. — Кто-то из нас двоих должен решить эту проблему.
— А меня ты оставишь запертым в твоей... крошечной, как муравей, но милой, как котик, комнатке?
— Да, — без колебаний ответил Ивон, глядя на Цезаря, показывающего большим и указательным пальцем что-то мелкое. — Потому что вероятность того, что я натворю дел, гораздо ниже, чем у тебя.
— Например? — прищурившись, спросил Цезарь.
Ивон понял, что выбрал неудачные слова, но другого подходящего выражения не нашлось.
— Ты всегда дерёшься, когда встречаешься с моим отцом.
— Неподходящее слово. Это Михаил всегда злится. Я лишь поддерживаю беседу.
Ивон решил пропустить эту непробиваемую логику мимо ушей и привёл другой аргумент:
— Я не знаю, как ты поведёшь себя при встрече с моими клиентами.
— Главное ведь решить их проблему, не так ли?
Ивон не стал спрашивать, каким именно способом Цезарь собирается решать проблемы клиентов, и снова промолчал.
— Хозяйка квартиры очень проницательна. Если она хоть что-то заподозрит, её может хватить сердечный приступ от шока.
— Эта старуха и так уже достаточно пожила.
— Цезарь, — Ивон не выдержал и сжал кулаки. — Я не хочу калечить собственное тело, так что закрой свою пасть.
К счастью, Цезарь замолчал. Ивон постарался продолжить как можно спокойнее:
— Цезарь, сейчас не время упрямиться. Нам нужно сотрудничать, понимаешь?
В ответ на этот вопрос Цезарь лишь загадочно улыбнулся. И в этот момент, когда Ивон почувствовал недоброе предчувствие, Цезарь заговорил:
— Нет. Если я не выхожу, то и ты не выходишь. Никуда.
Ивон едва сдержал рвущийся наружу стон. От отчаяния он принялся яростно тереть лицо руками, но это не помогло. Чувствуя на себе хмурый взгляд, призывающий наконец сделать выбор, Ивон схватился за голову. После недолгой, но ожесточённой внутренней борьбы с собственным нежеланием, пришлось дать ответ, которого так ждал Цезарь.
Дав ответ, он, однако, поспешил добавить, прежде чем собеседник успел вставить хоть слово:
— Но выходить отсюда будем по минимуму, и никаких личных встреч. Если нужно, всё решим по телефону, как ты недавно сделал со своими подчинёнными. Справишься?
Закончив мысль, он замолчал, ожидая реакции Цезаря. Тот медленно затянулся, выпустил сизое облачко дыма и слегка приподнял уголки губ. Вид этого мужчины красноречивее слов говорил о том, что окончательное решение всё равно зависит от Ивона. Глядя на эту ухмылку, Ивон внезапно поймал себя на неожиданной догадке.
— А ведь это может оказаться для нас ещё одним шансом.
Цезарь прищурился. Встретив его взгляд, требовавший объяснений, Ивон собрался с духом и заговорил:
— Это отличная возможность проверить наше доверие друг к другу. Я получу гарантию, что ты больше не станешь в меня стрелять или применять силу, а ты убедишься, что я тебя не предам.
— Над этим ещё предстоит подумать.
Пока это были лишь безосновательные надежды, но сидеть сложа руки нельзя. Для начала следовало разобраться с самыми срочными проблемами.
— Какое-то время я не смогу работать, так что первым делом нужно скорректировать расписание.
Никто не знал, как долго продлится эта нелепая ситуация. Следовало готовиться к худшему сценарию и выиграть как можно больше времени.
— Сначала я обзвоню клиентов и всё объясню. Постараюсь перенести судебные заседания... Неизвестно ведь, сколько всё это продлится. Хотя, конечно, не должно затянуться надолго. Не может.
Выпалив это на одном дыхании, Ивон посмотрел прямо на Цезаря и настоятельно добавил:
— В нашем положении крайне важно действовать сообща. Ты же это понимаешь?
В ответ на подозрительный взгляд, глава Цезарь слегка приподнял чашку с чаем, будто предлагая тост.
Допив остатки, он опустил посуду на стол и поинтересовался:
— Настало время каждому заняться своими делами?
— Да, — Ивон с облегчением кивнул, радуясь, что разговор пошёл так гладко. — Для начала сделаем звонки.
— Потом восстановим хронологию вчерашнего дня. Нужно понять, в какой момент что-то пошло не так, — сделав короткую паузу, он нахмурился. — Ты ведь всё равно собираешься таскаться за мной, да?
Вместо ответа Цезарь лишь улыбнулся. Если вдуматься, требовать от него безвылазно сидеть в квартире было сущей бессмыслицей. Разве не достаточно того, что он просто не будет ничего делать «как Ивон»? В таком случае, отсиживаться в собственном особняке куда приятнее, чем торчать в одиночестве в «малюсенькой, как муравей» комнатушке.
— Может, поедешь к себе домой в таком виде? Главное, не выходи на улицу, и всё будет в порядке.
— А ты? — тут же парировал Цезарь.
Ивон ответил так, словно это было совершенно очевидно:
— Я останусь у себя. Мне нужно работать.
— То есть, ты велишь мне не попадаться никому на глаза, но при этом предлагаешь отправиться к себе домой в таком виде? — Цезарь выразительно указал на тело, в котором находился.
Осознав, какую чушь он только что сморозил, Ивон издал сдавленный, мученический стон.
— Если ты поедешь ко мне... — начал было Цезарь.
— Исключено, — категорично отрезал Ивон, не дав ему договорить.
Глядя на недовольно скривившееся лицо, он пояснил:
— Я же сказал, мне нужно работать. Все материалы по делам лежат здесь. Перевозить их нельзя — если какие-то документы потеряются, будет катастрофа.
Смерив его хмурым взглядом, Цезарь скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.
— Выходит, ответ только один. Мы оба остаёмся здесь.
Тяжёлый вздох вырвался сам собой. Ютиться в квартире, где и одному-то было тесно, с мужчиной, который был в разы крупнее его самого... Казалось, стены вот-вот треснут по швам, но другого выхода просто не предвиделось. Поменяться местами жительства было бы ещё абсурднее.
«Уж лучше держаться вместе, так рисков меньше», — мысленно заключил он.
Ивон снова сдался. Казалось, с того самого момента, как они поменялись телами, всё шло исключительно по сценарию Цезаря, но каждый раз обстоятельства не оставляли иного выбора. Убедившись, что Ивон смирился с судьбой, Цезарь невозмутимо затушил сигару, легко поднялся на ноги и спросил:
— Ну что, пойдём? С этого момента у нас прибавится хлопот.
Он тихо рассмеялся и, развернувшись, первым направился к выходу. Глядя в спину своему собственному телу, Ивону ничего не оставалось, кроме как покорно последовать за ним.