Обесчести меня, если сможешь | Глава 139
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
«Мерзкий червяк на помидоре! Щенок, обгаженный птицами! Склизкая медужья моча!»
— Не смотри на меня так свирепо, Блисс, — с обманчивой мягкостью в голосе произнес Кассиан.
Прямо перед ним стоял тяжело дышащий разъярённый Блисс. Но этот спокойный, и ласковый тон лишь подлил масла в огонь. В качестве неопровержимого доказательства своей ярости Блисс демонстративно и гордо вскинул вверх обе руки с оттопыренными средними пальцами.
Однако в неподдельный ужас от этого жеста пришел вовсе не Кассиан. Это была Пенелопа.
— Блисс! Блисс, святые небеса, как можно! — Экономка едва не упала в обморок. Она бросилась к нему, торопливо хватая за руки и опуская их вниз. — Немедленно прекратите, такие непристойности совершенно недопустимы! О Господи. Господи помилуй!
Блисс уже открыл рот, чтобы возмутиться и выкрикнуть гневное «Но ведь он..!», однако Кассиан опередил его.
— На этом достаточно. Можешь идти, Пенелопа.
Услышав сдержанный приказ своего господина, Пенелопа растерянно перевела взгляд с одного на другого и, не имея иного выхода, с поклоном удалилась. Выйдя в коридор, она с искренней тревогой посмотрела на закрывшуюся тяжелую дубовую дверь.
А ведь еще вчера вечером атмосфера между ними казалась поистине волшебной. Выходя из машины, Кассиан галантно подал Блиссу руку, и они, не размыкая сплетенных пальцев, вместе направились в спальню. Кассиан даже заранее отослал Пенелопу прочь, заявив, что помощь со сном и переодеванием ему сегодня не потребуется. Засыпая, экономка едва не лопалась от радостного предвкушения.
Именно поэтому она поднялась ни свет ни заря, вложив всю душу в приготовление завтрака. Она рассчитывала увидеть счастливую, воркующую пару и, возможно, уловить хоть какие-то намеки на то, как прошла их жаркая ночь. Но реальность жестоко разбила ее надежды.
Кассиан, сидевший за столом с чашкой утреннего чая, выглядел свежим, отдохнувшим и донельзя довольным жизнью. Казалось, даже его кожа приобрела какое-то здоровое сияние. Вся проблема заключалась в Блиссе. Увидев, как тот с налитыми кровью глазами сверлит Кассиана взглядом и буквально скрипит зубами от злости, Пенелопа испытала настоящий шок.
Что же такого произошло за закрытыми дверями?
Неужели прошлая ночь оказалась для него слишком тяжелой?
На секунду Пенелопа позволила себе дерзкую фантазию о том, что Кассиан всю ночь не выпускал бедного Блисса из объятий, но тут же отмахнулась от этой мысли. Если бы дело было в этом, Блисс выглядел бы измученным и обессиленным, а не лучился бы такой концентрированной жаждой убийства.
— Словно невеста, которую жестоко бросили в первую же брачную ночь, — едва слышно пробормотала Пенелопа. И тут же, побледнев от ужаса, принялась отчаянно бить себя по губам. — Ох, святые угодники! Что я несу! Какая невообразимая дерзость — говорить такие вульгарные вещи о своих хозяевах! Из ума выжила на старости лет, точно выжила!
Сурово наказав себя, она с тревогой потерла горящие от пощечин щеки и снова уставилась на дверь.
«Только бы не поругались насовсем…»
В то самое время, пока Пенелопа терзалась сомнениями в коридоре, Кассиан неспешно опустил фарфоровую чашку на стол и встретился взглядом с Блиссом. Разумеется, столкнувшись с этими полными враждебности глазами, он почувствовал, как где-то в районе сердца неприятно кольнуло. Но внешне Кассиан сохранил абсолютное спокойствие.
Он потянулся через стол и ласково накрыл своей ладонью сжатый кулак. Естественно, одного этого жеста было критически мало, чтобы искупить ту бездну обиды, что накопилась у Блисса за ночь.
Зубы Блисса клацнули в миллиметре от чужих пальцев.
Кассиан успел отдернуть руку в самое последнее мгновение и слегка отстранился. Только тогда Блисс наконец взорвался:
— И ты спал?! Тебе вообще спалось?! Оставил меня одного! Ты ведь ни разу не проснулся за всю ночь! А ведь я был там, лежал прямо рядом с тобой!
Глядя на то, как его юный возлюбленный буквально подпрыгивает на стуле от возмущения, Кассиан потер чудом уцелевшую руку и виновато усмехнулся.
— Прости меня, Блисс. Прошу, умоляю, прости. Но пойми… я не спал почти целый месяц.
Эти слова заставили сердце Блисса предательски дрогнуть. А ведь и правда. Из-за бесконечных светских приемов и вечеринок они всё это время жили в разных комнатах. Учитывая, насколько чудовищной была бессонница Кассиана, он, вероятно, проводил все эти ночи с широко открытыми глазами, мучаясь в темноте.
«А ведь даже когда я вел себя невыносимо и раздражал его, он ни разу не сорвался. Был со мной таким заботливым и нежным…»
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как вся клокотавшая внутри ярость мгновенно улетучилась, словно дым.
«Нет, нельзя так быстро сдаваться! Я должен преподать ему урок, чтобы неповадно было!» — мысленно приказал себе Блисс. Но глядя в эти глаза, полные искреннего раскаяния и мольбы о прощении, он чувствовал, как от гнева не остается и следа.
И всё же, просто так отступить он не мог. Гордость не позволяла.
— Чтобы в следующий раз такого не было, — с деланной суровостью отчеканил Блисс.
Услышав это безапелляционное требование, Кассиан вдруг замялся. На его лице отразилась неловкость.
— Хм. Боюсь, с этим могут возникнуть определенные сложности.
Блисс, ожидавший как минимум моментального и радостного согласия, тут же снова округлил глаза от возмущения.
«Ах ты ж! Опять издеваешься надо мной?!»
Он снова свирепо покосился на руки Кассиана, твердо вознамерившись на этот раз точно откусить ему палец. Заметив этот хищный взгляд, Кассиан убрал обе руки под стол, спрятав их от греха подальше, и спокойно пояснил:
— Прежде чем планировать «следующий раз», мы должны получить официальное разрешение твоих родителей. Мистер Миллер и мистер Найлз ведь до сих пор не в курсе, что ты находишься здесь, в моем замке?
Блисс едва не вскрикнул в голос. Он ошарашенно смотрел на Кассиана, а тот лишь мягко улыбнулся и кивнул.
— Вот именно. Сначала нужно получить родительское благословение. Поэтому…
Кассиан продолжал что-то говорить, но Блисс его уже не слышал. В ушах шумела кровь. Он совершенно забыл! Забыл, ради чего вообще притащился в Европу, забыл о своей главной цели!
«Я же собирался заставить этого придурка умолять о прощении!»
Всё было готово для финала. Кассиан признался ему в любви, и на этот раз это была абсолютная правда. Оставалось лишь раскрыть все карты, ткнуть его носом в правду, выбить из него извинения за оскорбления семьи, а потом гордо отшить и уехать домой в лучах славы…
Блисс неотрывно смотрел на сидящего напротив Кассиана. Тот, всё с той же теплой нежной улыбкой, аккуратно намазал ломтик свежего хлеба сливочным маслом и джемом, после чего протянул ему. Блисс механически откусил кусок. Кассиан, не сводя с него сияющих глаз, бережно смахнул крошку с его щеки.
Блисс смотрел, как мужчина заботливо подливает горячий чай в его опустевшую чашку. И ясно осознавал правду.
«Я не смогу заставить его извиняться и просто уйти. Не смогу его бросить».
К горлу подступил ком. Блисс поспешно опустил голову и принялся усердно жевать хлеб с джемом. Причина этой капитуляции была только одна. Очевидная до боли.
«Потому что я… я тоже его люблю».
Но проблема заключалась не только в его собственных чувствах. Что начнется, когда семья узнает, что он втайне сбежал в Лондон и устроил весь этот спектакль? На насмешки братьев и сестер Блиссу было плевать с высокой колокольни — они всегда над ним подтрунивали, и это не ранило его ни на грамм. Реакцию Кои тоже можно было пережить. Настоящей катастрофой был Эшли Миллер.
«Стоило мне отвернуться на секунду, как ты натворил невесть что!»
Блисс даже не сомневался, что услышит именно эти слова. От одной мысли о том, на что способен разъяренный папа, по спине пробежала дрожь, а на лбу выступила липкая испарина. Оправдания в духе «я сделал это ради чести нашей семьи» точно не сработают. А уж если Эшли узнает, что вместо того, чтобы жестоко наказать врага, его сын влюбился в него по уши и вернулся домой с глупой, счастливой улыбкой…
Гнев будет поистине библейских масштабов.
«Да меня же запрут дома до конца моих дней!»
Блисс побелел как полотно от нарисовавшейся в голове жуткой перспективы. И тут сквозь панику до него донеслись слова Кассиана:
— ...отложим это до тех пор, пока не получим разрешение и не сыграем свадьбу.
В ту же секунду Блисс непроизвольно вскочил со стула, едва не опрокинув его.
— Блисс, что случилось? — встревоженно спросил Кассиан, удивленный этим резким маневром.
Но Блиссу было не до объяснений. В его голову только что пришла абсолютно гениальная мысль! Идеальный способ одним ударом убить двух зайцев: заставить сдаться сидящего перед ним Кассиана и находящегося за тысячи миль отсюда Эшли Миллера.
— Не нужно ничего ждать! — в крайнем возбуждении выпалил Блисс.
Глядя на растерянного Кассиана, он замахал руками и восторженно закричал на всю столовую:
— Давай просто всё сделаем! И свадьбу, и с-с-секс! Прямо сейчас! К черту разрешение папы, я сам всё разрешаю!
«Разве это не гениально? Я получу с-с-секс с Кассианом — и буду счастлив! А когда папа узнает, что дело уже сделано и назад дороги нет, ему придется смириться, и мне не придется расставаться с Кассианом!»
Блисс стоял красный как рак от возбуждения и собственной смелости, прерывисто дыша. Кассиан смотрел на него снизу вверх. Молча.
В комнате повисла оглушительная тишина.
— Трусливый слабак! Кусок сухого навоза, который жук-навозник даже поленился докатить!
Блисс остервенело колотил кулаками по подушке. Чем больше он думал о произошедшем, тем сильнее закипала ярость. Он придумал такой гениальный, такой совершенный план, а этот идиот… Как он вообще мог так отреагировать?!
«Нет, Блисс. Мы так не поступим».
В отличие от пылающего энтузиазмом Блисса, Кассиан ответил тогда пугающе ровным и невозмутимым тоном.
«Почему это?!» — взорвался Блисс, но Кассиан лишь непреклонно продолжил:
«Если мы сделаем это без их ведома, твои родители будут в ярости и глубоко разочарованы. Мы обязаны сообщить им и получить благословение. В таких важных вещах нельзя действовать за спиной у семьи».
«А что… что, если они не разрешат?!» — в отчаянии воскликнул Блисс.
Кассиан ответил с обреченной полуулыбкой:
«Значит, я буду убеждать их до тех пор, пока они не дадут согласие».
«…Да что ты несешь, идеалист проклятый!»
Блисс снова со всей силы впечатал кулак в ни в чем не повинную подушку. Кассиан, конечно, пытался его утешить, говорил: «Не переживай, доверься мне. Я в любом случае добьюсь их согласия», но это лишь доказывало, что он абсолютно, совершенно не понимает чувств Блисса!
«Ты же сам говорил, что любишь меня! Так как ты можешь мне отказывать в такой момент?!»
От бессильной обиды хотелось выть. Но вспышка гнева быстро перегорела, оставив после себя лишь тягучее чувство опустошения. Тяжело вздохнув, Блисс сник и повесил плечи. И только теперь, немного остыв, смог взглянуть на ситуацию трезво.
«Я совершил ошибку в расчетах».
Осознание собственного промаха заставило его страдальчески нахмуриться. Блисс упустил из виду одну критически важную деталь. Он забыл, что Кассиан Стрикленд — человек до тошноты правильный, порядочный и живущий по строгим правилам здравого смысла. Конечно, в голове проскальзывала мстительная мысль: «И это говорит тот, кто посмел оскорбить мою семью?», но, с другой стороны, люди меняются...
К тому же, это его упрямство лишь доказывало, насколько сильно и серьезно он относится к самому Блиссу.
Если посмотреть на это под таким углом, его поведение можно было понять и даже простить. Но сейчас было не время радостно улыбаться и плыть по течению! Ему нужно было срочно выбираться из этого кризиса, пока папа не разрушил его жизнь!
Но воля Кассиана оказалась непробиваемой. Раз так, оставался только один, последний козырь.
Блисс сурово уставился на дверь, ведущую в смежную комнату.
«У меня нет выбора. Придется брать его штурмом. Использовать собственное тело».