Возжелай меня, если сможешь. (Новелла) | 169 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Наш герой — пожарный Дейн Страйкер.
Минувшей ночью произошёл взрыв. Террористы заложили бомбу на склоне горы, и вся деревня внизу едва не оказалась под обвалом. Катастрофу предотвратил один человек — Дейн Страйкер. Обычный пожарный, бывший военный, о котором ходили слухи: мол, он разбирается во взрывных устройствах не хуже профессионала. И в тот раз, как и прежде, он не стал ждать приказов. Просто бросился вперёд — туда, где было опаснее всего.
Мы находимся на той самой горе. Следы недавней трагедии ещё не стерлись — обугленные камни, провалы в земле, разорванные деревья.
Изначально место закладки бомбы определили неверно — ложная информация почти стоила жизни сотням людей. Критический момент. Ошибка, за которую могли заплатить целой деревней. Но благодаря Дейну Страйкеру большинство зарядов удалось обезвредить до детонации. Только этим спасли склоны от полного обрушения.
Однако несколько зарядов всё же рванули, и Дейн Страйкер оказался в эпицентре событий. Сейчас он борется за жизнь.
Известие о случившемся разнеслось мгновенно. Люди, едва услышав о произошедшем, начали слать бесконечные послания поддержки, присылали цветы, проводили молебны со свечами в надежде, что он очнётся.
Статьи о Дейне Страйкере не сходили с первых полос.
Его называли героем, восхищались самоотверженностью, соревновались в патетике. Поток пожертвований не прекращался, больничные коридоры тонули в цветах и открытках. По выходным перед больницей собирались люди с зажжёнными свечами. Они стояли молча, кто-то шептал короткие молитвы, кто-то просто опускал голову, сжимая свечу в ладонях.
А Дейн всё так же лежал без сознания.
Всё его тело было скрыто под слоями бинтов; едва слышное дыхание поддерживали аппараты жизнеобеспечения. С момента, как его нашли под завалами, до выхода из операционной его дважды реанимировали. Потом ещё несколько раз сердце почти останавливалось.
Он балансировал на грани слишком долго.
Позже, когда специалисты осматривали место взрыва, правда окончательно прояснилась. Бомба была устроена так, чтобы обеспечить двойной взрыв — первый заряд на случай вмешательства, второй — чтобы добить тех, кто пережил бы его.
Вероятно, Дейн обезвредил первую часть. А когда взялся за вторую, система активировалась.
Чудо было именно здесь. Бог, к которому так отчаянно взывали фанатики, оказался не на их стороне. Он был на стороне Дейна.
В последний момент Дейн обнаружил ещё один, тщательно спрятанный детонатор.
— Скорее всего, он понимал: так или иначе ему не выжить, — голос эксперта в интервью заметно дрожал. — Ошибётся при извлечении — погибнет. Останется ждать — исход будет тем же. И всё-таки он выбрал действовать. До конца. Какой самоотверженный поступок!
Благодаря этому самый мощный взрыв удалось предотвратить. Склон устоял.
Но часть зарядов всё же сдетонировала. Гора обрушилась, и Дейн оказался в самом эпицентре. Его ранения были чудовищными. Катастрофического обвала, который мог стереть деревню с лица земли, не случилось.
Потому что Дейн боролся до самого конца.
Когда правда всплыла наружу, общественный энтузиазм вспыхнул с новой силой. Посыпались предложения: основать фонд имени Дейна Страйкера, увековечить его имя, поставить памятник. Одна из школ даже заявила о намерении построить новое здание и назвать его в его честь.
Люди спорили в эфирах, подписывали петиции, писали обращения в органы власти. Его называли героем не только города — всей страны. На форумах шли горячие обсуждения: кто-то предлагал посмертно наградить его, кто-то — причислить к лику святых.
А в это время сам Дейн оставался в том же состоянии.
Погружённый в бессознательную темноту, он не знал о свечах у входа в больницу. О молебнах. О толпах, что сжимали в ладонях цветы, о слезах, проливавшихся ради него. Он продолжал бороться, но эта борьба была тихой, незаметной.
И пока страна стояла на ушах, Дейн по-прежнему не открывал глаз.
Монотонный звук кардиомонитора разрезал тишину, вычерчивая на экране ровную зеленую линию с редкими, едва заметными всплесками. За толстым стеклом смотрового окна, стиснув челюсть, замер Грейсон Миллер. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря.
Там, за стеклом, в стерильном полумраке палаты интенсивной терапии, лежал Дейн. Его тело, обернутое в бинты, опутали провода и трубки капельниц. Ни движения, ни дрожи — лишь слабый ритм на мониторе напоминал, что он еще жив. Без этих редких пиков его легко можно было принять за мертвеца.
Грейсон приходил сюда каждый день.
Собственное тело тоже ныло от ран — гипс на руке, пластыри на рваных шрамах, — но он игнорировал боль. В первые дни после катастрофы его доставили в другую больницу — ту, где могли обеспечить наблюдение Стюарда и особое лечение. Но, очнувшись и не обнаружив рядом Дейна, Грейсон взбесился.
«Где Дейн?! Я поеду туда, где Дейн! Что с Дейном, твою мать?!»
Его ярость была настолько разрушительной, что врачам пришлось вкалывать ему транквилизаторы, чтобы завершить лечение. К счастью, его организм восстанавливался быстро — слишком быстро для обычного человека.
Но даже после этого он не успокоился.
Каждая попытка удержать его в больнице заканчивалась новым взрывом, новым шприцем с успокоительным, новым принудительным отключением. В конце концов, Стюард сдался. Грейсона перевезли сюда — в место, где теперь находился Дейн.
А снаружи… снаружи все еще толпились люди.
Они оставляли у входа цветы, шептали молитвы, зажигали свечи. Желали ему выздоровления.
«Цветы… молитвы… Какое им дело?»
Он не понимал. Почему Дейн должен был вот так лежать, разбитый, на грани? Ради кого? Ради этих никчемных людей? Разве их жизни стоили такой жертвы? Мир полон таких, как они — серых, ничтожных, тех, чье существование ничего не меняет.
«Нельзя же просто дать им всем погибнуть там, у подножия горы!»
Воспоминание о словах Джошуа заставило Грейсона стиснуть зубы до хруста.
Почему нельзя было просто оставить их? Почему Дейн всегда лез в самое пекло? Ради чего он превратился в это… в это изувеченное тело?
«Этот ублюдок всегда лезет на рожон, никого не слушает!»
Грейсон глухо выругался, закрыв лицо ладонью. Он знал. Такой уж Дейн Страйкер. Даже сейчас, балансируя на грани, он, наверное, ни о чем не жалел.
Он будет бросаться в самое пекло, а Грейсон… Грейсон снова будет стоять здесь.
Ярость подкатила комком к горлу, и он, уткнувшись лицом в ладонь, издал сдавленный, хриплый стон — звук, в котором смешались ярость, отчаяние и страх.
— По Дейну Страйкеру без изменений?
Эшли Миллер поднял голову от бумаг. Пальцы машинально сжали листы, когда голос секретаря прорезал застывшую тишину кабинета.
— Да, сэр. Состояние крайне тяжелое. Врачи говорят, это чудо, что он всё ещё держится. Организм крепкий... но, если честно, никто не знает, сколько он ещё продержится.
Последние слова тяжело повисли в воздухе.
Эшли нахмурился. Медленно отложил бумаги, провёл рукой по лицу. Он сам видел Дейна: изуродованное тело, опутанное проводами, как грудная клетка едва поднимается под навязчивым ритмом аппарата ИВЛ.
От этой мысли Эшли лицо эшли стало бледным.
«А что тогда будет с Грейсоном?»
Если чувства настоящие… если Дейн для него действительно так важен Последствия страшно было даже представить.
Точно так же когда-то поступил Доминик. Точно так же поступил бы и он сам.
Документы смялись в пальцах Эшли прежде, чем он это осознал. В тот же миг на столе резанул резкий звон внутренней связи. Он нажал кнопку, и в динамике тут же раздался голос другого секретаря:
— Мистер Миллер, к вам мистер Найлз.
Секретарь, стоявший перед столом, быстро отошел в сторону. Через мгновение дверь открылась, и в кабинет вошел Кои. Секретарь коротко поклонился и тактично удалился.
Эшли обогнул стол в несколько быстрых шагов, крепко обнял его. Тот сразу ответил на объятие, и стоило ему поднять голову, как Эшли тут же накрыл его губы поцелуем — коротким, требовательным. Губы Кои были тёплыми, привкус знакомой сладости пробежал по нёбу.
Не отпуская, Эшли уткнулся носом в его шею, глубоко вдохнул. Тёплый запах феромонов ударил в голову, разжёг под кожей медленное тепло, и внутреннее напряжение начало отступать.
— Прости, что отвлекаю, — негромко сказал Кои.
— Всё в порядке, — сразу отозвался Эшли, не отпуская его. — Что случилось?
Он всё ещё стоял, вдыхая его запах, ровно, намеренно дыша, не позволяя тревоге снова взять верх.
Кои немного помедлил — напряжение в его теле выдавало, что он пришёл не просто так.
Голос его дрогнул на последних словах. Эшли коротко кивнул.
— Понятно… — прошептал Кои и на мгновение опустил глаза.
Эшли знал его слишком хорошо. Такие паузы не были для Кои редкостью. Но всегда значили одно: он что-то задумал.
Кои вдохнул глубже, словно собираясь с духом:
— Есть кое-что... Я хотел бы попросить разрешение. — Он запнулся, а потом, резко подняв взгляд, добавил тверже: — Нет. Не так. Даже если ты не разрешишь — я всё равно это сделаю. Просто хочу, чтобы ты знал.
Эшли медленно выпрямился, глядя на него с лёгким прищуром. Холод в его взгляде заставил Кои нервно сглотнуть. Он знал, какую бурю способен скрывать этот холод, но отступать все равно не собирался.
«Но я должен. Кроме меня этого никто не сделает».
— …Что именно ты собираешься сделать? — голос Эшли был ровным, почти тихим, но от этого лишь тяжелее.