Экс-спонсор (Новелла) | Глава 47
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
«Смогу ли я вообще дальше сниматься?»
Эта мысль холодным страхом преследовала Чонёна последние недели. Прослушиваний стало заметно меньше, а те, что были, заканчивались ничем. Этот удар оказался самым сильным. Случайными подработками в магазинах и кафе сыт не будешь, а об актёрских курсах и думать было нечего. Устроиться на постоянную работу? Но тогда придётся отказаться от тех редких шансов, что могли подвернуться в индустрии. Он оказался в ловушке.
Чонён был погружен в меланхоличные думы, когда в кармане джинсов завибрировал телефон. Он рефлекторно вздрогнул. На экране высветилось: «Директор Ким Кёнсоп».
Сразу возникла мысль сбросить звонок и перезвонить позже. Но, бросив беглый взгляд на Дохона, сидевшего за рулем, Чонён пришел к выводу, что это может быть что-то срочное. Вздохнув, он нажал кнопку ответа, стараясь придать голосу бодрости, которой не чувствовал.
— Где ты сейчас? Сможешь говорить?
— Да, пожалуйста, говорите. Что-то случилось? — подозрительно спросил Чонён, явно не понимая, что могло случиться в такое время.
— Чонён-а, насчет спонсорства, которое я упоминал в прошлый раз...
Внутренне застыв, Чонён негнущимися пальцами сбавил громкость звонка. Несмотря на то, что он изначально не был сильно громким и Дохон никак не мог услышать содержимое диалога, Чонёну все-таки захотелось перестраховаться.
«Подумать только, Ким Кёнсоп даже позвонил мне, чтобы снова напомнить про все это!»
Чонён стиснул зубы, пытаясь унять накатившее раздражение, которое перебивалось клокочущим внутри волнением.
— Чонён? — Снова позвал его Ким Гёнсоп, — Один человек уже несколько раз связывался с нами по поводу твоего спонсорства, говорил, что ты ему интересен. Этот человек, между прочим, пользуется большим влиянием.
— Я же ясно сказал, что не буду этого делать. Что мне не нужен с... — Чонён осекся, прикусив себя за язык и кинул встревоженный взгляд на Дохона. Если бы он произнес слово «спонсор» так открыто, кто знает, что бы из этого вылилось.
— Я знаю, что ты пока что отказался, но, — голос Ким Гёнсопа был на удивление деловым, — Пока что мы не дали этому человеку окончательного ответа. Подумай! Быть может, хотя бы пару раз встретишься с ним и все-таки подумаешь насчет спонсорства?
При каждом упоминании слов «спонсор» или «спонсорство» Чонён внутренне вздрагивал, пытаясь отвернуться подальше от Дохона. Ким Гёнсоп втянул егов свой план, даже не спросив, действительно ли ему это нужно, и продолжал это делать.
— Меня сейчас нет дома, — тихо прервал его мысли Чонён, — Сейчас мне сложно говорить по телефону. Я вам перезвоню.
— Нет, Ю Чонён. Ты меня слушаешь, это дело очень серьезн... — повысил голос Ким Гёнсоп, но Чонён перебил его:
— Да, да. Хорошо. Спасибо. Увидимся позже.
Чонён оборвал звонок на полуслове, перевёл телефон в режим «не беспокоить».
— Хаа… — Он выдохнул так тихо, как только мог, надеясь, что Дохон ничего не слышал. Он украдкой бросил быстрый взгляд в его сторону. Тот сидел с обычным непроницаемым лицом, уверенно держась за руль. Казалось, чужой разговор его нисколько не заинтересовал. Чонён вздохнул с облегчением и снова отвернулся к окну.
«Ну почему Кёнсоп вечно звонит в самый неподходящий момент?!»
Чонёну и так было мучительно неловко находиться рядом с бывшим мужем. Он отчаянно пытался делать вид, что у него всё в порядке, а тут этот звонок, выставляющий напоказ всю его поднаготную.
«Но если отбросить стыд… может, Кёнсоп так напирал именно потому, что моё положение и правда отчаянное? Без связей теперь и эпизодическую роль не получить.»
И всё из-за того, что он сбежал со съёмок. Разведённый, дезертир… Чонён невесело подумал, сколько лет ему придётся отмываться от этого позора, и на краю сознания мелькнула удушливая мысль всё бросить.
— Ты всё ещё ходишь по прослушиваниям? — вдруг спросил Дохон.
Его ровный, спокойный голос нарушил долгое молчание, заставив Чонёна вздрогнуть.
— А? Ах, да, — коротко ответил он, не отрывая взгляда от мелькающих за окном пейзажей.
В салоне снова воцарилась тишина. Раньше, в их прошлой жизни, Чонён не выдержал бы её, начал бы что-то говорить, заполнил пустоту любой ерундой, лишь бы не чувствовать это напряжение. Но сейчас у него не было на это сил. В голове стоял мрак, густой и тёмный, как никогда. Он с отсутствующим видом смотрел на пролетающие мимо деревья.
Внезапно резкий оглушительный звук гудка впился в уши. Машина, в которой они ехали, резко затормозила, и его с силой бросило вперёд. Ремень безопасности больно впился в грудь.
— А-а! — Чонён вскрикнул от ужаса, инстинктивно зажимая уши и съёживаясь в комок. Сердце бешено колотилось. Он испуганно повернул голову, чтобы проверить, всё ли в порядке с Дохоном, и только тогда понял: это Дохон так безжалостно ударил по клаксону.
— …Директор? — прошептал Чонён, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что спровоцировало такую реакцию.
— Испугался? Прости. Та машина впереди подрезала, — Дохон небрежно провёл рукой по волосам и снова взялся за руль, будто ничего не произошло. Голос его был абсолютно спокоен. Словно не он секунду назад выпустил в мир этот взрыв оглушительной ярости.
Он нечасто ездил с Дохоном, но чтобы тот так резко тормозил — такое было впервые. Передняя машина и правда пыталась вклиниться в их ряд, но, испугавшись оглушительного гудка, неловко замерла на месте.
Дохон, словно и не он только что чуть не устроил аварию, совершенно спокойно поехал дальше.
Чонён, всё ещё не придя в себя от испуга, искоса посматривал на него. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Лицо Дохона казалось высеченным из камня, даже более жёстким, чем обычно.
Нет, это было абсолютно бесполезно. Чонён снова отвернулся к окну, убивая время взглядом в пустоту, и тут в голове мелькнула язвительная, злая мысль:
«Надо же, и роботы иногда водят как полные придурки».
— Остановите у метро, пожалуйста, — сказал Чонён, когда они подъезжали к его району. Он указал на подсвеченный вход в метрополитен. Ещё не стемнело, и Дохон на этот раз послушно остановил машину у обочины.
— Я пошёл, — коротко бросил Чонён и тут же открыл дверцу.
Бабушка уезжала. А значит, им больше не нужно было встречаться каждую неделю для этого фарса. Это была их последняя встреча. Конец. На одно короткое мгновение он задумался, стоит ли сказать что-нибудь на прощание. Но решил, что это не имело ни малейшего смысла.
Чонён захлопнул дверцу и, не оборачиваясь, пошёл прочь. Краем сознания он отметил, что машина почему-то не уезжает, но, не придав этому значения, быстро скрылся в переулке.
— Ну ты и влип! Это уже не невезение, а проклятье какое-то! — Джихан, с которым они встретились в знакомой шумной забегаловке, энергично работал челюстями над порцией копчхана и сочувственно качал головой.
Чонён, только что закончивший рассказ о своих последних злоключениях, от досады залпом осушил рюмку соджу.
— Кхх… Может, и правда всё бросить… — пробормотал он, ставя рюмку на стол с глухим стуком.
— Вот же твари! — Джихан стукнул палочками по столу. — Нет, ну это надо – заставить тебя играть флирт с бывшим мужем, зная всю вашу ситуацию!
— Точно! И сценарий до последнего не давали! — подхватил Чонён, чувствуя, как алкоголь развязывает язык.
— Чистой воды подстава! Думали, ты простачок, чуть припугнуть – и ты всё сделаешь, — Джихан презрительно цокнул языком. — И так же всё ясно.
Он замолчал на мгновение, подцепил кусочек мяса и, закинув его в рот, вдруг посерьёзнел.
— Но если честно, я не думал, что ты так серьёзно хочешь быть актёром, несмотря на всё это дерьмо.
Джихан налил ему ещё соджу и откровенно, без своей обычной театральности, поделился мыслями. Чонён промолчал, не зная, что ответить. Он просто опустил взгляд на гриль, где шкворчал поджаристый копчхан, и принялся бездумно ковырять его палочками.
Ким Джихан с аппетитом дожевал ещё один кусок поджаристого копчхана, решительно запил его рюмкой соджу и, громко выдохнув, снова заговорил, уставившись на друга:
— Так почему именно актёрство? Я серьёзно. Сейчас можно просто раскрутить инсту, пару раз рекламу толкнёшь – и на жизнь спокойно хватит. Зачем тебе все эти нервы?
Чонён тяжело вздохнул, услышав этот прямой, как удар, вопрос.
«Почему ты хочешь быть актёром?» — тот же самый вопрос не так давно задавал Дохон. Ему он что-то соврал, придумал красивую, но пустую причину… Но Джихану, который сейчас так серьёзно и прямо смотрел на него, врать не хотелось.
Он молча поднял свою рюмку и залпом осушил её до дна.
— Эй, полегче! Так и до беспамятства недолго! — попытался остановить его Джихан, но было уже поздно.
Чонён глубоко вздохнул, чувствуя, как по горлу разливается обжигающее тепло, и обвёл взглядом шумный зал. Незнакомые люди сидели за столиками, громко смеялись, беззаботно болтая. Он снова посмотрел на Джихана, и его голос прозвучал тихо, но отчётливо, пробиваясь сквозь гул.
— Скажи… ты… ты себе нравишься?
— …Ч-что?! — Джихан дёрнулся и поёжился, словно от этой неожиданной откровенности ему стало холодно. Он с недоумением уставился на Чонёна, а затем, словно повторяя его жест, тоже залпом осушил свой стакан и с шумом поставил его на стол.
— Слушай, да кто из нас тут на сто процентов собой доволен? — хрипло ответил он, покачав головой. — Мы же не обычные люди.
Чонён промолчал, задумчиво глядя куда-то в стол.
— Каждый день нас под микроскопом разглядывают.
— Это точно, — Чонён кивнул в знак согласия.
— Но даже если эта критика достала, всё равно мы остаёмся. И ты поэтому хочешь играть.
— Да. И это тоже, — признал Чонён. — Но… если быть до конца честным… я ненавижу себя. Ю Чонёна. Я его терпеть не могу. А когда я играю будто становлюсь другим человеком, и в этот момент… мне становится хорошо.
Он подпёр рукой подбородок, его взгляд затуманился, устремившись куда-то вдаль, сквозь стены забегаловки. Он вспоминал тот самый первый раз, когда играл на сцене.