Возжелай меня, если сможешь. (Новелла) | Экстра 1. Глава 16
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Плечи Дейна мелко подрагивали от сдерживаемого смеха, переходящего в открытый хохот. Грейсон, стоящий напротив, лишь растерянно моргал, не понимая причины такого веселья. Дейн же, не в силах остановиться, продолжал посмеиваться, вытирая выступившие в уголках глаз слезы.
— Тебе не кажется это уморительным? — выдавил он сквозь смех. — Посмотри на меня. Стоило прокатиться на этой штуке, и я в таком состоянии.
«Чем больше думаю, тем абсурднее,» — мысленно усмехнулся он, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет адреналин.
Он — солдат, прошедший через ад войны. Сколько раз он бросался в самое пекло, чтобы вытащить людей из огня? Сколько раз, рискуя жизнью, голыми руками обезвреживал бомбы, когда счёт шел на секунды? А теперь посмотрите на него: превратился в дрожащее недоразумение из-за какого-то аттракциона, чья единственная функция — возить людей вверх-вниз. И ведь сидел он в этой кабинке от силы минут пять, не больше.
— Ха-а… — Дейн покачал головой, мысленно признавая собственную никчёмность.
Грейсон, всё это время молча наблюдавший за ним, наконец смягчил взгляд и заговорил:
— У каждого человека есть слабые места. Это нормально.
Улыбка медленно сползла с лица Дейна. Он поднял глаза на Грейсона, но тот, заметив его замешательство, поспешил добавить:
— Это всего лишь аттракцион. Тебе вовсе не обязательно быть сильным во всём. Я думаю… ты имеешь полное право оставаться слабым, если хочешь.
Дейн молча изучал его лицо. Грейсон не лгал. В его голосе не было ни капли фальши, только искренняя забота. И, возможно, глубоко внутри это именно то, чего Грейсон желал. Ведь если Дейн позволит себе быть слабым, он неизбежно останется рядом с ним, ища опоры. Так он будет привязан к Грейсону куда надежнее, чем любыми клятвами.
— А я не хочу, — внезапно отрезал Дейн.
Грейсон моргнул, опешив от такой резкости. В его глазах мелькнула растерянность — он явно не знал, как трактовать этот отказ. Заметив, как дрогнул взгляд фиолетовых глах, Дейн позволил легкой теплой улыбке коснуться губ.
— Я предпочитаю стать сильнее. Даже если речь об аттракционах. Потому что тогда… кхм… я смогу кататься вместе с тобой.
Последние слова дались с трудом; смутившись собственной откровенности, он неловко кашлянул в кулак.
Глаза Грейсона округлились от удивления. Было до смешного очевидно, о чем он сейчас думает. Дейн прекрасно знал, что тот собирается сказать в следующую секунду — что-то вроде «ущипни меня» или «влепи мне пощечину, я сплю». Поэтому, не давая ему и шанса открыть рот, Дейн протянул руку, обхватил его за затылок и решительно притянул к себе.
Их губы встретились, и в тот же миг пространство наполнилось сладким, дурманящим ароматом. Это был запах феромонов Грейсона, вспыхнувший от чистой радости.
— Ха-а… — тяжелый вздох сорвался с губ, смешиваясь с их дыханием.
Дейн чувствовал этот вкус — вкус чужого счастья. С каждым прикосновением языка, с каждым глотком влаги восторг Грейсона перетекал в него, растекаясь по венам горячей волной. И Дейн тоже чувствовал себя счастливым.
Медленно и неохотно разорвав поцелуй, Дейн посмотрел Грейсону прямо в глаза. Собственные глаза превратились в лукавые щелочки, когда он, улыбаясь, прошептал:
Грейсон кивнул, всё ещё пребывая в полной прострации. Целовался он, конечно, мастерски, но вот осознать, что происходит между ними теперь, похоже, был не в силах. Дейн легонько щелкнул его по щеке и тут же отвернулся. Он почувствовал, как предательский жар ползет от шеи к ушам.
«Может, если он сейчас заговорит, сделать вид, что я ничего не заметил, и просто уйти?» — мелькнула трусливая мысль.
Но Дейн тут же одернул себя. Понимал, что так поступать нельзя. Он твердо решил, что больше не будет убегать — ни от этого пугающего чувства, ни от самого Грейсона.
— Дейн… — с трудом выдавил из себя Грейсон.
Но именно в этот миг солнце окончательно скрылось за горизонтом. В густеющих сумерках, рассекая багровое небо, прочертилась яркая белая дуга. Слова Грейсона, едва сорвавшиеся с губ, тут же потонули в оглушительном грохоте первого залпа.
Дейн завороженно поднял голову. Небосвод залило ослепительным светом — совсем как тогда, в его памяти.
Разноцветные огни с шипением разлетались во все стороны, осыпаясь сверкающим дождем. Один залп, второй, третий. Фейерверки, не переставая, взмывали в вышину, расцветали гигантскими цветами и торжественно угасали, оставляя после себя дымный шлейф. Дейн сидел неподвижно, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Грейсон, который, казалось, всё еще собирался что-то сказать, помедлил, но в итоге тоже перевел взгляд на небо.
Взрывы гремели без остановки. От непрекращающегося грохота начало закладывать уши, и вибрация отдавалась где-то в грудной клетке.
«Пожалуй, сейчас самое время. В таком шуме будет проще,» — подумал Дейн, собираясь с духом.
Дождавшись очередного мощного взрыва, он медленно произнес:
Грейсон поначалу не расслышал этот тихий голос, скрытый канонадой. Лишь когда в небе распустились еще два огненных шара, он медленно повернул голову. Дейн кожей чувствовал на себе его широко распахнутый, изумленный взгляд, но упрямо продолжал смотреть только вверх, на рассыпающиеся искры.
— В прошлый раз ты предложил мне расстаться. Поэтому сегодня я хотел сказать тебе кое-что другое.
Только теперь он оторвал взгляд от фейерверка и посмотрел на Грейсона. Прямо, не отводя глаз.
— Я люблю тебя. Поэтому давай не будем расставаться. Давай будем вместе.
Грохот салюта стал еще громче. Где-то вдалеке слышались восторженные крики толпы, но для них двоих мир сузился до расстояния вытянутой руки.
Взгляд Грейсона оставался все таким же ошарашенным, а Дейн, видя это, лишь ухмыльнулся и, потянувшись, накрыл ладонь Грейсона своей. От этого прикосновения тот вздрогнул и широко-широко распахнул глаза.
— Хватит уже, идиот, — смущенный такой бурной реакцией, проворчал Дейн.
Словно пытаясь успокоить, он ласково провел рукой по волосам Грейсона, а затем замер, не убирая ладони, и пристально посмотрел ему в лицо.
— Я знаю, что мое прошлое — не то, чем стоит гордиться.
Дейн говорил тихо, но отчетливо. Грейсон затаил дыхание, ловя каждое его слово.
— Я во многом несовершенен, мне многого не хватает. Жизнь со мной может стать для тебя испытанием... Нет, даже не так. Наверняка станет.
Впервые он обнажил свою самую уязвимую сторону — ту, что прятал ото всех, даже от самого себя, за броней безразличия.
— Я лишь надеюсь... что, когда это случится, ты не сдашься и не бросишь меня.
«Вот и всё. Больше мне нечего сказать.» — пронеслось в голове Дейна.
Он выложил всё как на духу. Теперь ход за Грейсоном. Тот мог радостно броситься ему на шею, а мог, испугавшись ответственности, сделать шаг назад. Дейн знал: именно из-за его сложного характера люди всегда держались от него на расстоянии. Но он решился на это признание по той же причине, по которой когда-то рассказал о своей матери.
Рука, ласково поглаживавшая щеку Грейсона, скользнула вниз. Дейн уже хотел убрать её, но Грейсон перехватил запястье, не давая отстраниться. Какое-то время он просто молча смотрел в лицо Дейну, а затем, прикрыв глаза, прижался губами к самому центру его ладони.
Горячее дыхание обожгло кожу. Глядя на этот жест — полный трепета и, одновременно, стальной решимости — Дейн вдруг понял.
«Ну конечно. Это же Грейсон Миллер».
— Я никогда не отпускаю то, что принадлежит мне.
Грейсон поднял взгляд, не отрывая губ от ладони Дейна. Его глаза в полумраке казались такими темными и бездонными.
— Ты сам отдал мне себя. А значит, ты мой. На всю жизнь.
От такой прямолинейной собственнической фразы Дейн на миг опешил, но тут же тихо рассмеялся, чувствуя, как от сердца отлегло.
Дейн согнул пальцы и легонько ущипнул Грейсона за щеку. Тот расплылся в улыбке. Очередной залп салюта озарил его лицо яркой вспышкой, и в памяти Дейна вдруг всплыла совсем другая картина.
Перед внутренним взором возник образ мужчины, чье лицо было мокрым от слез. Он вспомнил тот день, когда Грейсон плакал перед ним, совершенно разбитый. «Почему я тогда промолчал? Почему не нашел нужных слов?» — с горечью подумал Дейн. Ведь Грейсон всегда, раз за разом, открывал ему все свое сердце, без остатка.
Сердце кольнуло запоздалой виной. Желая отогнать мрачные тени прошлого, Дейн посмотрел на сияющего мужчину рядом и спросил:
— Ну как тебе сегодняшний день? Мы справились?
Он напомнил о цели их поездки — переписать плохие воспоминания. Улыбка Грейсона стала шире и еще мягче, и от её виде Дейн вновь завороженно застыд. На лице любимого человека расцветал цветок. Прекрасный и ослепительный цветок счастья.
— Конечно. Безусловно, — ответил Грейсон, не колеблясь, и воссиял. — Диснейленд — моё самое любимое место на свете.
Губы Дейна тоже тронула теплая улыбка. Он искренне надеялся, что его горькие воспоминания поблекнут так же, как и у Грейсона. Что память об этом вечере останется с ними навсегда, превратив это место в обитель радости.
Фейерверки продолжали раскрашивать небо, один за другим, не давая ночи ни шанса. Они больше не произнесли ни слова. Слова были не нужны. Лишь крепче сжали переплетенные пальцы, чувствуя тепло друг друга. И Дейн знал: что бы ни случилось в будущем, это тепло он не отпустит никогда.
Потому что это было тепло его счастья. Тепло его любви.