Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Глава 21.1
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Даже с учётом того, что нас разделяло всего несколько ступеней, смотреть снизу вверх на его и без того высокую фигуру было… подавляюще. На мгновение мне показалось, что я снова стал маленьким ребёнком. Кит стоял спиной к свету, поэтому я не мог разобрать выражение его лица. Но я отчётливо чувствовал — ничего хорошего оно не предвещало. Доказательством тому послужил его голос, когда он заговорил. Он прозвучал ещё холоднее, чем обычно.
Даже несмотря на то, что между нами оставалось всего несколько ступеней, смотреть снизу вверх на его и без того высокую фигуру было… подавляюще. На мгновение показалось, что я снова стал маленьким ребёнком. Кит стоял спиной к свету, и выражение его лица терялось в полумраке. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего оно не предвещает. Подтверждением этому стал голос, звучавший холоднее обычного.
— Я ведь сказал тебе позвонить?
Я невольно отвёл взгляд и увидел Чарльза, стоящего у него за спиной. Вспомнилось, что он обещал доложить всё вместо меня. Неужели Кит разозлился, решив, что я проигнорировал его приказ? С усилием собирая слова, я заговорил:
— Простите, я думал, что всё будет… в порядке.
Произнеся извинение, я зажмурился. Голова кружилась так сильно, что мир вокруг поплыл. В следующее мгновение ноги не выдержали, и я начал медленно оседать на ступеньки.
Придя в себя от глухого удара, я с трудом открыл глаза и понял, что едва не скатился с лестницы. В затуманенном взгляде проступило лицо Кита — если бы он не поймал меня, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Нужно было поблагодарить его… но разве он стоял наверху?
Пока я пытался собрать разбегающиеся мысли в хоть какую-то связную цепочку, Кит заговорил:
Его низкий голос, острый, как лезвие, будто рассёк меня изнутри. Даже в этом мутном состоянии я ощутил, как по телу пробежала дрожь. Почему он так зол? Я не понимал причины. Бросив взгляд на Чарльза, увидел, что тот тоже выглядел растерянным.
Мысленно приказав себе успокоиться, я попытался заговорить. Но чтобы издать хоть звук, потребовалось собрать всю волю в кулак.
— Сегодня… господин Стюард предложил новую терапию… Из-за этого, наверное, запах феромонов…
«Говорят, доминантные альфы могут различать свои феромоны и феромоны других доминантных альф.»
Почему именно сейчас всплыли в памяти эти слова Стюарда?
Я был озадачен. Ну могут они их различать, и что с того? Почему фраза, которой я тогда не придал никакого значения, теперь вдруг обрела такой вес? Кит по-прежнему буравил меня взглядом.
— И что? — процедил он сквозь зубы. — Чьи это феромоны?
Отчаянно захотелось солгать. Если бы я мог, то непременно так бы и сделал. Но, сколько бы раз я ни лгал Киту прежде, сейчас слова будто застряли в горле. Во-первых, лгать было бессмысленно, он всё равно узнает правду. А во-вторых, у меня не было ни одной причины для лжи.
Потому что я всё ещё не понимал, почему он так злится.
Собравшись с духом, несмотря на сжимающее грудь напряжение, я решил сказать правду.
— Он сказал, что мне нужно привыкнуть к феромонам доминантного альфы… и я встретился с одним, которого он знает, чтобы…
Я не стал вдаваться в детали эксперимента. Вероятно, больничная тайна не подлежала разглашению. Это была единственная ясная мысль, пробившаяся сквозь туман в голове. Я попытался закончить объяснение, но Кит оборвал меня на полуслове резким, как удар хлыста, вопросом:
— Так ты позволил этому ублюдку облить себя феромонами?
Я вздрогнул и невольно съёжился. В тот же миг густой сладкий аромат ударил в нос. Это были феромоны Кита. Сомнений не оставалось — он в ярости. Но я по-прежнему не понимал, что именно вызвало этот гнев.
— Господин Стюард сказал, что понадобится ещё два-три сеанса… Я и сегодня хорошо справился. Скоро я полностью вылечусь… — подавив страх, попытался объяснить я.
Я не успел договорить. Кит сжал руку, которой удерживал меня за предплечье, и боль заставила меня вмиг прийти в себя. Он потащил меня за собой, не обращая внимания на мой испуганный взгляд. Чтобы поспеть за его широкими шагами, мне приходилось то идти, то почти бежать.
— Господин Питтман, что вы… — позвал я его в смятении. Но он не ответил.
Кит распахнул дверь и стремительно вошёл в комнату. Я ошеломлённо распахнул глаза, но он не остановился — пересёк спальню, открыл дверь в смежную ванную и грубо швырнул меня на пол. Я тяжело рухнул на холодную плитку.
Не успев прийти в себя, ощутил, как на меня обрушился поток ледяной воды. Кит включил душ.
— Хватит, прекратите! Господин Питтман, что вы…! — от неожиданности закричал я.
Я отчаянно замахал руками, но защититься от мощных струй было невозможно. Чужие феромоны, въевшиеся в кожу, смывались вместе с последними остатками тепла. Но это был не конец. Сквозь прерывистое дыхание я вдруг ощутил, как в воздухе разливается насыщенный сладкий аромат.
Источник запаха был очевиден. На смену смываемым чужим феромонам приходили другие, полностью накрывая меня. Дрожа всем телом, я поднял голову и встретился взглядом с Китом. Он стоял напротив, тоже промокший до нитки, а его глаза полыхали чистым золотом.
Его феромоны обрушивались на меня, как ливень.
Глубоко внутри что-то свело пульсирующей болью. Паника подступила мгновенно. Я знал это чувство. Слишком хорошо знал.
Нет, только не сейчас. Этого не должно случиться.
Но это было не то, что можно удержать силой воли. Даже рассуждая здраво, я понимал, что процесс уже не остановить. Сколько бы таблеток я ни принял, захлестнувший поток феромонов был слишком мощным. Если бы это были только феромоны Кита, я, возможно, выдержал бы. Но тело и так было на грани. Этот напор стал последней каплей. Количество феромонов, беспощадно вливавшихся в меня, в разы превышали те, что смывались водой.
«Как вернётесь, примите душ и сразу ложитесь спать.»
В памяти всплыли слова Стюарда. Принимать ещё лекарства было опасно. Но, кажется, выбора не оставалось.
Задыхаясь, я сжался в комок на холодной плитке. Ледяная вода не приносила облегчения, тело будто горело изнутри, каждый вдох отдавался мучительным жаром. Я был на грани слёз, отчаянно пытаясь не поддаться порыву коснуться себя, не провести дрожащей рукой по паху.
— …Что с тобой? — вдруг спросил Кит.
Только сейчас он заметил, до чего меня довёл. Стиснув зубы, я царапал ногтями гладкий кафель, борясь с желанием, которое становилось невыносимым.
— Таблетки… в моей… сумке… таблетки, — выдохнул я, едва справляясь с дыханием.
Всё тело сотрясала дрожь. Я беспомощно махнул рукой, указывая на портфель, брошенный у двери. Под гнётом его феромонов я не мог ни встать, ни даже вдохнуть полной грудью. Сколько бы ледяной воды ни лилось сверху, жар только усиливался. В какой-то момент я осознал, что сквозь мокрую ткань брюк судорожно трусь о плитку, теряя контроль над телом.
Кит повернулся, бросил на меня короткий взгляд и вышел в соседнюю комнату. Я следил за ним, задыхаясь. Он порылся в моей сумке и вскоре вернулся с флаконом в руке.
— Это? — спросил он, показывая его мне.
Я лихорадочно закивал и протянул руку, надеясь, что он отдаст мне спасительное лекарство. Но Кит не двинулся. Он лишь прищурился, глядя сверху вниз, а потом… открыл крышку.
Я безучастно смотрел, как Кит переворачивает флакон и высыпает из него все таблетки. Что он творит?
Кит молча смотрел на меня, пока не вытряхнул последнюю таблетку, а затем небрежно отшвырнул пустой флакон. Раздавив каблуком размокшие таблетки, он холодно произнёс:
Слова прозвучали как издевка. Кит тут же схватил меня за руку и рывком поднял. Мир качнулся, я ударился о стену, не успев даже вскрикнуть. Воздух вырвался из груди, и прежде чем я понял, что происходит, его губы впились в мои. Я застыл, ослеплённый шоком, судорожно хватая ртом воздух.
— А… нет, не надо, прекратите! Н-не, не делайте этого!
Сознание плыло, но я всё ещё цеплялся за остатки рассудка, тщетно упираясь ладонями ему в плечи. Кит не отстранился, наоборот, притянул меня ближе, прижимая с силой, от которой перехватило дыхание.
Я застыл. Мы оба тяжело дышали. На его губах мелькнула сухая усмешка.
— Разве для секса может быть причина весомее?
От этих слов внутри всё оборвалось. Это от безысходности? Ему всё равно, с кем, лишь бы заглушить собственный жар? Между болью и желанием, между отчаянной тягой и унижением, я выдохнул последнее, что ещё мог:
— Вы же… говорили… что не спите… с мужчинами.
Протест прозвучал так слабо, что был едва слышен сквозь шум воды. Но Кит замер. На короткий миг показалось, что он остановится. Я даже успел ощутить слабое горькое облегчение. И тут его челюсти напряглись.
— Заткнись, — прошипел он сквозь зубы.
Наши губы вновь столкнулись. Поцелуй был яростным, безумным, захлёстывающим, как поток. Губы тёрлись, размыкались, снова сливались. Каждый раз, когда мы на миг отстранялись друг от друга, в рот падали капли холодной воды. Его язык ворвался в мой рот, прошёлся по моему, безжалостно завладевая всем пространством внутри.
Я не заметил, как сам обнял его за шею. Последнее сопротивление потеряло всякий смысл. Остались лишь мы — двое, пропитанные феромонами. И мне уже было всё равно, что будет дальше. Лишь бы утолить это сводящее с ума желание, эту мучительную жажду внутри.
Хотелось, чтобы кто-нибудь засунул руку мне внутрь и всё там перемешал. Живот зудел и ныл так мучительно, что терпеть это было невозможно. В отчаянии я прижался к нему.
— Да, я знаю, — прошептал он со странным удовольствием в голосе.
Всхлипывая, я обезумел и начал осыпать поцелуями его щёки, уши, шею.
Сильная рука Кита обвила мою талию и резко притянула к себе, прижимая наши тела вплотную. Холодная вода всё ещё лилась на нас, но внутри всё горело. Казалось, будто внизу живота полыхал настоящий пожар. Я не смог сдержаться и отчаянно потёрся о него.
Возбуждён был не только я. Сквозь мокрую ткань брюк отчётливо чувствовал его твёрдый напряжённый член. Моё дыхание уже перешло в прерывистые, похожие на рыдания вздохи.
Кит, одной рукой придерживая меня за талию, другой сжал ягодицу и легко поднял меня. Испугавшись, я обвил его торс ногами. Он зашагал вперёд, не отрываясь от поцелуев, и каждый раз, когда наши губы с влажным жадным звуком размыкались, я снова и снова притягивал его к себе за щёки.
От постоянного трения в паху я терял рассудок. Я уже не думал о том, как дошёл до такого. Хотелось лишь целовать Кита, касаться его, заниматься с ним сексом — хотелось, чтобы этот огненный шар внутри меня наконец взорвался.
Мы рухнули на кровать, не разрывая объятий. Наши губы на миг соскользнули, но Кит тут же принялся покрывать поцелуями всё моё лицо. Я немного ослабил хватку ног, но он снова притянул их к себе, плотнее прижимаясь низом живота к моему. От невыносимого возбуждения я не мог дышать.
Я издавал короткие, прерывистые вздохи, не размыкая губ, когда Кит вдруг отстранился. Я мог лишь опустошённо смотреть, как он отдаляется.
Но он не собирался останавливаться. Наоборот. Глядя мне в лицо, он грубо сорвал с себя рубашку. Его дыхание казалось даже более сбитым, чем моё. Я запоздало попытался избавиться от своей мокрой рубашки, но она прилипла к коже и никак не поддавалась. К тому времени, как я смог стянуть её через голову, Кит уже сбросил с себя всю одежду, включая бельё.
Я впервые попытался остановить его по-настоящему, когда его руки коснулись моих брюк. Но я не успел ничего сделать — он одним движением стащил с меня и их, и бельё. Я не выдержал и закрыл лицо руками.
На мгновение повисла тишина. В комнате раздавалось только наше тяжёлое, прерывистое дыхание. Оказавшись полностью обнажённым ниже пояса, я мог лишь ждать, что сейчас до Кита дойдёт вся реальность происходящего. Даже сквозь туман течки эта мысль вспыхнула пугающей ясностью. Если Кит отвергнет меня сейчас, придётся встретиться с этой бурей одному, сгорая от унижения.
Пусть он скорее бросит меня. Пока я окончательно не сошёл с ума.
Кит издал глубокий сдавленный вздох. Я невольно вздрогнул. Проглядывая сквозь пальцы, я увидел, что он неотрывно смотрит на одну точку на моём теле меж моих ног. От страха я ещё сильнее съёжился, и в этот момент Кит вдруг коротко усмехнулся, будто не веря абсурдности происходящего.
Я не понял, что это значит, и лишь растерянно моргнул. Внезапно Кит схватил меня за руки ладони, которыми я прикрывал лицо, и оттнял их. Его лицо теперь находилось совсем близко.
Я растерянно приоткрыл рот. В следующее мгновение наши губы вновь слились в поцелуе.