Экс-спонсор (Новелла) | Глава 71
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Хотя Чонён и был к этому готов, утренняя встреча в субботу больше напоминала второе прослушивание, чем вводную беседу.
Прежде чем собрать актёрский состав на первую читку сценария, режиссёр настоял на личной встрече — хотел сам увидеть, способен ли Чонён справиться с ролью. Это было понятно: для него Чонён был неизвестным новичком, буквально свалившимся с неба, без прошлого и громких работ. Информации о нём в виде короткого портфолио и пары видеоматериалов явно не хватало, особенно на фоне других актёров, прошедших через полноценный отбор.
После обмена формальными приветствиями режиссёр без предисловий заявил, что этот кастинг — не то, чего он хотел. С нескрываемым раздражением он добавил, что роль второго плана, которую они так тщательно прорабатывали со сценаристом, досталась какому-то никому не известному Ю Чонёну.
Чонёна эти слова ничуть не задели. Он прекрасно понимал: с точки зрения режиссёра он был лишь досадной помехой — словно песчинка, застрявшая в отлаженном механизме его проекта. Даже если бы тот прямо назвал его бездарностью, возразить было бы нечего.
К счастью, накануне Дохон отпустил его пораньше, не задерживая на ужин, и у Чонёна оказалось достаточно времени, чтобы до самого утра сидеть над сценарием. Это оказалось отличной возможностью, чтобы выучить его от корки до корки. Кроме того, тренер из команды Квон Хёны уже несколько раз прорабатывал с ним роль, помогая вникнуть в суть. Благодаря этому Чонён смог хотя бы отчасти ухватить то состояние, которое требовалось режиссёру во время их импровизированной читки.
И, кажется, усилия не прошли даром.
Режиссёр, до этого развалившийся в кресле со скрещенными руками и выражением «Ну-ка, покажи, на что ты способен», на секунду замер. На прежде хмуром лице возникло удивление. Он приподнялся, подтянулся ближе к столу и уже серьёзно, с явным вниманием, начал раздавать подробные указания: где дышать, как заканчивать фразу, каким тембром держать голос. Они провели вместе больше трёх часов. Чонён, почти не поднимая глаз, аккуратно записывал каждое замечание и старался тут же вносить поправки.
Наконец, когда он дочитал последнюю реплику своего персонажа, режиссёр чуть смягчился и кивнул — сдержанно, но выразительно, словно говорил: «Молодец. Неплохо потрудился.»
— Раз уж кастинг уже утверждён, а я всё равно ничего изменить не могу, — заговорил он, откидываясь в кресле, — то и желания по-детски третировать какого-то актёра-новичка у меня нет. Не настолько я свободен, чтобы тратить время на подобную ерунду. Да и игра твоя, честно говоря… Я думал, будет полный провал, но оказалось лучше, чем ожидал.
Для Чонёна, который весь этот вечер готовился услышать поток унижений, эти слова прозвучали почти как похвала. Он резко поднялся со стула, сложил руки перед собой и с уважением поклонился.
— Но это не значит, что мне всё понравилось.
— Кстати, как там тебя... Ю... кто? Вылетело из головы. Как, говоришь, тебя зовут? — Он потер висок, сощурился, будто силясь выудить имя из памяти.
— А, точно. Ю Чонён. Так вот, Ю Чонён-щи, — режиссёр помедлил, уставившись на него долгим взглядом. — Не знаю, кто там у тебя за спиной, кто тебя прикрывает... Но как бы тебя ни проталкивали — без собственных усилий ты здесь не выживешь. Этот бизнес не терпит пустышек.
Он говорил так, словно был абсолютно уверен: у Чонёна есть спонсор — кто-то из тех, чьё слово весомее кастинга.
Чонён и не собирался это отрицать. По правде говоря, любой, кто был хоть немного вовлечён в производство этой дорамы, без труда догадался бы, что роль досталась ему не просто так. Спонсорство в индустрии развлечений давно стала чем-то обыденным — о ней не говорили вслух, пока дело не доходило до публичного скандала.
— Я говорю это потому, что сам прошёл через многое, — негромко произнёс режиссёр, откинувшись на спинку кресла. — За годы в продакшене насмотрелся всякого. Можешь считать меня старым брюзгой, если хочешь, мне всё равно.
— Нет, что вы... Я так не думаю.
— В нашем деле красивое лицо — это тоже талант. А если ты используешь его, чтобы найти спонсора, — это, своего рода, тоже дар. С этой точки зрения, Ю Чонён-щи, ты очень даже способный человек. Понимаешь? Способный! — Он усмехнулся, слегка приподняв брови. — Похоже, если постараешься, сможешь развить и актёрское мастерство. Потенциал у тебя есть. Но не переоценивай его и не полагайся на спонсоров слишком сильно. Не наживай себе врагов. Ты ведь и без моих объяснений знаешь, какие слухи о тебе ходят в индустрии, верно?
Он на мгновение замолчал, всматриваясь в лицо Чонёна с выражением, в котором смешались неодобрение, усталость и неясное сочувствие.
— Если уж тебя смогли протолкнуть на роль несмотря на сопротивление сверху... тот, кто тебя прикрывает — кто бы он ни был — должно быть, человек весьма влиятельный.
Чонён едва заметно вздрогнул и поднял взгляд.
— И твоё прошлое, Ю Чонён-щи, и всё, чем ты сейчас занимаешься — всё это не просто заметно, а буквально бросается в глаза. На тебя не просто смотрят — за тобой следят, с прищуром и хмурым лбом. Публика может и не увидеть всего — статьи можно подтереть, заголовки можно убрать, если за спиной сильная рука. Но глаза тех, кто работает в индустрии, ты не закроешь.
Он говорил ровно, почти мягко, но в этой мягкости чувствовалась напряжённая серьёзность. Ладонь его неторопливо постукивала по краю стола — раз за разом, как метроном.
— Мне всё равно, есть у тебя спонсор или нет, что ты делаешь за кулисами, омега ты или бета. Пока это не вредит мне — я закрою глаза. Я постараюсь смотреть на тебя без предубеждений. Но взамен хочу, чтобы ты отнёсся к моей дораме серьёзно. Как актёр. Как человек, которому доверили роль. Понимаешь, о чём я?
Чонён, всё это время молчавший, медленно выдохнул и, собравшись с духом, заговорил:
— Я… не собираюсь оспаривать ваши слова, режиссёр. Думаю, в них много правды. И понимаю, что у вас нет ни одной причины относиться ко мне снисходительно. Какие бы ни были мои личные обстоятельства, тот факт, что я самовольно покинул съёмочную площадку… это тоже правда. Я знаю, что вся съёмочная группа меня ненавидит. И пришёл сюда, зная это и будучи к этому готов.
Режиссёр приподнял бровь — молча, но выразительно, словно говорил: «Надо же, с мозгами парень».
— Поэтому я действительно благодарен, что вы вызвали меня отдельно и посмотрели мою игру. Для безымянного новичка, вроде меня, это — драгоценное время. Такое не купишь ни за какие деньги. Вы сказали, что красивое лицо и умение найти покровителя — это тоже способности.
Он сделал паузу и продолжил уже тише:
— Так вот… я приложу все силы к тому, чтобы эти способности не испортили персонажа, над которым вы со сценаристом работали, и не навредили дораме. Возможно, вы мне сейчас не верите — и я понимаю почему, — но я докажу это своей работой.
После этих словах наступила тишина. Чонён замер, чувствуя, как в груди что-то медленно сжимается.
«Докажу своей работой»?.. Зачем я это сказал? Звучит слишком громко… самоуверенно, как будто у меня за спиной карьера, награды и десятки ролей. А ведь у меня нет ничего.»
Он уже начал жалеть о сказанном, когда режиссёр наконец отозвался:
— Честность у тебя, конечно… и наглость. Вот, наверное, почему ты нравишься старикам?
— Спаси… Что? — Чонён моргнул, не понимая, осознанно ли это было сказано.
Режиссёр лишь пожал плечами — небрежно, будто сделал случайную ремарку, не стоящую внимания.
— Старые альфа-деды обычно без ума от таких, как ты. Симпатичных. Дерзких. С толстой кожей.
— Ну, а что ты хотел? Все инвестиции в этой индустрии — у стариков. Так что, возможно, ничего тут не поделаешь?
«Что он вообще несёт?» — Чонён застыл, не в силах выдавить ни слова. На мгновение он совершенно забыл, где находится, — настолько нелепым и абсурдным ему показалось это предположение.
«Он серьёзно думает, что мой спонсор — какой-то морщинистый старикан?..»
Серьёзность момента растаяла, словно кто-то одним словом сдёрнул с него плёнку. Чонён остался стоять, растерянно хлопая глазами, не в силах придумать, как вообще на такое реагировать.
Режиссёр, словно всё нужное уже сказал, даже не взглянул в сторону Чонёна. Он взял сценарий со стола, легко поднялся и бросил через плечо:
— На сегодня всё. Я понял, что ты за птица. Можно немного расслабиться.
— Увидимся на общей читке сценария. — Фраза прозвучала уже на ходу. Он, по-видимому, спешил на следующую встречу, и, не давая Чонёну вставить ни слова, стремительно вышел из комнаты.
— Нет… Постойте! Режиссёр!.. — выкрикнул Чонён, сделав шаг вперёд.
«Кажется, он меня совершенно неправильно понял!» — пронеслось в голове, но возможности объясниться так и не представилось. Он остался стоять, уставившись в закрывшуюся дверь, за которой исчез режиссёр.
Атмосфера в комнате вроде бы немного разрядилась, но ощущение лёгкости сопровождалось странной пустотой. И всё же — «старик»?! Чонён с минуту просто стоял, переваривая услышанное, а потом, не выдержав, хмыкнул и коротко рассмеялся.
Смех, однако, быстро сошёл на нет, сменившись досадой. Лицо вспыхнуло от раздражения.
«Да, в индустрии хватает пожилых спонсоров… но с чего он вообще взял, что я — один из тех, кто...»
Он резко провёл рукой по волосам, словно пытаясь вытряхнуть из головы чужую фантазию.
«Я вышел замуж за Мун Дохона, потому что жизнь без него тогда казалась невозможной. Потому что он был — Дохон. С его лицом, с телом, от которого сносило крышу. Да, это было отчаянное решение, но... Но ведь не настолько же! Он думает, что после развода я сразу пошёл бы к какому-то старому спонсору? Да никогда!»
— Старик… Старииик?! — выдохнул он в пустоту, в голос, не веря собственным ушам. — Ну и несправедливость.
От бессилия он снова засмеялся, но теперь с горечью. В груди неприятно потянуло. В самом деле, не мог же он побежать за режиссером, чтобы все ему объяснить?
«Люди ведь должны обладать хоть каким-то чувством прекрасного! Даже если я в отчаянном положении… даже если мне нужна работа… Но я ведь три года прожил с Мун Дохоном! Неужели он правда думает, что я согласился бы на кого угодно?! Да я бы и за «Оскар» не согласился, если бы это был кто-то другой!»
Он стиснул зубы, досадуя на режиссёра, который сначала холодно его осудил, а потом так же хладнокровно приписал к нему несуществующего старика. Чонён зарычал себе под нос:
— Ну и воображение у него… — и мысленно добавил: «Наверное, поэтому он и стал режиссёром».
Внезапно он ощутил покалывание в губах. Мелькнуло: «А?..» — и, машинально коснувшись пальцами, понял, что они опухли сильнее обычного. Чонён риоткрыл рот — натянутая кожа была болезненно чувствительнаой.
Последствия вчерашнего давали о себе знать с неожиданной задержкой. Он вздохнул.
«Член у Дохона такой большой… даже уголки губ потрескались. А ведь он думал, что минет — это проще, чем проникновение…» — С усмехнулся и покачал головой: — «Похоже, в этом мире вообще нет ничего простого».
— Придётся выйти и намазать губы мазью, — пробормотал он себе под нос, когда в кармане завибрировал телефон.
Он вытащил его и глянул на экран: сообщение в КакаоТалк от Ким Гёнсопа.
[Директор Ким Гёнсоп: Чонён-а, как закончишь с делами, заезжай днём ненадолго в офис.]