Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Глава 22.2
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
До конца рабочего дня ничего примечательного больше не случилось. На обед я наскоро съел сэндвич, который принёс Уиттакер. Остальное время прошло в привычной суете: я разбирал протоколы совещаний, корректировал расписание на завтра и разгребал ворох дел, накопившихся за время моего отсутствия. Так и просидел весь день — с сэндвичем в одной руке и телефоном в другой.
Даже в этой рабочей суматохе мысли то и дело возвращались к прошедшему. Всё вспоминалось как странный тягучий сон: как Кит не отпускал меня из объятий весь гон, как снова и снова кончал в меня, как целовал с такой нежностью каждый раз, когда я не выдерживал и начинал плакать, цепляясь за него дрожащими руками… От одних только этих картин лицо вспыхивало жаром, но всё это казалось почти нереальным.
Если бы не слабая боль внизу живота и то, что я по-прежнему не мог плотно свести ноги, я бы решил, что всё это — плод моего воображения, помутнённого феромонами.
Однако подчёркнутая холодность Кита не давала забыться и возвращала к реальности. По дороге домой, сидя рядом в машине, он вёл себя как ни в чём не бывало. Его молчание звучало громче любых слов: «Ты был всего лишь партнёром на один раз, просто способом пережить гон».
Я намеренно не смотрел в его сторону, достал из портфеля планшет и погрузился в работу. Ещё раз просмотрел составленное днём расписание, вынес самые срочные задачи на первое место, а оставшиеся встречи кое-как перераспределил. Закончить всё планировал уже дома, в тишине своей комнаты.
Пока я мысленно прокручивал предстоящие дела, машина бесшумно каталась по вечерним улицам. Кит, как и утром, сидел рядом и молча смотрел в окно, подперев подбородок рукой. В этом не было ничего нового. Я тоже не поднимал головы и продолжал пролистывать документы на экране.
— С возвращением, мистер Питтман, Ёну.
У входа уже ждал Чарльз. Он коротко поприветствовал нас, и Кит, едва заметно кивнув, прошёл мимо. Я последовал за ним, вежливо поздоровавшись в ответ. Дверь за нашими спинами тихо закрылась. Кит, не оборачиваясь, начал подниматься по лестнице. В холле на несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком его шагов и моих, звучащих следом.
Но в тот миг, когда Кит достиг верхней ступени, всё изменилось. Он неожиданно обернулся. Может, вспомнил о каком-то поручении? Я уже открыл рот, чтобы спросить, в чём дело, но не успел — Кит внезапно схватил меня за руку.
Он потянул меня за собой, так резко, что я перескочил через несколько ступенек сразу. Но на этом странность его поведения не закончилась. Кит шёл быстро, почти бегом, его шаги были широкими и стремительными, и я едва поспевал, несколько раз рискуя оступиться.
Он остановился лишь у дверей своей комнаты. Я, сбитый с толку, молча наблюдал, как он распахнул дверь и вошёл внутрь. А потом, не давая мне времени осмыслить происходящее, резко дёрнул меня за руку, увлекая за собой. Я ахнул и буквально влетел в его объятия. Дверь с глухим щелчком захлопнулась за моей спиной, и в следующее мгновение меня с силой прижали к стене.
Я не успел даже вдохнуть, как Кит впился в мои губы поцелуем. Голова пошла кругом. От внезапности и напора я растерялся и смог только судорожно втянуть воздух. Кит мгновенно воспользовался этим: его язык властно проник в мой рот, сминая и втягивая губы, будто боялся, что я исчезну, если он отпустит хоть на секунду.
Стоило ему чуть отстраниться, как он тут же возвращался, снова сплетая наши языки, облизывая уголки губ, снова и снова, пока дыхание не сбилось в один общий рваный ритм. Поцелуй был таким яростным и жадным, что наши зубы столкнулись, и я почувствовал лёгкий привкус крови на разбитой губе. Сквозь бесконечную череду поцелуев вырывались приглушённые стоны.
Наконец, он прервался лишь на миг — чтобы выдохнуть:
— Боже, я весь день думал только об этом.
Я ошеломлённо распахнул глаза. Моё растерянное выражение, кажется, его позабавило. Он коротко усмехнулся и, тяжело выдохнув, добавил:
— Да, именно так. Я думал, что с ума сойду.
И его губы снова накрыли мои в еще более глубоком поцелуе. Он прижался ко мне всем телом, и я отчётливо ощутил его возбуждение.
Я не мог поверить в происходящее. Перед глазами всё плыло, разум затуманивался. Это из-за феромонов? Или из-за моего омежьего запаха, который он так презирал?
В памяти всплыл тот самый аромат, который я сегодня уловил от себя. Этого не может быть. Я ведь принял таблетки. Такое просто невозможно. Может, доза оказалась слишком слабой? Нужно было выпить больше? Что теперь делать? Что, чёрт возьми, мне делать?
Кит внезапно задрал мою рубашку и большим пальцем провёл по обнажившемуся соску. Я невольно вскрикнул — от удивления и от того, как стремительно вспыхнуло возбуждение. В следующее мгновение он наклонился и прикусил сосок. Было больно, но это только усилило чувство. Внизу живота, где до этого тлело едва заметное тепло, всё мгновенно напряглось. Ноги подкосились.
Я сполз по стене и осел на пол. Кит опустился на колени передо мной и снова поцеловал. Под его напором я завалился на спину, потеряв контроль над собственным телом.
Только теперь заметил, что рубашка задралась до самых подмышек, а галстук всё ещё висел на шее. Кит смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша, и хрипло прошептал:
Я только ошеломлённо моргал. Его взгляд был странно зачарованным, почти голодным. Лицо слегка порозовело, дыхание стало рваным, и на миг мне показалось, что он действительно желает меня.
Но даже когда Кит навис надо мной, я продолжал твердить себе, что это не так. Дело не во мне. Ему просто нужен кто-то для секса, и ему всё равно, кто окажется под рукой.
И всё же его жадные, нетерпеливые прикосновения были реальны. Он сорвал через голову свою рубашку и снова впился в мои губы. Сухой звук разорванной ткани прорезал тишину, когда он сдёрнул с меня галстук, а следом и рубашку.
Неужели даже во время гона он был таким же нетерпеливым?
Я не мог вспомнить. Но одно было ясно, что сейчас этот мужчина хотел меня. Это было слишком очевидно, чтобы отрицать. Он стоял прямо передо мной — возбужденный, с дрожащими от напряжения руками, исследовавшими каждую часть моего тела. Его губы терзали мои, а пальцы уже скользили к самому уязвимому месту, будто он собирался войти в меня в любую секунду.
Я в панике попытался оттолкнуть его. Кит замер. Его глаза потемнели, и он раздражённо смерил меня взглядом, полным злости и непонимания. Объятый необъяснимым ужасом, я с трудом выдавил:
— Вы же… вы же не спите с мужчинами… Тогда, в прошлый раз… у вас был гон… а я просто оказался рядом… омега… из-за моих феромонов… это всё была… случайность.
Слова путались, язык едва слушался. Кажется, он всё же понял, что я пытаюсь сказать. Но в ответ я получил лишь насмешку.
— Вот и давай проверим, — тихо произнёс он, склоняясь ближе. — Смогу ли я спать с тобой, когда я в здравом уме.
Я застыл в оцепенении от такого ответа, но Киту, похоже, было абсолютно всё равно, как я на это реагирую. Он продолжил целовать мою оголённую кожу, его горячее дыхание жгло так сильно, что казалось почти невыносимым. Губы скользнули ниже, снова впиваясь в сосок.
Вскрик сорвался с губ против воли, но Кит не остановился. Он прикусил сосок, зажал его зубами, а потом принялся теребить и вылизывать языком.
Я попытался воззвать к нему, но Кит только цинично усмехнулся.
В подтверждение своих слов он демонстративно стянул с меня брюки. Я сразу почувствовал влагу между обнажившимися ягодицами, и лицо мгновенно вспыхнуло. Кит ухмыльнулся. Я не мог отрицать.
Внизу всё уже было мокрым. Будто я только и ждал его.
Он крепко взял меня за колени и, широко разведя их, принялся меня рассматривать. Член, лишённый возможности встать из‑за таблеток, напрягся и мелко подрагивал. Эта дрожь передалась ему — он ещё крепче сжал мои трепещущие колени, удерживая их, и сухо заметил:
— Я даже не вошёл, а ты уже такой мокрый. И после этого просишь остановиться?
Волна стыда и унижения накрыла меня с головой. Казалось, вместо члена, который не мог кончить, теперь возбуждалась и намокала моя задница. Я ненавидел это тело, которое меня не слушалось, но ничего не мог с собой поделать.
— Про… стите… я выпил таблетки… но…
Слова застревали в горле, превращаясь в скомканные обрывки. Кит снова тихо усмехнулся, и, когда я это увидел, в глазах защипало. Не успел ничего понять, как по щекам уже катились слёзы.
— В чём дело? — спросил Кит, легко целуя мои веки.
Сквозь сбивчивое дыхание я прошептал:
— Вы ведь снова… будете винить меня.
Я почувствовал, как он замер. В моём голосе сама собой прозвучала застарелая обида.
— Каждый раз… Разве вы не упрекаете меня? Всегда… всегда говорите, что это я виноват.
Это повторялось снова и снова. Он целовал меня, когда хотел, а потом винил. Снова целовал — и снова делал меня виноватым.
Он причиняет мне боль, даже не испытывая ко мне любви.
Так… буднично, как нечто само собой разумеющееся.
Я зажмурился от душевной боли, и по щекам вновь потекли слёзы, оставляя влажные дорожки.
Ах, вот как мне было больно всё это время.
Я наконец был вынужден признать то, от чего так долго прятался. Из груди вырвались сдавленные прерывистые всхлипы.
Кит молчал всего мгновение, а потом коротко сказал:
И его губы вновь накрыли мои. В этот момент он был нетерпелив, захваченный желанием. По крайней мере, сейчас.
Он расположился между моих разведённых ног, и я почувствовал, как его плоть, напряжённая и горячая, касается влажного входа. Я вздрогнул, когда головка скользнула по чувствительному краю. Кит начал медленно тереться о меня, будто смакуя ожидание.
Это ощущение я знал слишком хорошо. Как и в тот первый раз, когда он вошёл в меня, всё внутри заныло в предвкушении. Мой вход невольно сжался и тут же расслабился. Кит замер, словно ждал, когда я окончательно сдамся и обниму его. Конечно, я сдался.
Стоило мне всхлипнуть и протянуть к нему руки, как Кит сузил глаза, внимательно вглядываясь в меня.
Он многозначительно толкнулся в меня, заставив затаить дыхание, но не вошёл — снова застыл, будто нарочно испытывая терпение. Я впервые с удивлением понял, каким поразительным самоконтролем обладал Кит, если мог сдерживаться в такой ситуации. Конечно, меня это нисколько не радовало.
— В… войди… пожалуйста… — всхлипнул я.
Я сглотнул и сдался окончательно:
Кит едва заметно улыбнулся, поцеловал меня и прошептал:
Когда он вошёл, из груди вырвался глубокий стон, больше похожий на выдох. Я откинул голову назад и крепко зажмурился. Кит наклонился, коснулся губами моей шеи, но нежность длилась всего мгновение — уже в следующую секунду он впился зубами, грубо всасывая кожу и двигая бёдрами вперёд. С каждым толчком, с каждым жадным укусом, оставлявшим на шее влажные следы, его возбуждённый член проникал всё глубже. Я не мог даже попытаться свести колени — его тело блокировало любое движение, вынуждая мои бёдра раздвигаться всё шире.
Я был абсолютно беспомощен и мог только принимать его. С каждым резким ударом бёдер из меня обильно вытекала смазка, и воздух наполнялся похотливыми хлюпающими звуками.
— Ах, а-ах, ах, о-о, хоро… шо, ах, ха-а, ах!
С губ срывались короткие прерывистые стоны, такие же частые и беспорядочные, как моё дыхание.
Кит всем телом вдавливал меня в пол, ввинчиваясь всё глубже, лишая возможности сопротивляться. Я задыхался под этим напором, но вместе с этим внутри нарастал другой, холодящий ужас. Казалось, будто земля уходит из-под ног, и я проваливаюсь в бездонную карстовую воронку, не зная, где окажется дно. Сердце готово было вырваться из груди не столько от страха, сколько от наслаждения. Разве можно… разве можно чувствовать такое? Разве можно так сильно возбуждаться? Что будет потом? Что придёт после этого пика наслаждения?
В этом ужасе, похожем на конец света, я из последних сил вцепился в Кита.
Признание вырвалось само собой, и я разрыдался. Кит замер. Он попытался повернуть голову, чтобы заглянуть мне в лицо, но я только крепче обнял его за плечи, захлёбываясь слезами.
— Ч-что… что делать… что делать…
Крепко прижимая меня к себе, Кит перекатился на спину — и в тот же миг я оказался сверху. Я вскрикнул от неожиданности и вцепился в его плечи ещё сильнее.
Он притянул меня к себе, обхватил за спину, переплёл наши ноги, словно заключая меня в кольцо своих рук и тела. Я оказался заперт в этом живом плену, будто попал в капкан вьющихся лиан. Окончательно обездвижив меня, Кит двигал только бёдрами, проникая неглубоко, но яростно. Каждый раз, когда он тёрся о мой вход, с губ срывались всхлипы.
Казалось, я вот-вот сойду с ума. Было ли мне когда-нибудь так страшно? Я не помнил. Но убежать от этого страха было невозможно. Кит не собирался меня отпускать. Его сильные руки и длинные ноги сковали моё тело. Ох, как же страшно, и как же возбуждающе…
— Кит!.. — позвал я его по имени, рыдая в голос.
И в этот момент Кит кончил, до предела заполнив меня. Каждый раз, когда его тело мелко вздрагивало, из глубины моего живота поднимался сладковатый запах его семени. Излившись до конца, Кит поцеловал меня в лоб. Словно хваля за хорошо проделанную работу. Но у меня в голове не было ни единой мысли.
Я впервые узнал, что можно испытать оргазм, не извергаясь.
По телу разлилась приятная слабость, будто я сам кончил несколько раз подряд. Как удивительно, что можно заниматься сексом с такой отдачей, даже принимая подавители.
Я никогда не мог себе представить, что можно испытать настолько пугающее наслаждение.
Оглушённый, я тупо моргал, прижимаясь лбом к его плечу, пока он вдруг не расцепил ноги.
Чувство пустоты длилось недолго. Кит обхватил меня за талию и просто встал, подняв меня вместе с собой. На миг показалось, что мы разъединимся, но мой вход тут же судорожно сжался. Только теперь, с запозданием, я понял, что происходит, и инстинктивно напряг мышцы, не позволяя ему выйти.
Я позволил Киту нести себя к кровати. Он уложил меня, не разъединяясь, а затем опустился сверху, удерживая нас в этой тесной связи.
Он снова поцеловал меня и начал медленно двигаться. Это было совершенно не похоже на то, что происходило мгновение назад. От его неторопливых, плавных движений я окончательно растерялся. Кит беззвучно рассмеялся, не разрывая поцелуя. Похоже, моя растерянность его забавляла. Взяв мои всё ещё безвольные руки, он заставил меня обнять его за шею, а затем глубже, до самого основания.
Я тихо простонал и нахмурился. В месте нашего соединения отчётливо ощущались густые жесткие волосы и тяжёлая мошонка. Я невольно сжал мышцы. Кит тут же замер. Осторожно подняв на него взгляд, я увидел, что он лежит с закрытыми глазами.
— …Хорошо, — пробормотал он, словно самому себе.
Он поочерёдно целовал мою шею, лицо, губы, но внизу по-прежнему не двигался. Просто оставался во мне, наслаждаясь тем, как мои мышцы то сжимаются, то расслабляются на каждом вдохе.
Постепенно его член снова напрягся, налился силой, и тогда Кит начал медленно двигаться. Всё внутри трепетало, но я не мог, находясь в здравом уме, умолять о большем. Я в нерешительности прикусил губу от томительного желания, и в этот момент Кит внезапно еще мощнее толкнулся снизу.
Я ахнул, и Кит, войдя в меня до самого конца, едва заметно улыбнулся. Глядя на меня, дрожащего, он снова начал двигаться. Его толстый член входил и выходил с влажными звуками. Я не мог больше сдерживаться и начал сладко стонать. Казалось, этот мужчина уже успел досконально изучить каждый уголок моего тела. Иначе как бы он мог так мучительно доводя до исступления, полностью подчиняя себе?
Я стиснул зубы, крепко зажмурился и вцепился в него, отчётливо ощущая, что его взгляд прикован к моему лицу, но так и не открыл глаз.
Я сосредоточил на ощущениях внизу.
Он заполнял меня до предела и, отступая, дразняще тёрся о вход, прежде чем снова проникнуть глубже. Дыхание стало резким, рваным — я не выдержал и укусил его за плечо. На коже отчётливо остался след моих зубов. Я впился ещё сильнее, и во рту внезапно появился привкус крови.
Он с глубоким, полным удовлетворения выдохом кончил в меня. И в этот раз снова остался внутри, наслаждаясь сокращениями, выжидая, пока его член снова не затвердеет.
Так продолжалось всю ночь. Он то двигался медленно, нежно терзая меня изнутри, то внезапно переходил к яростным глубоким толчкам, вновь изливался, а потом замирал, оставаясь во мне, пока не вернётся эрекция, и снова начинал двигаться.
Сперма, заполнившая живот, при каждом движении с влажными звуками вытекала наружу.
Я вздрогнул и резко открыл глаза. Потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте комнаты. Я моргал, лёжа на спине, и только спустя несколько мгновений вспомнил, что произошло перед тем, как провалился в сон. А потом ощутил на талии руку.
Кит спал, обнимая меня сзади. Я растерялся. Кит никогда не спит со своими сексуальными партнёрами. Так что же случилось? Он так устал? Или ему просто было лень разбудить меня и выпроводить?
А может, я капризничал во сне, и у Кита просто не было выбора, кроме как оставить меня?
Ни одна из мыслей, роившихся в голове, не была позитивной. Время шло, и беспокойство нарастало. Нужно убираться отсюда. Как только Кит проснётся, он тут же начнёт злиться.
Надо вернуться в свою комнату…
Стараясь не разбудить его, я с предельной осторожностью начал выбираться из постели. Стоило пошевелиться — и поясницу пронзила такая резкая боль, будто её вот-вот переломит пополам. Я едва не вскрикнул, но в последний момент подавил стон. В прошлый раз меня выручил Чарльз, но сегодня на помощь рассчитывать было не на кого. Придётся справляться самому. К тому моменту, как я наконец сполз с кровати, дыхание уже сбилось, а тело дрожало от напряжения. И это было лишь начало.
Боясь разбудить Кита, я принялся собирать с пола разбросанную одежду. Те вещи, что топорщились и бросались в глаза, удалось легко подцепить, но галстук, змеёй распластавшийся на полу, после нескольких безуспешных попыток я решил оставить. Пусть Чарльз потом заберёт его — у меня просто не было сил наклоняться так низко.
Каждое движение отзывалось болью и дискомфортом от засохшей на коже спермы. Одежду надеть я так и не смог, лишь неуклюже прикрылся подобранными вещами спереди. Оставалось лишь молиться, чтобы в коридоре никого не встретить.
Дверь с оглушительным скрипом открылась. Я украдкой взглянул на Кита — он не шелохнулся. Приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы протиснуться, я осторожно вышел и так же тихо притворил её за собой.
Когда наконец добрался до своей комнаты, спина была мокрой от холодного пота. Только тогда я позволил себе выдохнуть и простонать от боли в полный голос:
Я бросил одежду на пол как попал и сразу пожалел об этом. Надо было хотя бы повесить её на стул. Но на то, чтобы снова нагнуться, у меня не осталось ни капли сил.
Опираясь о стену, я медленно поплёлся в ванную. В аптечке нашлись нужные лекарства: обезболивающее и таблетки от простуды. Если их выпить и немного поспать, станет легче. Наверное.
Странно, но боль ощущалась иначе, чем после течки. Почему так больно, хотя внизу всё постыдно влажно? Может, просто потому, что я не привык к этому?
Приняв таблетки, я на несколько мгновений прислонился к стене, тупо глядя в пустоту. Тело снова начало согреваться изнутри. Несмотря на боль, оно хотело его.
Секс, который я познал, будучи омегой, заставлял меня с готовностью броситься в бездонную пропасть.
Так вот оно что… вот что такое наслаждение.
Я обхватил себя за плечи дрожащими руками. Дыхание снова стало прерывистым, но уже по другой причине. Было нелегко унять жар, поднимающийся изнутри. Я закрыл глаза, позволяя этому опасному пьянящему страху овладеть мной.
Страшно, до смерти страшно, но сердце бешено колотится от возбуждения. Разве такое возможно?
Неужели я испытываю это так остро, даже не будучи в течке, просто потому, что я омега?
Я вспомнил, как Наоми однажды расхваливала технику Кита. Может, всё дело было в том, кто был моим партнёром?
Отказавшись от попыток найти ответ, я опустил руку вниз и обхватил ладонью свой полувозбуждённый член. Похоже, действие подавителей заканчивалось.
Надо же, стоило ему вдоволь отыметь меня сзади, как у меня вдруг встал.
С чувством горечи я привычно провёл рукой по плоти. Точно так же, как я всегда делал это в одиночестве.
Но всё было иначе. Как бы яростно я ни ласкал себя, удовлетворение не приходило. За всё время с Китом я ни разу не излился, но испытал несколько оргазмов. А теперь, когда у меня наконец-то была эрекция, извергнуться не получалось.
В конце концов я был вынужден признать. Другого выбора не оставалось. Моя промежность уже была насквозь мокрой от смазки, сочившейся сзади. Остатки его семени, что были во мне, смешались с ней и вытекали наружу.
После нескольких отчаянных попыток я наконец смог выдавить из себя оргазм. Прислонившись головой к стене, безвольно протянул руку и открыл кран в раковине. Пока я безучастно смотрел, как вода смывает бесполезную сперму, частичка меня медленно осыпалась пеплом.
Я познал его. Это наслаждение.
Из зеркала на меня смотрело искажённое отчаянием лицо.
— И что ты теперь будешь делать? — спросил я у собственного отражения.