Линия смерти | Глава 65
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Глава 65
— И когда ты собирался все это есть, жаря по кусочку?
— А вы чем слушали слова официантки?
— Я слушал ушами, чем же еще. Главное, чтобы в рот попало.
Забрав у Рю Довона щипцы, он принялся раскладывать мясо по решетке. Хоть порции и казались большими, но на гриле они уместились идеально. В этот раз Чха Минхёк жарил на удивление проворно. Свалив в свою тарелку весь перец и чеснок, он наполнил ее жареным мясом и пододвинул Рю Довону, который лишь молча посмотрел на него.
— Ешь давай. Что было, то прошло. Зачем ты все в себе держишь? Ладно, держи, но оставь хоть немного места для еды.
Это была его неуклюжая попытка утешить. Откуда ему было знать, как это делается? Он просто вспомнил, как Кё Субок горстями ел сахар, когда нервничал, и решил, что говядина — лучшее лекарство. К тому же, он не мог спокойно смотреть, как Рю Довон тает на глазах. Вот и все.
Рю Довон, посмотрев на молча жарившего мясо Чха Минхёка, взял палочки. Мясо таяло во рту. Официантка, принесшая суп, рис и лапшу, застыла в изумлении, увидев пустые тарелки из-под мяса.
С непроницаемым лицом Рю Довон отправлял в рот по два-три куска. Чха Минхёк открыл ему обе миски с рисом. Рю Довон опустошил первую за шесть палочек и тут же бессознательно принялся за вторую.
Выражение лица у него было такое, будто он жевал безвкусную вату, но ел он не по принуждению. Чха Минхёк тоже запоздало приступил к еде. Он уже и забыл, когда в последний раз ел твердую пищу. Обычно он предпочитал жидкую, так как от мяса или риса ему становилось тяжело двигаться. Съев два куска, которые ему вначале положил Рю Довон, он отложил палочки и пододвинул ему нетронутую лапшу. Рю Довон ел молча. Не чавкая, не набивая щек, но еда исчезала с поразительной скоростью. «Вот что значит "сыт одним лишь видом"», — подумал Чха Минхёк.
— Ого! Вы почти все съели! — официантка, которая принесла им в качестве комплимента юкхве* и колу, не могла скрыть удивления, увидев исчезнувшее мясо, рис и две миски ччигэ.
Чха Минхёк подмигнул ей, мол, просто оставь и иди. Но девушка, неверно истолковав знак, кивнула, ушла, и вернулась с дымящимся керанччимом*. Когда Чха Минхёк, открывая ложкой колу, поднял на нее взгляд, она подмигнула ему в ответ и удалилась, хихикая. Что-то пошло не так с его сигналами. «Вот же чудачка».
Рю Довон не притронулся к комплиментам. Закончив есть, он взял стакан с водой и посмотрел на почти пустую тарелку Чха Минхёка.
Чха Минхёк пожевал лист салата.
Когда он встал, тело налилось тяжестью. От сытной еды его начало клонить в сон. Увидев, что Чха Минхёк достает у стойки кошелек, он поспешил к нему. На мониторе горела сумма: 430 000 вон.
— Я ведь один все съел. Хочу заплатить. Пожалуйста, позвольте мне.
— Эй. Не повторяй одно и то же.
«Потому что это напоминает, как ты в отчаянии цеплялся за меня», — мысленно добавил он. Рю Довон, словно прочитав его мысли, замер с картой в руке. Чха Минхёк бросил на стойку несколько купюр, засунул сдачу в карман и, проигнорировав многозначительный взгляд официантки, вышел.
— Удачи вам, красавчики! — с сожалением крикнула им вслед девушка.
На улице запах мяса, казалось, преследовал их. Чха Минхёк по привычке достал сигареты и посмотрел на безоблачное небо.
Рю Довон встал рядом и посмотрел на два меча в его левой руке.
— Какая? — с сигаретой в зубах невнятно спросил Чха Минхёк.
— Научите меня обращаться с мечом. Если для этого снова придется взять в руки тамбурин и палочки, я готов.
Его голова медленно опустилась. Чха Минхёк поднял левую руку, словно спрашивая: «Этим?» Рю Довон нежно провел кончиком пальца по мечу, который был грубоват по сравнению с его роскошным лезвием.
Он никогда не отказывался учить. Просто как только наступал подходящий момент, то одно случится, то другое. То они целуются, то Рю Довону нужно спать, чтобы набраться сил перед съемками. Вот он и дотянул до этого момента. К тому же, состояние Рю Довона менялось, и он считал, что отсрочка была к лучшему.
— Раз духи напали, пока вас не было, значит, они считают меня слабым. Если я стану сильнее, они не посмеют сунуться.
«Я не учил тебя не потому, что считаю слабым». Чха Минхёк хотел было объяснить, но Рю Довон накрыл его руку своей.
— На съемках фильма я быстро учился. У меня получится.
Это Чха Минхёк и сам знал. Все, что касалось тела, Рю Довон схватывал на лету. «Так почему же во рту такой горький привкус, будто я выкурил целую пачку?»
Покатав языком по внутренней стороне щеки, он спросил:
— Так ты поэтому согласился вернуться в мой дом?
Там и сад для тренировок, и барьер надежный. «Не потому что я тебе нравлюсь, а потому что там удобно и безопасно? Конечно, так и есть. Но, черт возьми, это все?»
Рю Довон, на удивление, медлил с ответом. Чха Минхёка начало это бесить. Он уже хотел было развернуться и уйти, когда тот заговорил.
Рю Довон посмотрел ему прямо в глаза. Синева его духовного зрения смешалась с темно-красным пламенем. В его взгляде была стальная решимость.
— Я не хочу, чтобы вы видели меня таким снова.
Ах. В этот момент Чха Минхёк был поражен. И впервые в жизни он пожалел о содеянном. Если бы он не ушел, Рю Довону не пришлось бы пережить этот новый ад. Он не цеплялся бы за его ногу в отчаянии. Он не должен был оставлять его одного. Это сожаление, самое сильное в его жизни, резануло по сердцу.
— Э-это что, шутка?! В списке скоро появится новый жнец, а я узнаю об этом последним?! Вы меня за кого держите, идиоты?! Я — Король токкэби! Как я мог не знать?!
«Именно поэтому мы и держали это в секрете…»
— Ты не единственный, кто не знал. Жнецы тоже еще не в курсе.
— Что?! Ты меня со жнецами сравниваешь? Я — Король, а они — сошки!
Ким Сокхо в отчаянии проглотил таблетку от головы. Вряд ли она поможет, но он продолжал глотать их, как конфеты, и вот уже полпачки как не бывало. Головная боль прошла бы, выгони он этого разъяренного Чхоряна, но тот и не думал уходить.
— И еще! Я тут заезжал на гору Чихван, и мне сказали, что этот проклятый громом Чха Минхёк угрозами заставил наших ребят выковать ему меч! И это святотатство тоже прошло мимо меня?!
Никто, кроме него, не возмущался. «И меч… Значит, он еще и меч сделал…» Ким Сокхо уже ничему не удивлялся. Он достиг той стадии, когда выходки Чха Минхёка его уже не трогали. Раз уж тот творит что хочет и ему за это ничего не бывает, то и он будет делать вид, что ничего не знает.
— Как выглядел генерал Чха? — спросил он, хотя и понимал абсурдность своего вопроса.
В последний раз он видел Чха Минхёка во время ссоры с Кё Субоком. Из-за этого их дружба дала трещину, и, говорят, Кё Субок теперь швыряется документами при одном упоминании имени Чха Минхёка. «Как же так вышло?»
— Как выглядел? Да прекрасно выглядел, рожа лоснится, видно, что жрет и спит в свое удовольствие, сволочь. Я ему помог, а он даже спасибо не сказал. Готов поклясться, что он отпрыск самого Короля Мерзавцев*.
Ким Сокхо покачал головой. Он-то знал, что Чха Минхёк вряд ли хорошо ест и спит. «Ну, раз творит такое, то пусть хоть в порядке будет…»
— Но скажи-ка мне вот что... — Ким Сокхо, который редактировал официальное письмо для отправки "наверх", вытянул шею.
— А? — пробормотал Чхорян, погладив в воздухе несуществующую бороду.
Юкхве (кор. 육회, Yukhoe) — это традиционное корейское блюдо, которое часто называют корейским тартаром из говядины (Korean Beef Tartare). Блюдо из тонко нарезанной сырой говядины (часто используется нежирная вырезка), которая маринуется в сладко-солёном соусе.
Керанччим (계란찜) — это популярное традиционное корейское блюдо, представляющее собой омлет или яичный пудинг, тушёный, или приготовленный на пару.
"Король Мерзавцев" (왕 놈): Используя титул "Король" (왕) вместе с уничижительным "놈" (мерзавец), говорящий создает образ абсолютного, идеального воплощения грубости и низости. Это не просто плохой человек, это худший из всех.