Экс-спонсор (Новелла) | Глава 133
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
«И должен ли я вот так, без сопротивления, идти за ними? У меня на сегодня урок актёрского мастерства, да и встреча с Дохоном сейчас явно обернётся очередной головной болью. Опять будет читать нотации…»
Тем не менее, спорить было бессмысленно — раз уж за ним прислали двух телохранителей, в одиночку ускользнуть вряд ли получится. Даже если попытаться сбежать, его всё равно рано или поздно найдут и приведут к Дохону, только хуже себе сделает.
К тому же на необычную сцену уже начали оборачиваться жильцы, проходившие по коридору. Кто-то украдкой окидывал их заинтересованным взглядом, и Чонён почувствовал, как становится неловко.
— Ю Чонён-ним, — тихо, но настойчиво поторопил его один из телохранителей.
— Извините, это я сказать не могу.
— Серьёзно? Я должен пойти куда-то с незнакомцами, даже не зная, куда именно?
— Если вам нужно подтверждение, вы всегда можете связаться с директором-нимом.
Телохранители держались подчеркнуто уважительно, но Чонён не сомневался: если вдруг вздумает ускользнуть или закатить скандал, его просто унесут под белы ручки. А сил на споры сегодня и правда не было — с самого утра в теле чувствовалась какая-то вялость, как будто вся энергия за ночь вытекла из тела.
Сжав зубы, Чонён медленно шагнул к мужчинам. Один из них тут же протянул ему пакет из плотной ткани:
— На всякий случай, наденьте это, пожалуйста.
Чонён с раздражением покосился, заглянул внутрь и увидел кепку и солнцезащитные очки.
— Не перебарщиваете? — буркнул он, но пакет всё же взял, не желая затягивать сцену у всех на виду.
«Сколько там идти до парковки… Для чего вся эта маскировка?»
Он надел кепку, одним движением сунул на нос очки и первым пошёл вперед — один телохранитель встал впереди, другой замкнул шествие сзади, чётко ограничивая его путь к отступлению.
«Я ведь и не собирался сбегать, зачем такие меры предосторожности…» — с раздражением подумал Чонён, тяжело вздохнув. — «Вот же глупо вышло. Ну почему я не забрал сумку вчера? Собрал бы свои вещи как нормальный человек, и не пришлось бы сейчас вляпываться в этот цирк».
Но ругать себя уже было поздно — Дохон всё равно увидел таблетки, и теперь было неважно, как всё началось.
Втроём они спустились на парковку, где в этот момент уже стояла какая-то машина. Один из телохранителей, внимательно следя за дорогой, поднял руку, чтобы остановить Чонёна.
— Прошу вас, подождите, — тихо сказал он.
Чонён машинально обернулся на приближающуюся машину. Стоило ему рассмотреть номер и модель, как сердце неприятно кольнуло: это был автомобиль Дохона.
«Сам приехал? Вот так встреча…»
Он невольно нахмурился, вглядываясь в тонированные стёкла. Машина мягко остановилась прямо перед ними. Тут же распахнулась водительская дверь, и на парковку вышел Дохон — хмурый, собранный, будто сдерживал некую внутреннюю бурю.
— Директор-ним, как вы здесь?.. — телохранитель с явным удивлением поклонился, но Дохон даже не посмотрел в его сторону.
— Я сам его заберу. Ждите в машине, — отрезал он холодно. Всё его внимание было приковано к Чонёну.
— Есть, — быстро ответили телохранители и тут же поспешили к своей машине.
— А ты садись, — коротко бросил Дохон, открывая для него пассажирскую дверь.
Чонён метнул на него недовольный взгляд, потом посмотрел на машину, словно прикидывал варианты побега, но выходов не было.
— Что за цирк. Я что, арестован?
— Или мы будем обсуждать твои таблетки здесь, на парковке? Мне, честно говоря, всё равно.
Чонён, скрипнув зубами, нехотя огляделся по сторонам. Несколько человек уже начали поглядывать на их сторону, и спорить было себе дороже. Он сдался и сел на переднее пассажирское сиденье — дверь тут же захлопнулась за его спиной. Через мгновение рядом оказался Дохон, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев.
— Почему не отвечал на звонки?
— Я спал, — Чонён пожал плечами и устроился поудобнее, глядя на него сбоку. — А вы зачем приехали?
— Не догадываешься? — на лбу у Дохона проступила глубокая складка. Он достал из внутреннего кармана пиджака банку таблеток и потряс ею так, что раздался характерный стук. — Ну, объясняй.
Чонён несколько секунд просто молча смотрел на таблетки, которые тот небрежно бросил ему на колени. Внутри поднималась уже знакомая усталость: спорить на эту тему — как пытаться биться головой об стену, только ещё и голова гудела сильнее, чем с утра.
— Не думаю, что тут вообще что-то надо объяснять, — наконец выдохнул он.
Ещё утром, читая сообщения Дохона, он прокрутил в голове все возможные оправдания, но ни одно не показалось убедительным.
— Правда? То есть ты хочешь сказать, что даже не понимаешь, почему я здесь? — голос Дохона стал чуть громче. — Знаешь, что это за таблетки?
— Подавители феромонов и контрацептивы, — сухо ответил Чонён.
— Ты принимаешь оба препарата сразу?
Чонён не ответил. Только сжал в руке банку, с трудом удерживаясь, чтобы не выругаться. Головная боль стала тягучей, давящей.
— Ю Чонён. Тебя уже госпитализировали из-за подавителей, — холодно напомнил Дохон, не сбавляя давления.
— Мне нужно было работать, — спокойно сказал Чонён, не повышая голоса. — Так что другого выхода не было. А вы… прислали людей, как будто я совершил преступление. Теперь ещё и сами приехали разбираться?
— Подавители, контрацептивы. Ты принимал их вместе? — спросил Дохон ещё жёстче.
Чонён потер лоб, пытаясь немного унять боль.
— Я же говорил тебе: не ври мне.
«Ах, опять по кругу…» — с досадой подумал Чонён и отвернулся к окну, не находя в себе сил продолжать спор.
Головой он понимал, что сейчас нужно срочно придумать какое-то внятное оправдание, но пульсирующая боль в висках мешала даже связно думать.
— О чём ты вообще думал? — голос Дохона стал резче, срываясь на раздражение. — Ты что, доминантный? Даже обычные омеги не всегда переносят эти препараты, а ты, будучи рецессивом, одновременно принимаешь подавители для рецессивных и контрацептивы? Ты не мог не знать, насколько это опасно!
— О чём ты думал, черт возьми?!
Когда тот начал добиваться объяснений, в Чонёне закипела смесь обиды и злости. Ему совсем не хотелось устраивать разборки прямо сейчас — сил не было даже просто спорить.
Он стиснул зубы, чтобы не выпалить что-то лишнее.
— А я изначально бездумный, вы не знали?
— Я правда не вижу смысла что-то вам объяснять. Всё равно не поймёте, — устало отрезал Чонён. — Даже если моё здоровье пойдёт под откос — это только моё дело.
— Сегодня утром я встречался с профессором Хан Сонуком, — внезапно сменил тему Дохон, делая каждое слово отчётливым и холодным. — Он сказал, что у этих препаратов крайне плохая совместимость, побочные эффекты могут быть необратимыми для регуляции феромонов. Поэтому эти таблетки я забираю. Даже не думай принимать их впредь.
Он не спрашивал — приговор уже был вынесен. Дохон резко выхватил таблетки из рук Чонёна и сжал их в кулаке так, что казалось, еще немного и пластик треснет. Его дыхание стало чаще, в голосе звенела злость.
Чонён отлично понимал, к чему ведёт одновременный приём этих двух средств: риск побочных эффектов был слишком высок, а со временем организм мог попросту перестать на них реагировать, и тогда ни один подавитель бы не подействовал. Особенно это касалось препаратов для рецессивных типов: они были сильнее обычных, и для здоровья несли больше вреда, чем пользы.
— О таких побочных эффектах я и сам знаю, — устало бросил Чонён, не скрывая, насколько это его вымотало.
— Знал?! Знал — и всё равно принимал оба препарата вместе? Ты в своём уме?! — голос сорвался на крик. Для него, обычно сдержанного, это было равносильно взрыву. Внутри Чонёна в ту же секунду что-то оборвалось — обида сжала грудь, дышать стало труднее.
— И что с того? Что это меняет… — глухо выдавил Чонён, упрямо не глядя на него. Старался говорить ровно, но голос всё равно предательски дрогнул.
«Если бы ему действительно было важно моё здоровье, он бы не держал меня этим контрактом… Он бы отпустил меня ещё тогда. Вместо этого только угрозы и давление — и сейчас он опять кидается обвинениями, как будто я должен был поступать иначе».
В груди с каждой секундой копилась злость, которой уже некуда было деваться.
— В контракте ведь не было ни слова о таблетках! — выпалил Чонён, подняв голову. — Если бы я вдруг забеременел на съёмках, что бы вы сделали? Вы бы просто выгнали меня и всё! Мне уже лучше подпортить здоровье, чем оказаться в такой ситуации!
Он резко повернулся к Дохону, не отводя взгляда:
— Вы хоть понимаете, что значит беременность для рецессивного омеги? Вы серьёзно думаете, что я смогу родить ребёнка, который будет таким же, как я, и быть при этом счастливым? А как же моя жизнь? Какое мне дело до вашего желания — если меня самого это только ломает! Вы даже не представляете, как на беременного рецессивного омегу смотрят окружающие! Я ведь знаю, что в какой-то момент вы и ребёнка у меня отнять сможете — так почему я должен соглашаться на всё это? Я не хочу заглядывать ни в свою бездну, ни в вашу!
Голос Чонёна срывался, каждое слово было словно вызов. И только сейчас он почувствовал, как по губе скатилась капля — что-то потекло из носа. Он замолчал, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя и не дать себе расплакаться.
— Таблетки вредны для здоровья? А то, что вы со мной делаете, по-вашему, полезно? Лучше уж заболеть, чем вот так жить! Всё, что вам от меня нужно, — это моё тело, пока не надоем, так ведь? Что вас так взбесило? Или вы страдаете хотя бы вполовину так же, как я?
Он судорожно втянул воздух, но дыхание становилось всё более прерывистым, сдавленным. Слова, которые так долго держал внутри, вырвались наружу, не давая остановиться.
— Меня уже тошнит от того, что я вижу вас! Вы отвратительны, от головы до ног! И всё равно я соглашаюсь на этот ваш чёртов секс, который вам так нужен! В чём ваша проблема? У вас куча денег, вы и так всегда получаете, чего хотите, почему вы недовольны? Хотите — спите со мной, даже если я вас ненавижу, хотите — чтобы я улыбался или плакал — я всё сделаю, только оставьте меня наконец в покое! Пусть я хоть сдохну от этих таблеток, какая разница — ведь это даже не моя жизнь, правда?! Или и для этого мне надо у вас разрешение?!
Он закричал — и в тот же миг почувствовал, как по подбородку скользит что-то тёплое. На секунду замолчал, ошарашенно проведя рукой по лицу.
— …А? — только теперь он по-настоящему осознал происходящее: рука была в крови, она стекала из носа к губам и подбородку, капая и пачкая манжеты.
В этот момент до Чонёна дошло, что у него сильное носовое кровотечение.