Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 122 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Раскат грома сотряс стены особняка так мощно, что жалобно задребезжали стекла. Грейсон распахнул глаза и уставился на Дейна, боясь даже моргнуть, словно видение могло исчезнуть.
Его взгляд лихорадочно метался от лица Дейна к его груди, а затем — к собственной руке, по-хозяйски лежащей на чужой коже. Грейсон вздрогнул, будто ошпаренный, и попытался отдернуть ладонь, но не успел. Дейн перехватил его запястье, жестко фиксируя на месте.
Глядя сверху вниз на перепуганное и напряженное лицо, Дейн с раздражением бросил:
— Да что с тобой творится? Ты же мне всю плешь проел рассказами о том, как тебе нравится моя грудь. А теперь что, передумал?
Услышав резкий тон, Грейсон дернулся и отчаянно затряс головой:
— Что? Нет! Конечно, нет! Совсем нет!
— Тогда какого черта ты шарахаешься? — Дейн стиснул зубы, глядя на эти жалкие попытки оправдаться. — Что за цирк ты устраиваешь? И это после того, на что я ради тебя пошел?
Дейн ждал ответа, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. Если Грейсон сейчас начнет нести чушь, он просто встанет и уйдет. К черту феромоны, к черту всё это безумие.
Внезапно он заметил, что губы Грейсона едва шевелятся. Прислушавшись, сквозь шум ливня, барабанящего по карнизу, он с трудом разобрал тихий, сбивчивый шепот. Грейсон смотрел на него остекленевшими глазами и твердил, как заведенный:
— Это сон... это сон... это сон... это сон... это сон... этосонэтосон...
Дейн молча всматривался в его лицо. Рука, все еще сжимавшая ворот рубашки Грейсона, ощущала, как того бьет мелкая дрожь. Вибрация расходилась по всему телу, словно рябь по потревоженной воде.
— ...Ха, — с губ Дейна сорвался короткий вздох изумления.
Он отвернулся и устало провел ладонью по лицу. На секунду повисла пауза — казалось, он сейчас оттолкнет Грейсона и уйдет. Но он выбрал другое.
Хлесткий звук разрезал тишину комнаты. Пощечина обожгла кожу, заставив Грейсона рефлекторно дернуть головой. Он застыл, ошеломленный внезапной вспышкой боли, а Дейн, глядя ему прямо в глаза, спокойно спросил:
Грейсон растерянно моргнул, фокус его взгляда наконец-то вернулся.
Он нахмурился, касаясь щеки, и с чувством выдохнул:
На бледной коже уже наливался багровым цветом четкий отпечаток пятерни. Дейн бил открытой ладонью, но силы не пожалел. Щека горела огнем, и завтра наверняка будет ныть, но все это не было проблемой сегодняшнего дня.
— Вот и отлично. Теперь ты понял, что это реальность?
Если бы Грейсон снова начал нести околесицу, Дейн без колебаний ударил бы и по второй щеке. Его кулак уже сжался, готовый к замаху. Но, возможно, угроза подействовала, или же пылающая боль от первой пощечины оказалась достаточно отрезвляющей. Грейсон замер, помедлил мгновение… и медленно кивнул. Впрочем, его шепот всё ещё звучал так, будто он боялся спугнуть наваждение:
— Почему… почему ты согласился спать со мной?
— Ты же сам сказал, что ни с кем другим не можешь, — ответил Дейн ровно, без тени сомнения.
Воздух в комнате сгустился, став почти осязаемым от феромонов. Грейсон источал их с такой мощью, что даже Дейну становилось трудно сохранять рассудок холодным. Вести философские беседы в такой атмосфере, лёжа в одной постели с альфой в гоне, было сущей пыткой.
«Чёрт, в любой другой ситуации я бы уже трижды кончил», — пронеслось в голове. Он с трудом подавил раздраженный вздох.
— Теперь можешь делать всё, что хочешь.
С этими словами Дейн отпустил контроль и выпустил собственные феромоны. Как только его сладкий, дурманящий аромат смешался с тяжелым запахом альфы, Грейсон судорожно втянул воздух. Этот запах ударил ему в голову сильнее любого наркотика, проник в легкие глубже, чем кислород. Внутри словно щёлкнул переключатель. Мысли, сомнения, страхи — всё сгорело в одно мгновение. Остались лишь благоговейный трепет и всепоглощающий голод.
Не теряя ни секунды, Грейсон обвил руками шею Дейна и, навалившись всем весом, опрокинул его на спину.
Он осыпал его лицо жадными, торопливыми поцелуями, шепча имя как молитву, словно никак не мог насытиться его звучанием. Он втягивал в рот его язык, покусывал губы и продолжал твердить имя, будто пытаясь убедиться, что этот мужчина в его объятиях — не плод воспаленного воображения. И Дейн чувствовал эту отчаянную потребность в подтверждении.
— Да, да… я здесь, — отзывался он, время от времени успокаивающе похлопывая Грейсона по широкой спине, словно усмирял перевозбужденного щенка. Хотя «щенком» эту гору мышц назвать было сложно.
Задыхаясь и судорожно хватая воздух носом, Грейсон спустился ниже. Он широко раскрыл рот и с жадностью припал к груди Дейна, пытаясь вобрать в себя как можно больше плоти. Его плечи напряглись, всё тело вибрировало от напряжения. Дейн не сопротивлялся, позволяя тому творить с собой всё, что тот желал. Грейсон, казалось, потерял рассудок: он сосал, кусал и вылизывал грудь, заполнившую его рот, с маниакальным упорством.
Между бедер Дейн отчетливо чувствовал чужой тяжелый член. Грейсон был на грани, казалось, он вот-вот кончит от одного только соприкосновения, но он даже не пытался войти. Сейчас для него не существовало ничего важнее этой груди: он обильно смачивал её слюной, дразнил соски зубами, терзал и ласкал одновременно. Пока рот был занят одной грудью, большая ладонь непрерывно разминала другую — то сжимая до боли, то мягко перекатывая, то вдавливая большой палец в чувствительную плоть.
«С чего это они вдруг твои?» — Дейн нахмурился, но тут же мысленно отмахнулся. Грейсон был не в себе, спорить с безумцем не имело смысла.
Возникла проблема посерьезнее.
— …Кх! — с губ сорвался болезненный стон.
То ли из-за дурмана гона, то ли от избытка чувств, Грейсон совсем перестал контролировать силу. Он обращался с грудью Дейна слишком варварски — пальцы впивались в мышцы, а зубы оставляли следы, которые тут же начинали наливаться синевой. Кожа горела огнем.
Терпение Дейна лопнуло. Да, он разрешил делать «всё, что хочешь», но это не значило, что он позволит превратить своё тело в отбивную.
Слова застряли в горле. Стоило Дейну набрать воздух, чтобы рявкнуть «Хватит», как Грейсон, словно повинуясь звериному чутью, отстранился сам. Влажные губы отлипли от кожи, и на долю секунды Дейн с облегчением решил, что пытка окончена.
Грейсон лишь сменил цель. С жадным вздохом он набросился на вторую грудь, работая челюстями так активно, словно пытался проглотить её целиком. При этом его руки не остались без дела: свободная ладонь тут же вернулась к оставленной жертве, сминая, растирая и перебирая пальцами истерзанную плоть, будто проверяя, осталась ли в ней хоть капля чувствительности.
«Если он продолжит в том же духе, от моей груди останется одно сплошное фиолетовое месиво», — мрачно подумал Дейн, до скрежета стискивая зубы. — «И ведь что самое идиотское, чтобы сбросить напряжение и вывести феромоны, ему нужно просто кончить. Он же на взводе, одного толчка хватит... Сколько ещё этот упрямый придурок собирается меня мусолить?»
— Грейсон, — выдохнул он, теряя остатки терпения. — Чтобы феромоны ушли, тебе нужна разрядка. Долго ты ещё планируешь висеть на мне?
Грейсон поднял взгляд, даже не подумав выпустить добычу изо рта. Он лишь скосил глаза вверх, но этого было достаточно. Дейн поморщился, заметив в его затуманенном взоре вспышку понимания и виноватую улыбку.
Однако ни рот, ни руки останавливаться не собирались. Грейсон продолжал самозабвенно сосать и покусывать кожу, издавая нечленораздельное мычание, а его ладонь деловито сжимала другую грудь, словно это было единственным смыслом его существования.
Дейн шумно выдохнул, не скрывая раздражения.
«Неужели он настолько помешан на моих сиськах?» — он мысленно покачал головой, чувствуя смесь злости и абсурдности происходящего. — «Поставить ласки выше собственного оргазма… Это уже диагноз».
Впрочем, выход напрашивался сам собой.
Грейсон, не прерываясь ни на секунду, снова скосил на него глаза, продолжая терзать мокрую от слюны кожу. Тогда Дейн, приложив усилие, чтобы голос звучал ровно и властно, скомандовал:
Грейсон моргнул, явно сбитый с толку. Даже озадаченный, он упрямо цеплялся за свое сокровище — одну грудь держал во рту, другую стискивал в ладони. Дейн окончательно сдался и, не сдержав смешка, пояснил прямым текстом:
— Поднимайся, говорю. Дай мне свою Вирджинию... я поласкаю её грудью.
Эффект был мгновенным. Грейсон беззвучно приоткрыл рот. Он отпрянул, выпустив наконец многострадальную плоть изо рта. Воспользовавшись заминкой, Дейн без спешки подхватил свои груди снизу и медленно свел их вместе, образуя глубокую манящую ложбину.
Грейсон застыл. Его глаза распахнулись так широко, будто перед ним разверзлись небеса, являя нечто священное. Он не мог оторвать взгляда от плотно сомкнувшихся холмов.
— Не хочешь вставить сюда? — предложил Дейн, глядя ему прямо в глаза с вызовом.
Грейсон не ответил — слова были не нужны. Его член дернулся, головка взметнулась вверх, обнажая вздувшиеся вены. Ствол, казалось, удлинился еще больше, достав почти до пупка, и яростно пульсировал, наливаясь кровью. Возбуждение было настолько диким, что его дрожь можно было увидеть невооруженным глазом.
Дыхание Дейна сбилось. Он чуть ослабил давление рук, позволяя грудям слегка разойтись — ровно настолько, чтобы создать узкий проход. Глядя на Грейсона исподлобья, он едва слышно прошептал:
Приглашение сработало как спусковой крючок. Грейсон, словно разъяренный бык, увидевший цель, с рычанием ринулся в тесные объятия его груди.