Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Глава 41.3
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Я, кажется, ненадолго задремал, а когда снова открыл глаза, то увидел, что Кит придвинул к кровати стул и сидел рядом. В комнате горело всего несколько ламп, в целом было довольно сумрачно. Освещение явно не подходило для чтения, но он, тем не менее, что-то сосредоточенно делал на планшете.
Кит ничуть не изменился с нашей последней встречи, но в то же время выглядел совсем иначе. Что бросалось в глаза сразу — он заметно похудел. Этот некогда крепкий, мускулистый, привлекательный мужчина исхудал так, что его щеки заметно впали, отчего утонченные черты лица и высокие скулы стали казаться еще более выразительными и резкими. Из-за этого его обычная холодная аура сменилась какой-то почти суровой сосредоточенностью.
Каждый раз, когда он медленно моргал, длинные ресницы отбрасывали на лицо глубокие тени. Наблюдение за ним вызывало во мне какое-то совершенно новое, незнакомое чувство.
Внезапно Кит, почувствовав мой взгляд, поднял голову. Встретившись со мной глазами, он тут же отложил планшет на прикроватный столик.
— …Вы разве не заняты? — тихо спросил я.
Он ответил так, словно это было нечто само собой разумеющееся:
— Пить много жидкости. Если жар — согреваться, если температура спадает — охлаждаться. Поддерживать гигиену. Есть легкоусвояемую пищу, понемногу, но часто. В случае беременности — принимать лекарства только по назначению врача.
Я ошеломленно моргнул, а потом спросил:
— Вы… все это время сидели и искали это в интернете?
— Ты же сам сказал, — равнодушно бросил Кит и тут же сменил тему. — Жар, кажется, спал.
Он взял со столика термометр. Электронный градусник, вставленный мне в ухо, тут же издал тонкий писк. Проверив цифры, Кит сказал:
— Температуры больше нет. Хочешь сначала умыться? Или, может, лучше поесть?
Во рту все пересохло, и о еде не хотелось даже думать. Видя мое молчание, Кит спросил снова:
— Хочешь чего-нибудь конкретного? Наверное, что-то серьезное есть будет тяжело, да?
А затем он, слегка сощурившись, неожиданно игриво улыбнулся.
Такого Кита, с таким выражением лица я видел впервые. Я просто застыл, потеряв дар речи. А он все так же улыбался, отводя прядь волос, упавшую мне на лоб.
Сказав это, Кит поднялся и вышел из спальни. Он вернулся через мгновение, неся в руках пудинг и ложку. Я сел, оперевшись на его руку, но он не стал передавать мне десерт. Вместо этого присел на край кровати и сам открыл крышечку.
Но и на этом Кит не остановился. К моему изумлению, он зачерпнул ложкой пудинг и протянул его мне.
— …Я могу поесть сам, — тихо возразил я.
— А я хочу тебя покормить. Ну же, открывай.
Он настойчиво держал ложку, и у меня не было выбора, кроме как открыть рот. Нежный пудинг мягко растаял на языке. Внезапно мысли снова перетекли к Дейну. Я так его обременял и даже толком не поблагодарил. Нужно будет как-нибудь отблагодарить и его, и Джоша. Хотя бы пригласить их на ужин…
— О чем задумался? — спросил Кит, заметив, что я на миг отвлекся.
Я тут же вернулся в реальность и ответил:
— Я впервые вижу отель, в котором держат пудинг в холодильнике.
— Я просто сказал менеджеру, чтобы он всегда был в наличии.
В тот же миг я вспомнил холодильник в особняке и удивленно округлил глаза, но он ответил все с той же показной безразличностью:
— Я подумал, что если ты и не будешь скучать по мне, то по этому холодильнику — точно будешь.
Какое-то время я просто смотрел на него, не зная, как на это реагировать. Неужели этот мужчина всегда был таким… чутким? К тому же, все его поведение с тех пор, как он привез меня сюда, было совершенно необъяснимым.
Он вел себя так, словно… словно он искренне обо мне заботился.
Интересно, Кит вообще отдает себе отчет в том, что он говорит и делает? И как это воспринимается со стороны?
Прежде, чем сердце снова успело заболеть, я сменил тему.
Ответ на этот вопрос был очевиден. Я был уверен, что он сейчас скажет нечто такое отвратительное, что мигом вернет меня с небес на землю. Убежденный в этом, я переспросил:
— Он ведь не мог не начаться… Я не буду вас винить, даже если вы в этот период были с кем-то другим.
Произнеся это великодушным тоном, я замолчал. Он тоже молчал. Его взгляд устремился в сторону, словно он копался в воспоминаниях. Я поспешно приказал себе успокоиться. Все в порядке. Что бы он ни сказал, мне не будет больно. Он всегда был таким. Я просто лишний раз убежусь, что этому человеку нельзя доверять.
К моему удивлению, Кит горько усмехнулся. Я невольно напрягся, вцепившись пальцами в простыню.
— Жаль, конечно. Ты так любезно дал свое разрешение, а мне, как назло, не повезло. Я в те дни был один на острове, — продолжил он.
Я опешил от такого неожиданного ответа.
— Да, — подтвердил он, снова коротко усмехнувшись. — Так что, если я, конечно, не набросился на загорающую ящерицу, то никого я там оплодотворить не мог.
— Впрочем, теперь вы вряд ли сможете кого-то оплодотворить.
И тут же с горечью подумал, что никого, кроме меня. Но я все еще не мог в это поверить и с сомнением переспросил:
Ответ Кита по-прежнему звучал донельзя обыденно. Глядя на его невозмутимость, я просто не находил слов.
Не скажет же он, что это была простая случайность.
Ответ, который я получил на свой выстраданный вопрос, снова поверг меня в шок.
— Я чувствовал, что гон приближается, поэтому поехал туда заранее. Я всех отослал, сказав, что свяжусь, когда все закончится.
— Но… среди островов, которыми вы владеете, вроде бы не было необитаемых…
— А, я купил один. В спешке оборудовал там самый минимум, чтобы можно было прожить несколько дней в одиночестве.
Он ответил так буднично, словно говорил: «А, по дороге купил мороженое». Конечно, для этого мужчины такая покупка — сущий пустяк. Но зачем… зачем нужно было идти на такие меры? Я по-прежнему не мог вымолвить ни слова. А Кит продолжал:
— К счастью, провалов в памяти не было. Стюард сказал, что это из-за метки. Она стабилизировала феромоны, так что гон должен был пройти намного легче.
— И все же… это, должно быть, было мучительно.
— Да, — кивнул Кит. — Я тогда думал, что если бы мог просто обнять тебя, то мне бы больше ничего и не было нужно.
На его губах мелькнула слабая улыбка, словно от воспоминаний о прошлом. Но она тут же исчезла. Кит пристально посмотрел на меня.
— …Уж лучше бы… — тихо пробормотал он, словно самому себе. — Уж лучше бы я тогда просто сошел с ума.
— А теперь я даже сойти с ума не могу.
У него больше никогда не будет неконтролируемого накопления феромонов. Пока я жив, пока на нем эта метка, его феромоны больше не представляют для него угрозы.
Так почему… почему у него такое лицо?
— …Почему Вы так мучаетесь? — спросил я, не в силах понять, в чем дело.
Он поднял руку. Его пальцы коснулись моего уха. Глядя на шрам, оставшийся от его укуса, Кит произнес:
— Ты ведь… больше меня не любишь.
А он… он выглядел так, будто вот-вот расплачется. Видел ли я когда-нибудь такое выражение на лице Кита? Я видел множество его улыбок. Веселую. Раздраженную. Насмешливую. Нежную.
Но такого лица… такого я не видел никогда.
А Кит… плачет? Такого просто не могло быть.
И все это… из-за такой мелочи, как невозможность оставить на мне метку?
— Какое теперь имеет значение, что я там чувствую, — ответил я, уже махнув на все рукой. — Это ведь вы первым меня отшвырнули, сказав, что я вам не нужен.
Кит какое-то время молчал. Его рука безвольно опустилась.
— Да, — он горько усмехнулся. Его лицо все еще было искажено болью. — И зачем я только так поступил?
— Наверное, потому что я и правда был вам не нужен.
Кит промолчал. Он долго просто смотрел мне в лицо. Казалось, он хотел что-то сказать, но не находил слов. А может, и не мог. Я не стал ему мешать.
— …В тот день… я ведь приходил к тебе?
Он не уточнил, о каком дне речь, но я сразу понял.
Кит закрыл лицо руками и глубоко, тяжело вздохнул.
— Почему… почему ты не сопротивлялся?
В его тоне не было обвинения, лишь чистая мука. Поразившись этой непривычной ноте, я спокойно ответил:
— Это было невозможно из-за ваших феромонов.
Кит замер, перестав дышать. Я не знал, о чем он думал в тот момент, да и не горел желанием спрашивать.
— Поэтому я сделал единственное, что было в моих силах. Я оставил метку. На вашем ухе, — добавил я бесстрастно.
Он отнял руки от лица и медленно поднял голову. Встретившись с ним взглядом, я холодно усмехнулся.
— Я ведь предупреждал, что не останусь в стороне, если вы снова используете свои феромоны.
— …Но чтобы вот так… оставить на мне метку…
Он считает, что это несправедливо? Предположение оказалось ошибочным. Кит свел брови.
— Ты же… ты же теперь больше никому не сможешь оставить метку, — спросил он с искаженным от страдания лицом.
— Да, — я все так же спокойно подтвердил. — Какая разница? Это для Вас я — единственный омега. Но для меня Вы — далеко не единственный альфа.
Ах. Так вот она, моя настоящая месть.
Я впервые это осознал. Все, что я до этого считал местью, было лишь самообманом. Вот оно. Это выражение муки на лице Кита — вот тот результат, которого я так жаждал.
И в тот же миг мне отчаянно захотелось плакать.
Но почему... почему на душе так пусто?
На следующий день, когда я открыл глаза, тело ощущалось заметно легче. Я сидел в кровати, ел суп и пудинг, поданные на прикроватном столике. Вскоре пришел Уиттакер и сообщил, что все готово к отъезду. Кит, как и прежде, подхватил меня на руки и вышел из комнаты.
Я хотел было сказать, что могу идти сам, но передумал. Вдруг стало на все наплевать. Все равно этот мужчина поступит по-своему, так какой смысл сопротивляться?
Нам сказали, что вчерашний лесной пожар полностью потушили. Однако дороги все еще были перекрыты, поэтому машине пришлось ехать в объезд. К счастью, время было еще раннее, и машин на трассе было немного. Я смотрел на редкие проносящиеся мимо автомобили, прислонившись головой к стеклу.
Именно в этот момент я заметил зловещий черный дым. Тонкая струйка поднималась вдалеке. Я замер и медленно выпрямился.
Внезапно охватило дурное предчувствие. Я внимательно вгляделся в пейзаж за окном. Как раз в этот момент мы проехали дорожный указатель. Не спрашивая разрешения у Кита, я нажал кнопку интеркома и обратился к водителю:
— Прошу прощения, мы случайно не можем поехать по 8-й трассе?
Последовала короткая пауза, прежде чем он ответил:
— Да, сэр. Этот участок сейчас полностью перекрыт. Мы поедем по 24-й трассе.
Я нажал кнопку, отключая звук. Подумав, что нас могут просшуивать, одними губами прошептал Киту:
Я указал пальцем на перегородку, отделявшую нас от водителя. Кит, копируя меня, беззвучно переспросил:
— Смотрите. Туда, — ответил я и указал на далекий столб черного дыма, — Если мы поедем по 24-й трассе, то окажемся прямо в огне. Нам нужно на 8-ю.
Было видно, как Кит на мгновение замер. Я продолжал беззвучно настаивать:
— Скажите ему остановиться. Под любым предлогом.
— Что? — снова переспросил он. На его лице появилась улыбка, словно его все это забавляло.
Я начал нервничать. Сделал нетерпеливый жест и сердито на него посмотрел. В ответ Кит лишь пожал плечами и нажал кнопку:
— Ч-что случилось, сэр? — заикаясь, спросил водитель.
Кит выдержал короткую паузу и ответил:
— Ёну нездоровится. Сделаем небольшой перерыв.
Водитель ответил не сразу. Его смятение было очевидным. Я напряженно ждал, что же будет дальше, когда он вдруг выпалил:
— Мы почти приехали. Пусть немного потерпит.
В этот момент я весь подобрался от напряжения. Сглотнув, покосился на Кита, но тот оставался невозмутим.
А затем он добавил с откровенной насмешкой:
— Если хотите выйти, то можете сделать это в любой момент, не так ли? Для вас ведь нет ничего невозможного.
Тут же раздался щелчок выключившегося микрофона. Как я и ожидал, двери машины оказались заперты. Вдобавок ко всему, машина ускорилась и водитель начал гнать на невероятной скорости.