Экс-спонсор (Новелла) | Глава 94
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
В этот момент Чонён так испугался, что у него подкосились ноги. Сердце грохнулось куда-то в живот, и он, не раздумывая, резко оттолкнул Дохона, который всё ещё без зазрения совести целовал его.
К счастью, тот не стал упорствовать и послушно отступил. Чонён соскользнул со столика, бросил на него испуганный взгляд и, повернувшись к зеркалу, поспешно начал приводить себя в порядок. Он торопливо приглаживал волосы, расправлял ткань на груди, но чем больше смотрел на своё отражение, тем сильнее мрачнел.
«Чёрт… Это же костюм для съёмки!» — он в ужасе отметил помятую ткань. — «Как я теперь выйду?! Надо будет срочно попросить Херин пройтись отпаривателем, пока фотограф не успел снова взорваться».
Щёлкнул замок, дверь распахнулась и вошёл секретарь Шим, вежливо, с привычной безупречной осанкой. Дохон тем временем спокойно застегнул пиджак и сделал вид, будто только что ничего не произошло.
Чонён украдкой взглянул на Шима и почувствовал, как сильно колотится сердце. Мог ли он что-то понять? Или услышать? Вдруг кто-то стоял слишком близко за дверью… и видел?..
— Время вышло. Господин директор, вам пора выезжать, — ровным, подчёркнуто официальным тоном проговорил секретарь.
Дохон мельком глянул на часы. Чонён тоже, почти инстинктивно, метнул взгляд на настенные.
Прошло уже тридцать минут. А перерыв был всего двадцать.
— Вы не собираетесь уходить? — он всё же не сдержался и повернулся к Дохону.
— У тебя такое лицо, будто ты хочешь, чтобы я испарился.
— Мы уже на десять минут опоздали! Стафф ждёт снаружи! — Чонён старался говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул от нарастающего беспокойства.
Желудок скрутило от беспокойства. Фотограф опять будет орать.
— Кстати, а где мои стилист и менеджер? — спросил Чонён, бросив на Дохона подозрительный взгляд.
— Ах, да, — как будто только сейчас вспомнив, он обратился к помощнику. — Секретарь Шим, приведите персонал нашего актёра.
— Сейчас, господин, — ответил тот.
При слове «нашего» Чонён едва заметно поморщился. Менеджер иногда говорил тоже так говорил — больше по привычке, без скрытого смысла. Но из уст Дохона эта фраза прозвучала слишком интимно: будто он ставил на нём метку, пусть и не вслух.
— И не надо больше так внезапно появляться, — проговорил Чонён, стараясь держать голос ровным. — Вы сами видели, фотограф и так на взводе. Если я опоздаю, винить будут меня, а не вас!
— Смотри-ка, как разбушевался, — хмыкнул Дохон. — Похоже, и правда ничего не болит. А я-то всерьёз думал отвезти тебя в больницу.
Не обращая на возмущения, он похлопал Чонёна по щеке. Жест получился слишком вольным для ситуации — особенно сейчас, когда Чонён изо всех сил старался сохранить дистанцию.
Не обращая внимания на то, как у Чонёна внутри всё кипело, он с видом полнейшего спокойствия легко похлопал его по щеке и направился к выходу.
«К врачу?! И что бы я сказал? Что у меня синяки после секса? Или может, записаться на физиотерапию от последствий гона? Гениально просто», — мысленно выругался он, сдержавшись, чтобы не закатить глаза.
— Тогда, господин Чонён, — в этот момент вернулся Шим и вежливо поклонился, — желаю вам удачной съёмки.
Он повернулся, собираясь выйти следом за Дохоном. За дверью тут же послышался звук заводящегося мотора.
Чонён подошёл к окну, приподнял жалюзи и выглянул. Перед зданием стояли две машины: одна знакомая ему, с водителем Дохона, а вторая — седан с логотипом JT. Как раз из нее вышел мужчина в форме и поздоровался с Дохоном.
— Так он действительно на завод ехал? — удивлённо пробормотал Чонён. — А я подумал, что это просто предлог...
Он отпустил жалюзи и с силой провёл ладонью по лицу.
В последнее время Дохон вёл себя так странно и непредсказуемо, так, что Чонён окончательно запутался.
«Если бы в прошлом он пришел ко мне на работу посреди рабочего дня, думаю, я был бы тронут. А теперь просто не понимаю, зачем он вообще пришёл».
— Оппа, мы войдём! — донёсся снаружи голос Мин Херин.
Звонкий голос Мин Херин, прозвучавший совсем рядом, вывел Чонёна из ступора. Он отвернулся от окна, прокашлялся, стараясь говорить как можно безразличнее, и ответил:
— Простите за опоздание, — с поклоном произнёс Чонён, входя в съёмочный павильон.
Пока визажист и парикмахер торопливо приводили в порядок его лицо и причёску, а Херин с критическим прищуром осматривала костюм, прошло уже больше получаса — далеко за рамками отведённого двадцатиминутного перерыва.
«Вот и всё… Сейчас начнётся. Он меня сожрёт», — напряжённо подумал Чонён. Сердце стучало в груди, как барабан, а в горле застрял тугой ком. Он метнул взгляд по павильону — пространство уже было полностью подготовлено к съёмке.
— Фотограф вышел в туалет, скоро вернётся, — сообщила реквизитор с тёплой почти обезоруживающей улыбкой.
«Улыбается? После получаса задержки? Из-за меня? Это... странно»
— А, да. Спасибо, — отозвался Чонён, чуть растерянно.
— Ах да, совсем забыла! Сериал — просто бомба! Очень захватывающий! — глаза девушки засветились от восторга. — Можно будет... ну, когда всё закончится... взять у вас автограф?
— Автограф? Конечно, можно. Спасибо, что смотрите. Рад, что вам нравится, — сдержанно улыбнувшись, ответил он.
— Ура! Спасибо большое! — девушка всплеснула руками и, радостно поклонившись, добавила: — У нас все подруги в восторге, говорят — отвал башки! Потом подойду с бумагой и ручкой, ладно? Только не забудьте!
Она, сияя, убежала к остальным, а к Чонёну в это время подошла Херин, аккуратно поправляя воротник на костюме.
— Я тут поспрашивала у старших, — тихо проговорила она, склонившись к его ближе, — говорят, у этого фотографа отвратительный характер. Все в курсе.
Пальцы её деликатно разглаживали ткань на плечах и груди, пока она продолжала, почти шёпотом:
— Про стельки… он их просто терпеть не может.
— Так что не воспринимайте на свой счёт. Он не на вас злится.
— Так, все на месте? Начинаем следующий сет! — раздался из глубины зала голос фотографа, вернувшегося в студию.
Чонён, до этого чуть привалившийся к стенке, тут же выпрямился и с поклоном обратился к нему:
— Вы вернулись, фотограф-ним. Простите за задержку.
Фотограф, снимая крышку с объектива своей внушительной камеры, вскинул бровь и с лёгким удивлением склонил голову.
— Опоздание? — фотограф вскинул бровь на удивление спокойно. — Да мы тут, можно сказать, отлично провели время. Пока тебя ждали, успели пообедать. Спасибо тебе. Привезли еду прямо из отеля.
— Из отеля?.. — растерянно переспросил Чонён, всё ещё оставаясь в поклоне. — Вы серьёзно?
— Ага. Агентство у тебя, видно, солидное. Прислали сеты из мишленовского ресторана. Представляешь? Туда ж ещё попробуй запишись. Удивительно.
Раздражённость, с которой фотограф встречал его раньше, будто испарилась. Он выглядел расслабленным и даже довольным, спокойно настраивая объектив, словно обеда оказалось достаточно, чтобы сгладить утреннюю неловкость.
Для Чонёна это прозвучало как насмешка судьбы.
«Пока я там чуть не сорвался... они тут ели мишленовские деликатесы!?»
— …А мне? — не удержался он, прежде чем успел прикусить язык.
— Ха-ха-ха! Ну ты шутник! — рассмеялся фотограф, видимо решив, что это попытка разрядить обстановку. — Так, ага… свет — вот идеально. Умин, закрепи в этом положении!
— Есть! — отозвался ассистент.
Чонён продолжал стоять, растерянно глядя на них, чувствуя, как непричастность к этому обеду вдруг странно задела.
— А. Кстати. Стельки вынул? — будто между делом вспомнил фотограф.
— Ах, да! — Чонён тут же поднял ногу, показывая, что выполнил указание.
«Хотя Дохон сказал, что можно было и оставить... Но что он понимает в индустрии? Он ведь не из этого мира. А новички вроде меня обязаны слушаться — хоть фотографа, хоть режиссёра. Даже если это какая-то глупость», — подумал он с кривой усмешкой.
— Эм… Клиент говорит, что ему и со стельками нравится, — фотограф проговорил это с неохотой, будто сквозь зубы. — Так что, если уж прям надо — можешь надеть. Хотя… я бы не стал.
— Уверен? Так гораздо натуральнее смотрится. Всё равно потом пропорции подправим, — поспешно согласился фотограф, заметно повеселев.
— Я тоже так думаю, — спокойно подтвердил Чонён.
— Но я точно сказал, что можно и со стельками. Ладно, снимаем сначала бюст, потом в полный рост. Держи позу и не сбивайся.
Фотограф с напускной бодростью взялся за камеру, смахнув крышку с объектива.
«Неужели всё дело в еде? Настолько вкусно было? Или Дохон всё же вмешался?» — подумал Чонён.
Ответа он не нашёл. Оставалось сосредоточиться на съёмке.
— Вы отлично поработали, актёр Ю Чонён-ним, — раздался спокойный голос секретаря Шима, едва Чонён переступил порог гримёрки, чтобы переодеться после съёмки.
Он остановился как вкопанный, изумлённо взглянув на неожиданного гостя.
— Секретарь Шим?.. Вы всё ещё здесь? — В голосе звучало неподдельное удивление. — Я думал, вы уехали вместе с Дохоном.
— Господин директор отбыл раньше — у него были срочные дела, — безмятежно пояснил тот. — Я остался на съёмочной площадке как представитель рекламодателя.
— Представитель… рекламодателя? Вы? — переспросил Чонён, будто не до конца понял услышанное.
Это звучало настолько странно, что он машинально попытался вспомнить всё, что читал о продукте и компании — насколько помнил, речь шла о небольшой фирме, которая никак не была связана с JT Group. Название не вызывало ни малейших ассоциаций.
Секретарь Шим выдержал паузу, прежде чем продолжить уже более официальным тоном:
— Объяснение, признаю, не самое простое. Завод, где производится основной продукт, принадлежит компании, которая является субподрядчиком одной из дочерних структур JT Group. Прямая связь отсутствует, но при определённом анализе цепочки владельцев и поставщиков возникает опосредованная зависимость, позволяющая мне выступать от имени клиента.
— А… — только и смог произнести Чонён, будто окончательно убедившись в своей догадке.
«Значит, это все-таки дело рук Дохона…»
— Господин директор посчитал, что атмосфера в начале съёмки была слишком напряжённой. И, следуя его указанию, сегодня я выступаю как официальный представитель заказчика, — завершил секретарь Шим.
«Даже у таких мелких фирм, оказывается, может быть такая вот тонкая связка с JT Group… И всё равно всё сводится к одному. Всё замыкается на Мун Дохоне».
— И так… действительно можно? — недоверчиво спросил он, не зная, поражаться или смириться.
— Если этого желает господин директор — безусловно.
В этих словах звучало не просто спокойствие, а привычная твёрдая убеждённость: для Мун Дохона нет ничего невозможного.