Экс-спонсор (Новелла) | Глава 40
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— О чём вы вообще говорите? — Режиссёр встал в позу, уперев руки в бока, и скрестил руки на груди. Во всей его фигуре читалось: «Хватит устраивать спектакли. Время работать.»
— О сценарии, — голос Чонёна дрожал, но он стоял, не отводя взгляда. — Вы прекрасно понимаете, о чём я.
— И что с ним не так? — хмыкнул тот, как будто действительно не понимал, к чему ведёт актёр.
— …Это моя история! — выпалил Чонён, слова вырвались, как сжатая пружина. — Всё, что там написано — это моя жизнь!
— Ваша? — переспросил режиссёр, с преувеличенным недоумением отступив на шаг и оглядев Чонёна с ног до головы. — Ю Чонён-щи, вы о чём вообще? — Он пожал плечами и обернулся к съёмочной группе, словно ища поддержки. — Кто-нибудь может мне объяснить, что тут происходит?
— Ю-щи, — вмешался один из ассистентов с насмешкой в голосе, — весь персонал уже готов, оборудование работает, а вы устраиваете сцену из ничего… Вы случаем не выпили из-за нервов?
Съёмочная площадка замерла. Кто-то перестал нести свет, кто-то приостановил настройки камеры — все взгляды обратились к Чонёну и режиссёру. Момент — и вся суета сошла на нет, растворившись в напряжённой тишине.
Чонён с трудом прочистил горло, пересиливая волнение.
— Режиссёр, даже если вы не считаете нужным спрашивать мнение актёра, вы как минимум обязаны были предупредить меня о содержании сценария. Заранее!
— Ах вот оно что, — протянул тот, склонив голову на бок. — Теперь вы жалуетесь, что вам не дали текст? Это вы сейчас всерьёз?
— Что же теперь, у каждого безызвестного новичка спрашивать разрешение на сценарий? — Режиссёр развёл руками и усмехнулся, как будто всё происходящее было ниже его достоинства. — Вы же сами пришли на прослушивание, Ю Чонён-щи. Согласились на условия, зная, что не получите весь текст.
Тон был холоден, бесстрастен — будто он и вправду не понимал, в чём проблема. А может, просто делал вид. Вокруг уже слышался ропот — члены съёмочной группы переглядывались, кто-то начал перешёптываться.
Чонён открыл рот, но слова застряли в горле.
— Всё же... — начал он, но не смог закончить. Формально режиссёр действительно был прав.
Тот, кто командовал всей площадкой, ухмыльнулся краешком губ. Беззвучно, почти незаметно — но в этом жесте читалось превосходство. Он знал, какое давление сейчас испытывает Чонён, и, кажется, получал от этого удовольствие.
— Я всё понимаю, — заговорил режиссёр, делая шаг ближе. — Давай так: сначала отснимем, а потом обсудим. Монтаж — великая сила, не так ли? Всё решим. Но ты вообще представляешь, сколько людей ждут, пока мы снимем эту сцену с твоим участием?
Он театрально махнул рукой — и взгляд Чонёна сам по себе скользнул по направлению жеста. За спинами команды, за камерами и светом, возвышались знакомые силуэты — башни-близнецы «JT Электроникс». На фасаде ярко сияли огромные буквы «JT», и сердце у Чонёна сжалось.
«Только не здесь. Не на фоне этих башен…»
Он сжал пальцы в кулак, не отводя взгляда. Режиссёр говорил о монтаже, обещал обсудить «позже», уверял, что всё поправимо. Но Чонён не был наивным новичком, который купится на красивые слова.
«Где-то там, за этими стёклами — офис Дохона. Если я снимусь в этой сцене, если выйдет хоть один кадр — это не только обо мне напишут. Это заденет и его. Я — никто. И тогда, и сейчас. Но он…»
Он понимал, чем это может обернуться. Репутация Мун Дохона не переживёт такой утечки.
— Послушай, Ю-щи… — режиссёр прищурился, достал из кармана сигарету и, не спеша закуривая, заговорил уже куда мягче, почти по-отечески. — Говорю как есть. Такие сюжеты — не редкость. Сплошь и рядом в дорамах. Да, мы выбрали тебя именно потому, что ты сам прошёл через нечто подобное. Это добавляет правды. Зрителю проще сопереживать, когда за кадром — реальная боль. Убиваем двух зайцев одним выстрелом. Ты же понимаешь?
Он говорил с показной теплотой, будто оправдывался, но в его голосе сквозила холодная рациональность продюсера, привыкшего торговать чужими переживаниями.
И вдруг, словно взрыв, по площадке пронёсся резкий, злой окрик:
— Эй, вы там! Что за цирк?! Время идёт, а вы болтаете! Съёмки — это вам не игра в песочнице! — из толпы выступил осветитель, здоровяк с багровым лицом.
Он широкими шагами направился к Чонёну, нахмурив густые брови, и было в его взгляде что-то угрожающее.
— Ты кто такой вообще?! — рявкнул он. — Вся команда ждёт, а ты тут корону примеряешь?! Выпендривается, видите ли! — осветитель встал так близко, что Чонёну пришлось отступить на шаг, сжимая пальцы в кулаки, чтобы не задрожать.
Он быстро оглянулся по сторонам — десятки глаз, десятки лиц. Все смотрели только на него. Взгляд Мин Херин метался между ним и режиссёром: полное непонимание, тревога.
«Что происходит? Они все знали?..»
Он чувствовал, как тонет в этом внимании — недобром, оценивающем, давящем.
«Разве могла такая роль достаться мне просто так?.. Какой же я идиот… Почему даже не задумался?!»
— Эй, ты хоть представляешь, сколько бабок влетело в сегодняшний съёмочный день?! — не унимался осветитель. — По скромным подсчётам — десятки миллионов! И это только аренда! Плюс вся эта мелочь на зарплате! — он махнул рукой на съёмочную группу. — Думаешь, это весело — сидеть и ждать, пока ты свои звёздные загоны из головы выкинешь?! Съёмки — не шутка, мать твою! Ты что, передумал быть актёром?!
— Дело не в том, что я не хочу… — Чонён выдавил из себя, с трудом переводя дыхание. — Я просто… я не знал, о чём этот сценарий.
— Режиссёр! Нам нужно срочно снять сцену! Разрешение на съёмку у здания только до пяти! — вмешался ассистент, подбежав с планшетом в руках.
Но осветитель, будто не слыша, грубо оттолкнул его:
— Отойди! Мы с ним ещё не закончили! — голос его был на взводе, и напряжение на площадке нарастало с каждой секундой.
Видя это, главный режиссёр наконец вмешался. Он нахмурился и поднял руку, останавливая разгорающийся конфликт.
— Не дави на парня. Назад, — бросил он осветителю и шагнул ближе к Чонёну, понизив голос до почти успокаивающего. — Послушай, Ю-щи. Ты ещё молод. Просто не всё понимаешь. Сейчас тебе кажется, что ситуация несправедлива, будто тебя использовали. Но на самом деле это шанс. Огромный шанс. Потом сам поймёшь, насколько ты был неправ.
Он говорил снисходительно, как взрослый с наивным подростком — мягко, но с железным подтекстом: тебя никто спрашивать не будет.
— Вот увидишь, начнётся показ, взлетят рейтинги — и ты сам поблагодаришь меня. Говорят, ты мечтаешь стать актёром? Так вот, я выбрал тебя не случайно. Я изучил твой бэкграунд. Я увидел потенциал. Тебе просто нужно шагнуть вперёд.
Да, роль в таком проекте могла открыть двери. Для актёра вроде Чонёна — почти гарантия будущего. Но внутри него настойчиво вспыхивал тревожный сигнал: «Нельзя. Ни в коем случае нельзя соглашаться.»
«Я бы ещё пережил. Но Дохон...»
Он знал, насколько уязвимо положение Дохона в «JT Груп». Внебрачный сын, которого всегда ставили под сомнение. Их брак, закончившийся провалом. И главное — он знал, как тот ненавидит публичность, скандалы, даже намёк на вмешательство прессы в личное.
«Если этот сюжет попадёт в эфир… Он пострадает первым.»
— Простите… — голос Чонёна дрогнул, но остался твёрдым. — Я не могу сниматься в этом проекте.
Грудная клетка сжалась, сердце колотилось, как под молотом. Он чувствовал, как горло перекрывает спазм, но не отступал. Вокруг уже царила гробовая тишина.
Он оглянулся. Взгляды, полные раздражения, осуждения, злости. Будто все здесь были готовы растерзать его за сорванную минуту графика.
— Да чтоб тебя… — вдруг взревел осветитель. — Контракт подписал, а теперь несёт какую-то хрень!
Чонён вздрогнул от резкой брани.
— Ты хоть понимаешь, что это — нарушение?! — не унимался тот, а затем, уже не сдерживаясь, толкнул Чонёна в плечо. — Эй! Контракт — это не игрушки, щенок! У нас после тебя снимается Чан Сохи! Чан Сохи, понял?! А ты кто такой, а?! Топ-звёзды работают по правилам, а ты, безымянный ноунейм, решил выделиться?! Ты нам весь съёмочный день срываешь, ты хоть соображаешь?!
С каждой фразой голос его становился всё громче, грубее, грязнее. Разъярённое лицо и гневный крик осветителя привлекли внимание прохожих. Люди начинали останавливаться, доставали телефоны, снимали.
Чонён опустил взгляд. Ему стало трудно дышать. Губы дрожали, пальцы замерзли, несмотря на жару. Он сцепил руки, как будто это могло остановить дрожь, будто это защитит его хоть от чего-то.
«Несправедливо… Всё это так несправедливо. Но что мне делать?»
В голове царил тот же хаос, что и на съёмочной площадке.
«Что делать? Если я продолжу отказываться… Тогда что? Это же нарушение контракта. Значит, суд? Иски? Компенсации?..»
Одна пугающая мысль сменяла другую, будто кружились в урагане тревоги. И в этот момент — как по сценарию — небо над ними прорезали первые капли дождя.
— Режиссёр! Погода… Похоже, сейчас хлынет! Что будем делать?! — крикнул кто-то из съёмочной группы.
Главный режиссёр поднял голову к небу, раздражённо выдохнул и бросил коротко:
— Большинство камер выдержат, — ответили ему. — Только пару нельзя мочить, с ними придётся быть аккуратнее. В остальном — можно снимать, просто понадобится больше времени.
— Тогда работаем. — Он махнул рукой. — Разрешение на съёмку в этом месте мы получали с боем. Сначала снимем сцену у входа, остальное — доспишем внутри. Всё ясно?
— Есть, режиссёр! — кто-то из помощников кивнул, бросил короткий взгляд на Чонёна и растворился в толпе.
— Ю-щи, ты слышал? — режиссёр снова повернулся к нему. — У нас нет времени! Если мы сегодня ничего не отснимем — считай, десятки миллионов псу под хвост. Ты это возместишь? А?
— Мне… очень жаль. Правда. Но я не могу. Лучше… найдите другого актёра. Сейчас… — голос Чонёна сорвался. Он и сам знал, как нелепо звучит это «сейчас».
— Другого? Сейчас?! — режиссёр взвился. — Так зачем ты вообще подписывал контракт?! Знаешь, что будет, если мы подадим на тебя в суд? Можешь забыть о карьере — никто больше не даст тебе ни одной роли! Ни эпизода! Ни строчки!
— Подпись… Да, я сам виноват… что не проверил… — запинаясь, выдавил Чонён. — Но и вы… вы ведь тоже не объяснили, что именно я должен играть… Вы тоже несёте часть ответственности…
На фоне дождя в толпе послышались короткие смешки, злые и колкие.
— Послушай ты, — режиссёр шагнул ближе, насмешливо глядя на него. — Пожил немного в браке с богачом — и уже вообразил, что стал кем-то? Без него ты никто, понял? Пустое место!
Чонён молчал. Ни слова. Даже не моргнул.
— Это я тебе ещё по-доброму говорю, — режиссёр с силой затянулся сигаретой и выдохнул густое облако прямо в лицо Чонёна. — Хватит строить из себя принцессу. Вставай и работай.
Ливень окончательно разразился, и крупные капли захлестали по асфальту.