Возжелай меня, если сможешь (Новелла) | 124 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— А-ах... — судорожный стон сорвался с губ, когда живот скрутило пугающе острой сладостью.
В висках набатом стучала кровь, мысли вязли, превращаясь в тягучую патоку. Где-то на дне сознания клубилось странное, противоречивое чувство — смесь испуга и глубокого темного удовлетворения.
Тяжелый, дурманящий запах Грейсона, доминантного альфы, пропитал воздух, въедаясь в каждую пору и перекраивая волю Дейна на свой лад. Разум подсказывал, что это единственное логичное объяснение, но какая к черту разница, когда низ живота будто выворачивали наизнанку, а тело предательски плавилось от каждого прикосновения?
— М-мх… ах… — хрипы вырывались сквозь стиснутые зубы, обжигая горло.
Грейсон, казалось, окончательно утратил человеческий облик и остатки контроля. Каждое движение его бедер было подобно безжалостному тарану, бьющему точно в самую уязвимую точку. Он словно пытался не просто проникнуть, а насквозь пронзить Дейна, пригвоздить его к постели собственной плотью.
Мир внезапно кувыркнулся. Рывок — и колени Дейна оказались прижаты почти что к плечам. Таз неестественно выгнулся, делая его абсолютно беззащитным и открытым перед альфой. Грейсон навис сверху, не сводя с него горящего взгляда, в котором читалась пугающая одержимость, граничащая с религиозным экстазом.
— Ах… — выдохнул Дейн, захлебываясь ощущениями.
Фиолетовая радужка глаз Грейсона была полностью затоплена расплавленным золотом — животные инстинкты выжгли все следы рассудка.
«Он даже не понимает, кто я…» — мелькнула слабая искра мысли, но тут же погасла.
Грейсон вдруг замер, давая почувствовать каждый миллиметр своей плоти внутри.
— Нн… а-а… — Дейн запрокинул голову, когда боль смешалась с невыносимым наслаждением. Член внутри него начал стремительно увеличиваться, разбухая у основания. Он превратился в раскаленный клин, распирающий нутро до предела.
Момент разрядки Грейсона Дейн ощутил всем существом — горячая лава хлынула внутрь, заполняя его до краев. Живот рефлекторно выгнулся навстречу этому потоку.
— Ах... — выдохнул Дейн, и его взгляд невольно скользнул вниз, по собственному телу.
В этой позе, с высоко поднятым тазом, всё было как на ладони. Он с ужасом и завороженностью увидел, как под тонкой бледной кожей живота проступает бугорок, пульсирующий в такт толчкам семени. И вдруг с мучительной, пронзительной ясностью осознал — именно там, где сейчас разливается этот жар и вздувается чужая плоть, находится его матка.
Щеки Дейна вспыхнули пунцовым румянцем. В тишине, нарушаемой лишь их дыханием, раздался голос Грейсона — хриплый, сорванный и едва различимый.
Слова, поначалу сливавшиеся в невнятный шум, постепенно пробились сквозь туман в сознание. Дейн молча смотрел на него снизу вверх, пытаясь разгадать выражение этого искаженного страстью лица. Но Грейсон, словно сломанный механизм, продолжал твердить одно и то же, не в силах остановиться:
— Хорошо, — почти неслышно выдохнул Дейн, прикрывая глаза. — Я понял, Грейсон.
В любое другое время Грейсон наверняка попытался бы осмыслить услышанное, но сейчас рассудок утонул в пучине инстинктов. Он лишь бессмысленно моргал, продолжая бормотать признания в любви.
Дейн стиснул зубы, покорно пережидая окончание процесса. Всё затянулось пугающе надолго. Только сейчас он в полной мере осознал масштаб происходящего. Даже будучи плотно заполненным, его тело физически не могло вместить весь этот объем. Излишки семени, не находя места внутри, выплескивались наружу, стекая липкими горячими дорожками по бедрам и впитываясь в простыни.
Когда, наконец, пульсация утихла и мучительное распирание внутри чуть ослабло, Дейн позволил себе короткий, дрожащий выдох облегчения.
«Теперь можно перевести дух?..»
В их первый раз у Грейсона тоже была вспышка, но то был спонтанный и хаотичный срыв. Не полноценный цикл гона, синхронизированный с мощным выбросом феромонов, как сейчас. Дейн и представить не мог, на что похож настоящий гон альфы.
— Что...? — мысли оборвались резким требовательным толчком.
Грейсон снова начал двигаться. Дейн вздрогнул, невольно вскрикнув от неожиданности. Он знал, что гон — дело не быстрое, но... Так скоро? Неужели он уже восстановился? Или... он вообще не прекращал хотеть?
— Черт возьми... — побелевшими губами выдохнул Дейн.
Грейсон навалился всем весом, вдавливая его в матрас. Движения стали еще более хищными, ненасытными, безжалостными. Его пальцы грубо терзали грудь Дейна, вырывая из горла хриплые стоны, но сам Дейн уже почти не сопротивлялся. Он безучастно уставился в потолок, превратившись в покорную куклу, принимающую всё, что с ней делают.
— М-мх... ах... — запрокинув голову, Дейн двигался, сидя верхом на Грейсоне.
Его бедра ходили ходуном — он то приподнимался, позволяя члену почти выскользнуть, то с силой опускался, насаживаясь до самого основания. Каждый такой удар прошивал тело горячей волной.
Грейсон сжимал его грудь так крепко, словно хотел оставить синяки. Каждое движение больших ладоней заставляло соски набухать еще больше, растягивая и без того истерзанную кожу до предела боли. Дейн чувствовал, как под тяжестью рук его тело становится полностью подчиненным этой мучительной хватке.
«Ещё немного… совсем чуть-чуть…»
Интуиция тела подсказывала, что Грейсон на грани. Дейн ускорил темп, и этого хватило — лицо альфы исказилось в гримасе сладкой муки.
— Ммм...! — глухой стон сорвался с губ Грейсона, а пальцы впились в плоть Дейна с такой силой, что тот судорожно выдохнул.
Следом Дейн почувствовал, как внутри него снова разливается кипяток, заставляя внутренние мышцы непроизвольно сжаться, впитывая извержение.
Стоило Дейну открыть глаза, как мир снова перевернулся — он уже лежал на лопатках. Грейсон не дал ему ни секунды передышки. Его губы и язык тут же начали безжалостную атаку на воспаленные соски, то покусывая, то жадно засасывая их.
«Неужели они всегда были такими... гиперчувствительными?» — мелькнула вялая мысль и тут же растворилась в новом приливе ощущений.
Грейсон снова входил в него, а Дейн лишь бессильно раскинул руки. Он окончательно сдался, позволив себе стать просто сосудом для чужой неуемной страсти.
— Люблю тебя, Дейн, — горячий шепот обжигал кожу, смешиваясь с мокрыми поцелуями.
Но у Дейна уже не было сил ответить. Он перестал реагировать.
За окном беззаботно заливались птицы. Сейчас уже трудно было вспомнить, когда именно стих тот безумный ливень, казалось, бушевавший целую вечность. Теперь же комнату бесцеремонно наполнили ослепительно яркие лучи солнца.
Дейн сидел на краю кровати, глядя в никуда пустым взглядом. День был таким ясным, таким мирным… В это было почти невозможно поверить.
Его лицо носило печать смертельной усталости: под глазами залегли глубокие тени, челюсть покрыла густая щетина, а волосы торчали во все стороны спутанными вихрами. Но больше всего пострадало тело. Особенно грудь.
Там буквально не осталось живого места.
Кожа превратилась в пугающее полотно, расписанное всеми оттенками боли: от алых следов укусов до синих кровоподтеков и черно-фиолетовых гематом. Если отстраниться, в этом хаосе можно было усмотреть некую жуткую эстетику — умудриться покрыть отметинами каждый сантиметр широкой мужской груди.
Плоть была неестественно припухшей, деформированной многочисленными засосами. Следы зубов отпечатались так четко, словно их вырезали лезвием. Но хуже всего выглядели соски... Дейн с ужасом осознал, что они, оказывается, могут распухнуть до таких гротескных размеров.
Впрочем, удивляться было нечему.
Грейсон методично, с одержимостью зверя истязал их — то жадно засасывая, то перетирая пальцами, то резко дергая. Ни секунды покоя. Чудо, что они вообще остались на месте, а не были оторваны в порыве страсти.
Дейн тупо смотрел на свою истерзанную грудь, затем медленно, скосил глаза в сторону. На тумбочке лежала пачка сигарет и зажигалка.
— Хаа… — тяжелый вздох сорвался с губ, когда рука потянулась к пачке.
Пальцы дрожали. Он прикурил и сделал короткую затяжку, позволяя горькому дыму заполнить легкие. Медленно выдохнул сизое облако, и сквозь эту зыбкую пелену его взгляд упал на спящего Грейсона.
Дейн замер, изучая чужие черты. Гон прошел — он даже не уловил момента, когда буря улеглась. На губах спящего играла странная, почти детская улыбка. Что ему снилось? Откуда эта блаженная безмятежность после всего, что он творил?
Рука, машинально потянувшаяся к Грейсону, зависла в воздухе. Секунду он колебался, но затем медленно опустил ладонь, осторожно убирая упавшую прядь волос с чужого лба. Лицо было таким аккуратным, таким спокойным. Дейн провел кончиками пальцев по его мягким волосам… и застыл.
Снаружи по-прежнему звенели птичьи трели, славя новый день. Но Дейн не отрывал взгляда от Грейсона. Медленно выпуская дым, он продолжал сидеть неподвижно — в тишине, в потоках солнечного света, пытаясь осознать себя в этом странном, вдруг ставшим нереальным мире.