Экс-спонсор (Новелла) | Глава 77
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Нравится мне твой настрой! — хмыкнул звукорежиссёр. — Тогда начинаем!
Главный режиссёр отдал команду, и вся суета, наполнявшая площадку секунду назад, мгновенно испарилась. Персонал, проверявший реквизит и фон, растворился в тенях за камерами. К Чонёну подошёл актёр, игравший его партнёра по сцене, и занял свою позицию. Пока режиссёр в последний раз выверял угол съёмки, сердце Чонёна превратилось в обезумевшую птицу, что билась о рёбра, пытаясь вырваться на волю.
По команде на площадку опустилась тишина. И в этой тишине Чонён вдруг с ужасом понял: хотя он знал свои реплики до последней запятой, не был уверен, что сможет их произнести.
«Идиот, зачем я настоял на одном дубле?!» — пронеслась паническая мысль. — «Сейчас ошибусь, и всё. Режиссёр начнёт кричать. Все за спиной будут шептаться: ’’Так и знали, новичок, что с него взять…’’»
Запоздалое раскаяние обожгло его изнутри. Но, как и в прошлый раз, тело среагировало раньше, чем разум успел утонуть в панике. Губы сами собой пришли в движение, произнося слова, которые он повторял сотни, если не тысячи раз.
— Отследить её отсюда будет трудно. Если бы сонбэ действительно был так важен для Ли Чэхён-ши, то наверняка остались бы какие-то следы. Но результат…
— Эй, ты ещё кто такой? — его партнёр, как и было предписано сценарием, резко подался вперёд, его голос прозвучал хрипло и угрожающе.
От этого неожиданного выпада Чонён вздрогнул всем телом. Нить мысли оборвалась.
— …Простите! Я сейчас повторю! — спохватившись, выпалил Чонён.
В горле мгновенно пересохло, слова спутались в беззвучный ком. Услышав резкую команду режиссёра, он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, на лбу выступила ледяная испарина. Мин Херин, стоявшая неподалёку, тут же подскочила к нему, проворно промокнула лоб салфеткой и поправила выбившуюся прядь волос. И так же быстро отступила назад, чтобы не попасть в кадр.
— Повторяем немедленно! Мотор!
Чонён заставил себя сделать глубокий вдох и снова начал говорить. Одновременно он сделал несколько шагов вперёд, медленно поворачиваясь к камере, точно следуя режиссёрским указаниям.
Но стоило ему поймать холодный бездушный взгляд объектива, стоило осознать, что десятки пар глаз сейчас впиваются в него, как слова снова застряли в горле.
Он перестал быть Кан Хауном. Он снова оказался там, на асфальте перед зданием «JT Электроникс». Вместо текста сценария в памяти огненными буквами вспыхнули враждебные взгляды. Вместо тишины на площадке уши заложило от оглушительного многоголосого рёва толпы, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки.
На площадке на три долгие секунды повисла гробовая тишина, прежде чем режиссёр остановил съёмку. Он что-то говорил, обращаясь к застывшему на месте Чонёну, но слова не долетали до его сознания, разбиваясь о стену звенящего в ушах шума.
— …Оппа! Вы в порядке? — испуганный голос Мин Херин пробился сквозь туман.
— Выпейте воды, господин актёр, — рядом возник и менеджер.
Чонён стоял перед камерой, как каменное изваяние, не в силах пошевелиться. Послушно сделав несколько глотков воды из протянутой бутылки, он почувствовал, как ледяные тиски, сковавшие разум, начали медленно разжиматься.
— Эй, Ю Чонён-щи! С тобой всё в порядке? — голос режиссёра прорезал тишину, и в нём отчётливо слышалось недовольство.
Чонён с усилием откашлялся, прочищая ставшее чугунным горло, и коротко кивнул.
— Всё хорошо. Я готов попробовать ещё раз.
«Сейчас не время трястись от проклятых воспоминаний!» — мысленно приказал он себе. Нужно было показать хотя бы половину того, на что он способен. Хотя бы крупицу того, что он так усердно готовил. Он заставил себя отогнать тяжёлые мысли и замер в ожидании следующей команды. От напряжения во рту появился горький привкус.
Персонал безмолвно вернулся на исходные позиции. Режиссёр выждал паузу и снова крикнул:
На этот раз Чонён решил отбросить всё. Желание сыграть хорошо, страх ошибиться, надежду на одобрение. Он сосредоточился лишь на одном — сохранить максимальное спокойствие. Стоять вот так, в полной тишине, под прицелом камер, в свете софитов, в окружении незнакомых людей, требовало высочайшей концентрации.
Он мысленно возвёл стену, отгородившись от роящихся в голове страхов, и представил, что их на площадке только двое: он и его партнёр. Как только в его воображении гулкая, набитая людьми студия схлопнулась до тесных рамок сцены из дорамы, голос полился сам собой. Уверенный. Спокойный. Странное, отстранённое ощущение, будто говорил не он. Губы и мышцы лица двигались чётко, выверенно, пока он без единой запинки произносил длинные сложные реплики.
В этот миг он перестал быть Ю Чонёном. Он стал Кан Хауном. Откуда-то из самой глубины, из-под внешней дрожащей оболочки, поднялось странное чувство, словно мир перевернулся. Ощущение полного растворения в роли было потусторонним — по спине пробежали мурашки, но это был волнующий, пьянящий трепет. Удивительно, но в шкуре вымышленного персонажа он чувствовал себя несравнимо увереннее, чем будучи самим собой.
Он закончил сцену без единой ошибки, и режиссёр вовремя скомандовал «Стоп!». Только тогда Чонён словно очнулся от наваждения. Он моргнул, и декорации снова стали декорациями, а партнёр — просто актёром.
Режиссёр, не говоря ни слова, уставился в монитор, просматривая отснятый дубль. Весь персонал затаил дыхание в ожидании вердикта. Режиссёр задумчиво потёр подбородок, затем едва заметно покачал головой и поднял глаза на Чонёна.
«…Ах. Значит, всё-таки было плохо». — Мысль ударила под дых, разом обесценив то мимолётное чудо, что он только что пережил.
От резкого, не терпящего возражений тона режиссёра лицо Чонёна мгновенно потемнело. Ни слова объяснений. Ни единого намёка на то, в чём была ошибка. Лишь холодный приказ, который оставил после себя звенящую пустоту. Сердце сжалось от безысходности.
Ему не дали ни секунды, чтобы прийти в себя. Персонал тут же ринулся на площадку, поправляя реквизит и переставляя свет с деловитой скоростью. Мин Херин подбежала к нему, чтобы пригладить волосы и одёрнуть воротник рубашки.
— Вы молодец, оппа! — быстро шепнула она, словно делясь великой тайной.
Чонён хотел спросить, что же было не так, в чём он ошибся, но режиссёр уже снова кричал: «Мотор!». Скорее всего, Мин Херин просто пыталась его подбодрить, но её тихие слова всё равно стали тонкой соломинкой, за которую он смог ухватиться. Чонён заставил себя выпрямиться и прочистил горло.
Будучи новичком, он не смел ничего менять в своей игре. Поэтому вторая попытка стала почти точной копией первой. Он снова пытался раствориться в роли, погрузиться в вымышленный мир, но теперь за его спиной стоял ледяной страх. Не зная, что именно делает не так, он чувствовал лишь, как паника медленно подтачивает его изнутри.
— Стоп! Ю Чонён-щи! Подойди сюда! — рявкнул режиссёр в ту же секунду, как Чонён произнёс последнюю реплику, и нетерпеливо поманил его пальцем.
— Да, — тихо отозвался Чонён и, опустив голову, пошёл к режиссёру, чувствуя себя провинившимся школьником.
«Слишком переиграл? Или произношение подвело? А может, он решил, что я всё-таки не гожусь на эту роль и сейчас меня уволят?..» — мысли беспорядочным роем метались в голове. — «Профессиональные съёмки — это ад. В академии преподаватель всегда точно указывал на ошибки, не приходилось так мучиться в догадках…»
Режиссёр кивком указал на экран, разворачивая его к Чонёну. Тот искоса взглянул на суровое лицо режиссёра, а затем с опаской уставился на экран.
На небольшом мониторе проигрывалась только что отснятая сцена. Пришлось наклониться, чтобы в деталях разглядеть выражение собственного лица. Странное, отчуждающее чувство — видеть себя со стороны, как незнакомца. Честно говоря, как он ни всматривался, он не мог заметить никаких вопиющих ошибок.
— Ну, что скажешь? — спросил режиссёр, не отрывая взгляда от экрана.
— Эм… — Чонён замялся, не решаясь признаться, что не понимает, в чём проблема.
Режиссёр перемотал на предыдущий дубль, затем снова на последний и вдруг с силой хлопнул Чонёна по плечу.
— И первый, и второй дубль получились хорошо. Можно использовать любой. Какой тебе самому больше нравится?
— А! — Наконец осознав, в чём дело, Чонён с таким облегчением выдохнул, что у него закружилась голова. — В-второй!
По правде говоря, он не видел между дублями абсолютно никакой разницы, но, всё ещё пребывая в шоке, просто наугад выбрал последний.
— Хорошо, берём этот! Готовимся к следующей сцене! — режиссёр согласно кивнул, и его команда тут же разлетелась по площадке, слаженно и без лишних слов.
Чонён рассеянно наблюдал за этим муравейником, всё ещё не до конца веря в произошедшее.
— Оппа! Мне тоже второй дубль больше понравился! — Мин Херин, уже державшая наготове следующий костюм, подбежала к нему с широченной улыбкой и триумфально подняла большой палец вверх.
— Отлично поработали, господин актёр. Тяжело пришлось? — Голос менеджера вырвал его из ступора. Он накинул Чонёну на плечи тёплое одеяло и сообщил новость, которая казалась невозможной: — Первая часть съёмок полностью завершена.
Только взглянув на экран телефона, который протянул ему менеджер, Чонён осознал, что с того первого, полного ужаса дня прошло ровно трое суток. Семьдесят два часа, которые слились в один бесконечный, размытый миг. Изначально его сцены должны были отснять за один день. Но из-за постоянных накладок в расписании звёзд, график второстепенных, более «гибких» актёров, вроде него, уплотнили до предела. Ему пришлось сниматься практически без перерыва.
За эти три дня он почти не спал и не мылся, существуя в странном лихорадочном тумане из реплик, света софитов и команд режиссёра. Словно в утешение, менеджер принёс ему ароматный кофе и свежую выпечку из хорошего кафе неподалёку и распахнул перед ним дверь машины.
— Зато мы отсняли материал и на следующую неделю тоже, так что в ближайшие дни вы полностью свободны. Ах да, все остальные дела по расписанию я перенёс. Возвращайтесь домой и просто отдохните как следует.
При словах о том, что можно будет просто вернуться домой и спать, измученное лицо Чонёна озарилось таким неподдельным счастьем, словно ему пообещали вечное блаженство. Какая же восхитительная гибкость была у этого менеджера!
— Стоп. А какой сегодня день? — вдруг спохватился он, уже садясь в машину.
Чонён, как раз откусивший огромный кусок от пышной булочки с кремом, замер. Рука застыла на полпути ко рту. Среда. Точно. А значит, послезавтра — уже пятница.