Возжелай меня, если сможешь. (Новелла) 74 глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Грейсон открыл рот, но не издал ни звука. Он выглядел настолько потерянным, словно его мозг отказывался обрабатывать полученную информацию. Глядя на эту реакцию, Дейн на мгновение задумался:
«Интересно, это его искреннее недоумение или очередной выученный рефлекс, чтобы казаться "нормальным"?»
Впрочем, Дейн решил снизойти до объяснений. Раз уж он потратил деньги Грейсона, стоит проявить немного вежливости в качестве компенсации.
— Фармацевтическим компаниям нужны подопытные кролики, вот они и сбывают экспериментальные партии таким образом. Они продают препараты с сомнительным назначением тем, кто не может купить лекарства официально, или тем, кому нужно скрыть покупку. И дерут за это втридорога.
Грейсон, казалось, мысленно согласился с этой логикой, но одна фраза зацепила его внимание.
— С сомнительным назначением? — переспросил он.
Дейн ответил так же легко и буднично, словно обсуждал погоду:
— Ну да. Например, препараты, чтобы превратить бету в омегу или альфу.
Между бровями Грейсона пролегла глубокая складка. Он явно был шокирован услышанным, но Дейн, похоже, не собирался углубляться в этические дебри черного рынка. Он резко сменил тему:
— Так что будем делать дальше?
— А? — Грейсон, погруженный в свои мысли, вздрогнул и растерянно переспросил.
Дейн повторил, сохраняя свой безучастный тон:
— Я со своими делами закончил. Теперь твоя очередь: чем хочешь заняться ты?
Грейсон продолжал сверлить его хмурым взглядом.
«Этот парень понятия не имеет, что такое свидание», — пронеслось в голове у альфы.
Ирония заключалась в том, что, несмотря на всю проницательность Грейсона, Дейн даже не догадывался, что его раскусили. В его простой картине мира всё было логично: они ходят вместе, что-то делают — значит, это и есть свидание.
Если честно, у Дейна никогда не было нормальных отношений. Вся его личная жизнь сводилась к сексу на одну ночь. Даже если случались совместные ужины или прогулки, они всегда были лишь прелюдией к постели, формой платы за удовольствие или просто способом убить время перед главным событием.
«Свидание... И это предлагает он», — мысленно усмехнулся Дейн.
Чем больше он об этом думал, тем нелепее казалась ситуация.
«С ума сойти. Психопат оказывается большим романтиком, чем я, человек с нормальными мозгами. Куда катится этот мир?»
Если бы Грейсон просто предложил переспать еще раз, Дейн не чувствовал бы такого когнитивного диссонанса. Все было бы просто и понятно: есть потребность — есть решение. Тем более что Дарлинг остался в клинике, и спешить домой к коту не нужно. Да и искать нового партнера после вчерашнего марафона не было ни сил, ни желания.
По правде говоря, тело все еще ныло. Глубоко внутри ощущался дискомфорт, напоминающий о бурной ночи, но Дейн старательно игнорировал эти сигналы. Ходить он мог, значит, все в порядке. План был прост: убить время с Грейсоном Миллером, чтобы тот отстал, а потом поехать домой и вырубиться.
«Просто поболтаться вместе. Разве свидания — это не оно и есть?»
Пока Дейн стоял, скрестив руки на груди и небрежно отставив ногу в ожидании ответа, Грейсона накрыло внезапное чувство пустоты. Он смотрел на этого грубоватого, прагматичного мужчину и думал:
«Какого черта я вообще тут делаю?»
Всю свою жизнь он искал судьбу. Того самого человека, ради которого стоит жить. Он был абсолютно уверен, что Дейн Страйкер — тот самый, ведь он соответствовал ключевым критериям: огромная грудь и статус доминантного омеги (пусть и скрытый). Но сейчас вера Грейсона дала трещину.
Да, грудь у него шикарная. Да, он редчайший омега. Но означает ли это, что Дейн Страйкер — моя судьба?
Сколько лет он потратил впустую, гоняясь за призраками? Почти всю жизнь. Каждый раз он думал: «Вот оно!», а потом разочаровывался. Может ли он быть уверен сейчас? Действительно ли это оно?
Главная проблема заключалась в том, что, если вынести за скобки выдающуюся грудь, Дейн Страйкер был бесконечно далек от идеала Грейсона. Все, кого Грейсон раньше считал своими «судьбоносными» партнерами, были мягкими, нежными, покладистыми. И, что самое важное, они смотрели на Грейсона с обожанием. Они боготворили его.
Да и что вообще из этого списка применимо к Дейну Страйкеру?
Он грубый, как наждачка. Чуть что — сразу лезет в драку. Вечно ноет, что ему всё лень и всё досаждает. И ко всему прочему...
Грейсон вспомнил последнюю, самую неприятную деталь, от которой внутри всё сжалось:
«Он смотрит на меня как на грязь под ногами».
Если сложить всё воедино, вывод напрашивался сам собой: Дейн Страйкер ни при каких обстоятельствах не может быть его судьбой. Этот неотесанный чурбан, который даже не знает, что такое свидание? Этот вульгарный тип, ищущий лишь перепихон на одну ночь? И это — тот самый человек, которого я ждал всю жизнь?
Чем больше Грейсон думал об этом, тем сильнее закипала злость.
Конечно, он и сам не был образцом целомудрия и вел довольно беспорядочный образ жизни, но у него, по крайней мере, всегда были оправдания! Грейсон спал только с теми, кого, как ему казалось, он любил. Пусть эта «любовь» длилась всего мгновение, но в ту секунду она была искренней! Ну, или это была вынужденная мера, чтобы сбросить излишки феромонов. Медицинская необходимость, если угодно.
«Это была самооборона, черт возьми!» — мысленно воскликнул он, оправдывая свои прошлые похождения.
А этот? Что насчет него? Он открыто насмехается над самой идеей любви, цинично перебирает партнеров и даже не пытается придать этому хоть какой-то возвышенный смысл. Разве это мыслимо?
Более того, он с невозмутимым видом сожрал таблетку экстренной контрацепции прямо у Грейсона на глазах. Неужели нельзя было хотя бы обсудить это? Или проявить хоть каплю такта? Нет, он просто принял решение единолично и поставил перед фактом.
«Это же... Это всё равно что признать, что я для него — просто живой фаллоимитатор», — ошарашенно подумал Грейсон. — «И этот ублюдок — моя судьба? Да не смешите меня!»
Грейсон с скрипом стиснул зубы. Стоило им выбраться из их уединенного мирка, как пелена спала с глаз. Теперь он был уверен: всё это время он просто был пьян омежьими феромонами и временно повредился рассудком. Иначе как объяснить, что он всерьез собирался идти на свидание с этим?
Конечно, расставаться с такой грудью было жаль — тут не поспоришь. Но если где-то в мире существует его настоящая «судьба», то у неё, несомненно, грудь будет еще лучше. Не может же быть так, что сиськи Страйкера — вершина творения во всей Вселенной? Да, они великолепны, лучшие из тех, что Грейсон видел до сих пор, но...
«В мире миллиарды людей. Я ведь еще не проверил каждого», — рассудил он, окончательно отпуская последние крохи привязанности.
— Проклятье, опять только время зря потратил.
Грейсон выругался вслух, отряхиваясь от наваждения, но его слова потонули в неожиданном шуме.
Где-то совсем рядом грянула музыка, перекрывая гул улицы. Грейсон замер и поднял глаза. Улица впереди была запружена народом. Причина столпотворения стала ясна мгновенно: они наткнулись на городской парад.
— Люблю вас! Мы вас любим! — неслось со всех сторон.
— Вы потрясающие! Посмотрите сюда!
— Благословение всем! Любви каждому!
Прямо по улице медленно двигалась процессия. На крыше высокой, украшенной платформы стояла женщина в ярком, театральном костюме и щедро разбрасывала конфетти в толпу. Внизу, на каждом углу платформы, стояли трубачи, выдувая медь в длинные блестящие инструменты. Следом за упряжкой из четырех лошадей, вышагивающих с торжественной неторопливостью, шел оркестр, а за ним — пестрая толпа людей в карнавальных костюмах.
Тротуары по обе стороны дороги были забиты зрителями. Люди, явно ждавшие этого зрелища, восторженно кричали, подпевали громкой музыке и пританцовывали в такт. Это была картина всеобщего, безудержного веселья.
Разумеется, Грейсон Миллер не разделял этого энтузиазма.
— Просто сюр какой-то, блять... На мою голову.
Грейсон снова грязно выругался себе под нос. Казалось, сама вселенная сегодня сговорилась против него — ничто не шло по плану. Он с досадой запустил пятерню в волосы, грубо взъерошив идеальную укладку.
Дейн, который до этого с легким любопытством наблюдал за пестрой процессией, оглянулся на звук.
— Ну? Чего застрял? Ты идешь или как?
— Что? — машинально переспросил Грейсон, выбитый из колеи.
Дейн ответил всё тем же скучающим, ровным тоном, словно они выбирали сорт хлопьев на завтрак, а не стояли посреди шумной улицы:
— Ты же сам ныл про ужин и «совместное времяпрепровождение». Так делай уже что-нибудь. Впрочем, если мы разбежимся прямо сейчас, я тоже не расстроюсь.
«Вы только посмотрите на него. Этот ублюдок меня ни в грош не ставит».
Всё внутри Грейсона протестовало. Ну не может такой человек быть его судьбой! Абсолютно исключено. По всем законам жанра он должен был сейчас рассмеяться, признать, что это была очередная ошибка, и с легким сердцем уйти в закат. Так бывало всегда.
Но почему-то в этот раз сценарий не работал. Вместо облегчения Грейсон чувствовал, как внутри закипает глухая, иррациональная ярость. Почему? Почему это так цепляет?
— Ты... — начал было Грейсон, собираясь высказать всё, что думает.
Чудовищный гул разорвал воздух, и земля под ногами содрогнулась, словно живая.
Музыка оборвалась. Радостные крики толпы мгновенно сменились воплями ужаса. Люди, еще секунду назад пританцовывавшие в такт оркестру, в панике бросились врассыпную. Грейсон и Дейн, оглушенные внезапным грохотом, резко обернулись в ту сторону, откуда пришла ударная волна.
Над крышами домов, заслоняя небо, поднимался столб густого серого дыма.
В людском потоке, сметающем всё на своем пути, раздался истошный вопль:
— Бомба! Кто-то взорвал бомбу!
Улица превратилась в ад. Хаос был абсолютным: люди толкались, падали, кричали, пытаясь спастись. Инстинкт самосохранения сработал у Грейсона быстрее мысли. Как и сотни других вокруг, он дернулся, чтобы бежать прочь от источника опасности. Он развернулся спиной к дыму, готовый раствориться в толпе.
Но, пробежав всего несколько шагов, он почувствовал странный укол беспокойства. Что-то было не так.
С гадким, тянущим чувством внутри Грейсон затормозил и обернулся. И тут же застыл как вкопанный, игнорируя толкающих его людей.
Там, сквозь безумный поток бегущих в панике горожан, он увидел знакомую рыжеватую макушку. Высокая фигура Дейна Страйкера стремительно удалялась. Но он не бежал вместе со всеми.
Он бежал в обратную сторону. Прямо к столбу дыма.
Грейсон стоял неподвижно, ошеломленно глядя ему вслед. Время словно замедлилось. Вокруг него, как в ускоренной съемке, размытыми пятнами проносились перепуганные лица, но взгляд Грейсона был прикован к одной-единственной спине, рассекающей толпу против течения.
Посреди всеобщего безумия и воя сирен Грейсон пробормотал, обращаясь в пустоту: